Глава 32. Дима

— Ты чего светишься, как маяк? — Руднев хмыкает, едва я подхожу к ним со Светой.

Что? Неужели так видно?

— Вам печальным личностям маякую, — жму его руку, а потом киваю эксперту.

— Ну, мы вообще-то имеем дело с трупом, у нас радости мало, — говорит она, — а у тебя глаза сияют, Красивый, ой сияют.

Не без причины, собственно. Меня действительно последние сутки перемалывает в радужной центрефуге.

— Красивый? — вопросительно дергает бровью Никита.

— Ну да. А ты сомневался? –обхожу этих двоих и подхожу к трупу.

Веселье моё смывает в эту же секунду.

— Вот и мы об этом, — заметив перемену моего настроения, резонно подмечает Света.

— Парень, восемнадцать лет. Три ножевых удара, — констатирует Никита.

Пиздец… Совсем молодой, жизни еще не видел даже.

— Разборки? — окидываю его взглядом, замечая счесанные костяшки.

Значит, была драка. Или пытался защищаться.

— Нет. Свидетельница из окна видела, как мимо него проходил мужчина в черной куртке с капюшоном. Они столкнулись, тот ударил жертву в живот. Парень не из слабых был. Отбивался, ударил тому в физиономию несколько раз, но в итоге тот его завалил и нанес еще два ножевых.

По телу проходит мерзкий холод.

— То есть опять наркота? — присаживаюсь, чтобы осмотреть еще детальнее.

Может, чего замечу. Хотя Руднев со Светой уже должно быть изучили его вдоль и поперек.

— По поводу употребления — не ясно, — констатирует она, — Характерных следов нет, зрачки нормального размера. Точнее скажу после экспертизы. Но он ведь мог и не употреблять.

— Факт… Получается — распространял? Как и первая жертва?

— Похоже на то. — подтверждает Никита, — Сейчас поедем с тобой по родственникам и друзьям. Если обнаружим связь с баром, будем разговаривать с теми ублюдками иначе.

Но связи с баром не обнаруживается. Все, как один заявляли, что жертва — Занин Алексей был отличным парнем. Учился на первом курсе экономического университета, не так давно занялся айкидо, и устроился на подработку. Что именно за подработка родные не знали. Говорят, что смены были удобные. Он уезжал по вечерам всего на два-три часа и приезжал с наличкой. Учебе это не мешало, поэтому вопросов они не задавали. Друзья же в тот бар не захаживают. Они предпочитают все вместе тусоваться в общаге. Как и Алексей.

— Что думаешь? — задумчиво барабанит пальцем по рулю Руднев.

— Думаю, надо искать контакты Занина.

— Надо, но где?

Хороший вопрос, так как в его мобильном мы ничего не обнаружили. Скорее всего, у парня был другой, с незарегистрированным номером, который Тощий после убийства забрал. Потому что ведь связываться им надо было как-то. Не в рельсу же стучать.

— Нельзя, чтобы эта хрень повисла глухарём, — выдаю агрессивно.

Сколько еще вот таких ребят ходит по городу и не знает с кем связались. Или знает, но деньги все же играют большую роль, чем риск.

— Ясное дело. Только у нас ничего нет. Тупо чистый лист. Даже Бес никакой информации на Тощего не выдал.

Бес — это информатор Руднева. Я своего тоже потряс на днях. Максимум, что нам удалось узнать — это, что Тощий связался с новым человеком в городе, который и вывел всю эту дрянь на наши улицы. Вот только эта скотина такая хитрая, что нигде не светит таблом.

Мы замолкаем, прикидывая разные варианты, потом едем еще по нескольким знакомым, имена которых нам озвучили родители Алексея, и в итоге разъезжаемся по домам.

Пока плетусь в текучке машин, обдумываю дело. Спрашивается, какого хрена связываться с наркотой? Сейчас же уйма возможностей. Выбирай что хочешь, хоть с шестнадцати лет. Нет, надо лезть именно туда, откуда потом хрен вылезешь без потерь.

