Глава 49. Ксеня

С прошлого вечера я на нервах. На работе Роман Иванович ведет себя так, будто ничего не случилось. Раздаёт указания и только искоса на меня поглядывает, полагая, что я не замечаю. А это значит одно — Лосницкий с ним говорил обо мне напрямую. И информация о кадровых перестановках не выдумка лишь для того, чтобы меня запугать.

Мысль о том, что шеф действительно решил меня уволить не даёт спокойно ни думать, ни выполнять свою работу.

Плюс моё волнение за Диму не отпускает. Оказывается, не иметь возможности связаться с человеком одно из худших испытаний. Моя рука несколько раз дергалась к телефону, чтобы банально написать и спросить всё ли у него в порядке. Но я слишком хорошо запомнила его серьезный взгляд в день отъезда. В нем стояла тревога и желание защитить. Только поэтому я все еще не написала ему.

Антон днем сказал, что он появился в сети, и я маниакально ждала… чего? Сообщения? Звонка? Хотя бы чего-то, чтобы понять, что он в безопасности. Что он просто занят сложным делом, требующим его внимания. Но ничего из этого не поступило.

А я оказывается страшно боюсь его потерять. И с каждым днем этот страх только усиливается.

Казалось бы, ну сколько мы знакомы? За такое время люди не успевают узнать друг друга настолько хорошо, чтобы так сильно в них прорасти. А вот я смогла. И мне дико не хватает всего, что связано с Димой. Его улыбки, тепла, шуток, его сумасшедшего темперамента и нежности, которые так удачно в нем уживаются.

Я скучаю по нему. И каждый день обещаю себе не быть больше такой дурой. Если с ним что-то случится я никогда не прощу себе того, что проигнорировала свадьбу. Не познакомилась с его друзьями и ….

Так, ничего не случится. Ругаю сама себя за нарастающую тревогу. Дима сказал, что дело может затянуться на месяц. Прошла всего неделя, а я уже схожу с ума. Так нельзя!

К вечеру Роман Иванович говорит, что ему нужно уехать по делам и отпускает меня на час раньше. Я успеваю заехать домой, приготовить ужин и уже собираюсь одеваться, чтобы поехать за Витой, как в дверь раздаётся звонок.

— Кто? — спрашиваю, затихнув.

У Антона есть ключи, а больше приходить некому.

— Тот, кто по тебе очень соскучился.

От голоса, что доносится из-за двери, моё сердце подпрыгивает и как будто обретает крылья.

Я дергаю на себя дверь и жадно смотрю сначала на букет, что оказывается на уровне моих глаз, а потом на Диму.

Парящее по грудной клетке сердце цепляется за ребра, подлетает к горлу. А я так и стою, боясь отмереть.

— Привет, — произношу едва шевелящимися губами, когда он заходит в квартиру и закрывает дверь.

— Так, я не понял. Мне выйти, а потом снова зайти, чтобы ты с визгами на меня набросилась? — заламывает возмущенно бровь, а я чувствую, как накопленная внутри тревога разжимает тиски.

Улыбнувшись, шагаю к нему и оплетаю шею. А когда Дима подхватывает меня за талию, сжимаю руки так крепко, насколько только могу.

Он пришёл. И с ним всё в порядке!

— Ну вот, — хрипло смеется он, — а то я уже было подумал, что меня здесь не ждали.

— Ждали, — твержу, касаясь ступнями пола и первая тянусь к его губам. Мягко прижимаюсь к ним, ощущая, как клетки организма наполняются эйфорией. — Очень ждали.

Он отвечает с ходу. Захватывает мои губы своими, открывает их языком и целует так, чтобы сразу было понять, что он действительно скучал.

И я делаю тоже самое. Демонстрирую ему со всей готовностью как волновалась и переживала. Как он мне был необходим.

— М-м-м-м, так мне нравится, — рокочет Дима.

Не разрывая со мной поцелуя, откладывает букет на пуфик, сбрасывает с плеч куртку и наступает себе на пятки, чтобы разуться.

Мои руки исследуют его плечи, проверяя не ранен ли он, в порядке ли. И когда я в этом убеждаюсь, меня наконец, полностью отпускает.

— Я пиздец как скучал, — говорит Дима между поцелуями, когда поднимает меня и вынуждает обхватить его бедра ногами. — Больше не отпущу так надолго.

— Не отпускай, — шепчу, захлебываясь в его эмоциях и словах. — Никогда не отпускай.

— Не дождёшься.

Я не замечаю, как мы оказываемся на кухне. Как он сажает меня на край стола, зацеловывая мои губы, скулы, шею.

Голова наполняется туманом, всё вокруг кружится. В себя прихожу только, когда чувствую как рвутся колготки.

Боже… никогда еще на мне не рвали колготки. Распахиваю глаза, сталкиваясь с полным огня взглядом Димы. От его страсти хочется спрятаться, потому что как он на меня не смотрел никто. Но именно это и заставляет внутри дрожать каждую клеточку. Чувствовать себя желанной настолько, что он не может удержаться.

