Глава 48. Дима

— Ты… — после того, как я вхожу в допросную, хренов интеллигент кремирует меня взглядом, — Это Ксеня всё устроила? Запугать меня решили после вчерашнего?

— А что было вчера? — с подозрением смотрю на него, усаживаясь на стул напротив.

Бросаю перед ним папку.

С опаской покосившись на нее, ведет плечами.

— Так ты не из-за этого?

— Что вчера было? — повторяю вопрос, потому что со всем этим расследованием у меня день смешался с ночью.

В той зоне, где мы проводили операцию связь вообще не ловила. Поэтому я не в курсе происходящего, а судя по всему что-то таки происходит.

— Ничего, что требовало бы твоего вмешательства. Мы просто поговорили с Ксеней. Мой юрист изложил ей факты. Насколько для неё же будет хуже, если она не пойдёт на мировую.

Вот гнида поганая.

— Ксюшу значит решил запугивать? — голос звенит сталью, потому что я уже представляю это их «изложение фактов».

— Не запугивать. А объяснить почему моя дочь должна жить со мной.

Объяснить…

Не удивительно, что после его объяснений Ксюша вся дерганная и считает себя хуже остальных. Если постоянно жить под таким давлением так или иначе раздавит.

— Думаю, к этому вопросу ты больше не вернешься, — озвучиваю ему его совсем не радужное ближайшее будущее.

Кретин криво ухмыляется.

— Не получится, мент. Ко мне у закона нет претензий. Налоги плачу исправно, штрафов не имеется.

— Налоги ты, может, и платишь. А что скажешь о своем участии в торговле запрещенными веществами?

Ухмылка с рафинированной физиономии стекает.

— Какими веществами? — нервно подаётся вперед. — Приписать мне решил что-то? Так учти, тебе это не удастся.

— Зачем приписывать, если твоё имя черным по белому и так написано уже? При чем даже не мной.

Указываю ему глазами на ксерокопии документов.

Кожуховский, нахмурившись, подтягивает к себе папку и открывает ее. Берет в руки бумаги. Глазами летает по странице.

— И что? Да, я являюсь скажем так, спонсором, этой компании. И получаю от них процент. А что, у нас продажа антиквариата нынче противозаконна? — стреляет в меня претензией.

— Если наркотики в твоем понимании являются антиквариатом, то да.

— Какие наркотики? — откинув от себя папку, как ядовитого скорпиона, смотрит на меня. — О чём ты?

— О том, что сегодня был задержан Большов Сергей Дмитриевич. Слыхал о таком?

По лицу вижу, что да. Потому что оно у него бледнеет и становится похожим на гипсовую маску.

— Ну, слыхал. Мы коллеги по бизнесу.

— Вот об этом я и говорю, коллега. У Большова изъяли суммы в десятки миллионов, плюс «антиквариата» на примерно столько же. Повязаны те, кто на него работал, включая всех спонсоров. Ты же не будешь делать вид, что понятия не имеешь каким бизнесом воротил Большой?

— Не имею, — слишком быстро отрезает Кожуховский. — Я подписывал документы на продажу именно антиквариата. Картины, вазы, серебро. Но никак не наркотиков.

Уверенность, что еще минуту назад читалась во всем его облике, схлынивает. Он дергается на стуле, нервно подается вперед.

— Мне адвокат нужен, — требует сквозь зубы.

— Конечно, нужен. Тот, что вместе с тобой Ксюшу запугивал?

— Послушай, никого мы не запугивали! Я всего лишь хотел, чтобы моя дочь жила с нами.

Дверь за его спиной открывается и входит Костя с телефоном в руке.

— Гляди, — протягивает его мне, — наши спонсоры, оказывается и Новый Год вместе справляли.

Тяну пальцами по экрану в стороны, увеличивая снимок. На нём Кожуховский со своей пассией, Большой с женой, и еще двое, указанных в документах. Остальных не знаю, но стоит пройтись и по ним.

— И ты хотел вот сюда привести Виту? — поворачиваю к нему экран. — Чтобы твоя дочь проводила время в компании наркоторговца и его подельников?

Внутри закипает ярость.

И Кожуховский видит это. Отклоняется подальше от стола, откидываясь на спинку стула.

— Я не знал, чем он торгует. Мы познакомились полгода назад.

— Какая же ты сука, — отдаю Зубову мобильный и встаю из-за стола. — Тебе для этого Вита нужна была? Создать красивую картинку, чтобы прикрыть свою жопу? И женишься ты по этой же причине?

Подхожу к интеллигенту, выпрямившемуся так, будто ему в зад прут засунули. Ну и где тот хрен, который права качал и рассказывал Ксюше правила жизни в его доме? Сдулся. То, что сейчас сидит на его месте никак не похоже на его прошлую версию.

Сжав кулаки склоняюсь над ним, а от оттягивает голову в сторону, явно обосравшись, что ему прилетит.

— Так вот учти. Виты тебе больше не увидеть. И не потому, что тебе светит решетка. Даже если ты упадешь на дурочка и твой адвокатишка тебя отмажет, тебя, мразь и на десять метров я ни к Вите ни к Ксюше не подпущу, усёк?

Не сдержавшись, делаю то, на что уже давно чесались руки — впечатываю его рожей в стол. Костян осудительно цокает за спиной, а Кожуховский замычав, что-то воет, но я уже выхожу из допросной. Трясет так, что я готов на большее, чем просто оторвать ему яйца.

— Ну нахуя? — бубнит сзади Зубов. — Выговора тебе не хватает?

— Мне не хватает его зубов на полу.

— Не переживай. Теперь его знатно перекрутит в мясорубке. Из такого, не перепачкавшись, не вылезают.

Это факт.

Теперь у бывшего Ксюши нарисовалась куда более сложная проблема, чем отобрать ребенка у матери.

Дальше уже с ним и остальными пусть разбираются совсем другие инстанции.

А мне нужно домой, и к Ксюше. Слишком долго я её не видел.