Этот бизнес — он же, как трясина. Если затянет, уже не отпустит.

А пацаны еще совсем молодые. Прямо как мой Макар.

Кстати, о брате. Обещал в бильярд со мной выбраться и пропал.

Взяв телефон, нахожу его контакт. Поставив на громкую связь, сворачиваю во двор.

Через пару гудков звонок сбрасывается.

«Занят. Наберу позже», — приходит тут же сообщение.

Нормально?

Совсем загулял, охламон. Брата на тусовки променял.

Припарковавшись, выхожу из машины и вскидываю взгляд на окна квартиры.

В зале и кухне горит свет. А это значит, что мои дома. В груди лопаются мелкие пузыри, из которых выплескивается нечто, по ощущениям похожее на патоку. Тягучее и теплое.

Виту ее батя уже, скорее всего, привез. И я даже вижу, как она выйдет сейчас из зала, когда я зайду домой и притащит мне рисунки или поделки, которые сделала за день с Ксюшей, или принесла из сада.

Она всегда так делает, чтобы показать, что провела время продуктивно и похвастаться «квасотой», как она говорит. Улыбаюсь, потому что мне на самом деле это по кайфу. Приятно, когда тебя ждут и считают достаточно важным, чтобы делиться.

Окинув взглядом детское кресло, закрепленное на заднем сидении, направляюсь в подъезд. Мы вчера с Ксеней перед походом в театр заехали в магазин, и она выбрала подходящее. Мелкой, надеюсь понравится. Розовое, как она любит.

Отперев дверь, захожу в коридор. Пока снимаю куртку, на автомате прислушиваюсь к шагам, которых … нет… Из зала никто не выбегает, не звучит звук мультиков или музыки, которую слушают обычно девчонки.

Доносится только голос Ксюши. При чем не теплый и мелодичный, как обычно. А надрывный и наполненный гаммой эмоций, из-за которых я спешу на кухню быстрее, чем обычно.

— Вова, я повторяю, дай мне поговорить с Витой, — цедит сквозь зубы Ксюша, когда я захожу.

Глаза лихорадочно блестят, взгляд тревожный.

Заметив меня, она не сдвигается с места. Стоит около стола, стискивая одной рукой мобильный, а вторую сжимая в кулак.

— Что значит, не хочет? Моя дочь всегда хочет со мной разговаривать. Ты сказал — ты забираешь её на два дня. С чего такая смена планов? Я её не одобряю. Завтра Новый Год и ты знаешь, что Вита всегда проводит его со мной… Что значит, ты хочешь, чтобы была с тобой? А меня ты спросил? — Ксюша надрывно выкрикивает и тут же сглатывает, как будто борется с тем, чтобы не заплакать. — Да, я против, представь! Я хочу, чтобы ты привез её сегодня. Прямо сейчас. Кожуховский, ты меня слышишь?

Замерев с телефоном, отводит его от уха и в панике смотрит на гаджет.

— Он сбросил, — шепчет почти в истерике. — Дим, он сбросил.

Вот мудак.

Отобрав у неё телефон, тычу в контакт этого недомужика.

Скидывает. Набираю ещё раз.

И снова сброс.

— Ты представляешь, я ждала Виту. Звонила им. Вова не отвечал на мои звонки целый день, а теперь позвонил и сказал, что оставляет ее у себя еще на день или два, — выстреливает словами, как из пулемета. — А я не разрешала. И я даже не знаю хочет ли она сама оставаться, потому что он не дал мне с ней поговорить. Дим… — умоляюще смотрит на меня.

— Он у себя дома? — отдаю ей телефон обратно.

— Да. Я думаю, да…

— Поехали. Заберем её.

Притягиваю ее к себе и прижимаюсь губами к горячему лбу.

— А если он не отдаст? Если они не там? –лепечет рвано она. — Он же сам говорил, что хочет, чтобы она жила с ним, и что, если вдруг…

— Если он смертник, то это его проблемы. Не переживай, — подталкиваю её к выходу. — Одевайся и погнали.