Я сама тянусь к нему. Запускаю ладони под кофту и притягиваю ближе к себе.

— Я тоже очень скучала, — шепчу, прижимаясь губами к его кадыку.

Мужской запах пьянит, кружит голову еще сильнее.

Дрожащими пальцами я расстегиваю ремень на его джинсах, тяну их вниз, а когда Дима рывком притягивает меня к краю, сдвигает полоску трусиков в сторону и заполняет меня собой, не могу сдержать восторженного стона.

Мы оба застываем. Влипаем друг в друга, боясь разжать руки хотя бы на секунду.

— Ксюш, — рваный шепот вызывает рой мурашек по спине и плечам, — Ксюшка моя.

Не замечаю, как губы плывут в счастливой улыбке.

Это его «Ксюшка моя» добивает.

Но расплыться полностью Дима мне не даёт. Он жадно берет меня вот здесь, прямо на кухонном столе. И я забываю и о своей неуверенности, и о том, что вот такого секса у меня еще точно не было. Нет, за ту неделю после Нового года у нас он был и в ванной комнате, и в моей. Но по большей степени в зале, куда я каждую ночь сбегала к нему.

А вот так на столе… в моей жизни впервые.

Я прихожу к разрядке за считанные минуты. Дима догоняет почти сразу.

С бешено колотящимся сердцем, я роняю голову ему на плечо, а он гладит меня по спине и кажется, улыбается.

— Вот теперь вижу, что скучала, — говорит, тяжело дыша. Его грудная клетка часто вздымается от ритма, с которым бьется сердце.

— И ты тоже, — отвечаю уверенно.

— Факт, не требующий доказательств.

Сижу и улыбаюсь как дурочка. Пальцами перебираю ткань его свитера, который он даже не снял, настолько сильно нам нужно было ощутить друг друга… А больше мне ничего и не нужно. Только пусть он будет вот так рядом и никуда больше не отлучается.

— Ты закончил со своим делом? — надежда в моем голосе звучит слишком отчетливо.

— Да.

— Слава Богу.

— Что? Затянулось? — тихо смеется он.

— Не то слово.

Не хочу скрывать того, что мне его не хватало. Пусть знает.

Мужские руки вокруг меня сжимаются теснее, а сам Дима ведет носом по моим волосам, запуская новую порцию мурашек по коже.

Не знаю сколько бы я так еще сидела, если бы не осознание, что я нужно ехать за Витой.

— Слушай, а ты на машине? — спрашиваю, нехотя отстраняясь от него. — Виту надо забрать.

— Вита в надежных руках Антона, — я чувствую, как он выходит из меня и как-то странно щурится. — Я проштрафился.

Опускает взгляд вниз, и я уже понимаю о чем.

— Проштрафился не только ты, — хмурюсь, спускаясь на пол.

Спешу в душ, и слышу, как Дима идет следом. Мы так сильно увлеклись, что напрочь забыли о защите.

— Если что — готов нести полную ответственность за содеянное.

— Мхм, — сбросив рваные колготки с бельем, снимаю юбку с кофтой и забираюсь в душ.

На сердце становится слегка тревожно, и Дима будто это чувствует.

— Эй, — разворачивает меня к себе и обхватывает лицо ладонями, — я на полном серьезе.

— Ты просто не знаешь, как это — маленький ребенок. И если…

— Если так случится, что ему суждено быть, значит я буду самым счастливым. А тебе не придется волноваться. Я хочу быть с тобой, Ксюш. Не день, не месяц. С тобой я чувствую себя … дополненным. С тобой всё, как должно быть. И в случае чего — одна ты не останешься, потому что у меня на тебя самые серьезные планы.

Чувствую, как к глазам подбираются слезы и позволяю себе принять его слова. Хоть и жутко волнительно, потому что страхи мои никуда не делись, но мне очень хочется верить в то, что говорит Дима. Верить, что я нужна ему также сильно, как и он мне.

Я киваю, Дима нежно прикасается своими губами к моими отходит.

— Купайся и будем собираться. Скоро мелкие придут.

Говоря «скоро» Дима не соврал. Я едва успеваю выйти из ванной комнаты, как замок щелкает и заходят Антон с Витой.

— Мама, а меня Тоша забвав, — бойко врывается в квартиру дочка.

Дима в этот момент выходит из кухни, вынуждая ее замереть и округлить в шоке глаза.

— Ты нашёв нас! — не дождавшись, чтобы Антон снял с нее куртку с ботинками, подбегает к Диме и тут же оказывается у него на руках.

— А как же, — отвечает он, явно задыхаясь от того, что Вита не скрывает своих эмоций и с какой силой обнимает его. — Видишь, как надо? — оборачивается ко мне, — Учись!

— Хорошо, — смеюсь я, уже не удивляясь тому, что с ним малышка не боится проявлять то, что действительно чувствует.

Не зажимается и не пытается вести себя правильно. А делает то, что требует порыв.

— Научишь маму также обниматься? А то она стесняется.

— КонеШно, — кивает Вита, отстраняясь и улыбаясь во все свои зубки, — А тепевь мы уже можем поехать домой?