ГЛАВА 17

Наверное, меня кто-то проклял на неспокойный сон. Потому что никак иначе я не могла объяснить то, что вот уже которую ночь не высыпалась по-человечески. Нет, вечер прошел прекрасно. Я спокойно поужинала, покормила кота (трижды) и, когда тот вернулся в свою корзинку, тоже решила отправиться спать. А ночью проснулась от грохота.

Я дернулась, не понимая, что происходит, и подскочила. Одеяло запуталось в ногах, чуть не свалив меня на пол. В гостиной что-то творилось. Слышался шум, шипение, тихий, но грозный утробный вой. У меня мурашки побежали по спине. Великие Предки, неужели ко мне кто-то вломился?

Луна, похожая на обгрызенный с одной стороны круг сыра, светила прямо в окно. Я спрыгнула с кровати, отбрасывая одеяло. Взгляд скользнул по спальне, но не нашел ничего, что сошло бы за оружие. Пришлось идти так.

Спрятавшись за косяком, я нашарила выключатель и щелкнула им, зажигая лампу. Свет ударил по глазам, заставляя зажмуриться. Шум тут же стих. Проморгавшись, я открыла глаза и успела уловить, как к веранде метнулась какая-то смазанная темная тень размером с котенка. А сам котенок обнаружился посреди гостиной. Похожий на маленький черно-белый шар, он стоял на цветастом половике, выгнув спину, и яростно шипел. Шерсть торчала во все стороны, а крошечные когти скребли пол.

– Что ты устроил? – пробормотала я.

На самом деле, все оказалось не таким страшным, как я ожидала. Скомканный половик, поваленный стул – вот и весь ущерб.

– Эй, Бес, – позвала шипящего котенка.

Потом подхватила его ладонью под пузо. Он воинственно замахал лапами, не сводя взгляда с двери на веранду. Я обошла гостиную, выглянула в коридор, подергала дверь, которая оставалась крепко заперта. Кажется, людей тут точно не было. Никаких следов чужака. И во дворе ничего подозрительного не видно. Калитка заперта, магомобиль стоит на месте.

– Ну и что ты там нашел? – спросила, поглаживая котенка по спинке.

Тот уже немного успокоился и с довольным видом принялся вылизывать лапу. Я еще раз осмотрелась. Странно. Нет, просто так домовой вряд ли стал бы сходить с ума. Может, охотился на мышь? Или крысу? Мне ведь тоже удалось заметить, как что-то сбежало из гостиной. Это же деревня. Ничего удивительного в том, что дом без бытовых чар могут атаковать насекомые или грызуны. Но теперь у меня есть тот, кто позаботится об этом. Маленький храбрый защитник.

– Ты мой свирепый хищник, – похвалила я котенка. – Хочешь молочка?

– Ма-а-ау! – ответили мне.

Я налила молока в блюдце и умильно смотрела, как котик ест. Наевшись, он заполз в корзинку, а я отправилась в кровать. Улеглась, заворачиваясь в одеяло, и закрыла глаза.

Да, не слишком весело, что у меня завелись мыши. Домовой – домовым, но надо бы завтра сделать генеральную уборку. Поискать мышиные ходы за диваном и под кроватью. Перебрать кладовку на предмет того, что там может быть погрызено или испорчено. Проверить продукты, которыми я закупилась в Маркове на несколько недель вперед, особенно крупу и муку. Едой делиться с грызунами не собираюсь.

Я уже начала уплывать в сон, как тихий скрип вырвал меня на поверхность. Скрипела дверца шкафа. Раздался шорох, оттуда что-то мягко упало. Пришлось снова подниматься. Подойдя к шкафу, я с обреченным вздохом подняла свитер вместе с запутавшимся в нем котенком.

– И чего ты туда лезешь? – спросила я. – Скучно?

– Мя, – ответил Бес.

– Спи, как все нормальные люди. А днем бегай, сколько хочешь.

– Мя-я-я-я! – требовательно заорал кот.

Я глянула на шкаф и оторопела. Через приоткрытую дверцу пробивался бледный свет. Мой медальон светился! И теперь уже сам по себе, в темном шкафу, куда не доставали лунные лучи.

Покосившись на луну, я положила кота на кровать и распахнула дверцы. Медальон походил на артефакт-светляк. И, что самое неожиданное, сияние исходило еще и от черепа. А в его глазницах будто появились крошечные фонарики.

– Что за ерунда? – прошептала я.

Всегда знала, что нельзя трогать незнакомые зелья или артефакты, но это оказалось сильнее меня. Рука сама потянулась к черепу. А когда пальцы коснулись холодной кости, я словно нырнула в омут.

…Конские копыта выбивают пыль из земли, уже несколько недель не видевшей дождя. Укрытые плащами всадники ныряют из тени в тень. Луна идет на убыль, хотя ее света достаточно, и я затягиваю заговор, чтобы отвести чужие глаза. Эта дорога не обещает засад, но случиться может всякое. Прочь, подальше от каменного города, пока силы не иссякли…

…На пути стеной вырастает лес. В темноте он кажется непреступной преградой. Кони, послушные умные кони останавливаются, тревожно всхрапывая. Мои пальцы сжимают висящий на груди мешочек из воловьей кожи. Губы шепчут молитву Покровительнице. Пути назад нет. Ведь все это ради нее…

…Лес кажется диким и чуждым. Детям степей тяжело здесь, среди странных деревьев, которые чудятся живыми. Кони волнуются. Воины ропщут. И лишь я сижу возле небольшого костерка, жгу священные травы и беззвучно взываю к Богине. Ее совсем не видно за плотными кронами. Но она же не оставит свой народ. Не оставит…

Я выдохнула и закашлялась, отскакивая подальше от шкафа. В носу свербело от запаха травяного дыма, которого никак не могло быть в этой комнате. Темнота вокруг сгустилась. Луна ушла дальше от моего окна, ни череп, ни медальон не светились тоже. Тряхнув головой, я зажгла лампу, разогнавшую ночные тени.

Сумасшедший дом какой-то. Вот только видений мне не хватало. Да еще и таких ярких, реальных видений о прошлом сагаров. Откуда они вообще взялись? Раньше я спокойно держала череп в руках, и ничего не происходило. Что изменилось сейчас? Это из-за дара ведьмы, который просыпается внутри? Или…

Я подошла к окну и выглянула наружу, чтобы видеть луну. Да, она растет, и до полнолуния осталось несколько дней. Может, причина еще и в этом? Ведь именно луне поклонялись сагары.

Надо бы посоветоваться с Арсом. Пусть он не разбирается в кочевниках, но он маг и может подсказать что-нибудь толковое. Только ночью я к нему не пойду. После вчерашнего ранения ему тоже нужен отдых. Лучше дождусь утра.

Какая-то часть меня призывала спрятать череп и медальон подальше, хотя бы в погреб. Но я решила не принимать таких радикальных мер. Отнесла Беса в корзинку, а свитером накрыла артефакт и поплотнее заперла дверцы шкафа. Потом вернулась в кровать и закрыла глаза, пытаясь уснуть.

А картинки видения мешали. Они кружились в голове, как в водовороте. Конный отряд, жрец, взывающий к Богине-Луне, лес… Что они искали? Или от кого бежали?

Щекотное прикосновение к щеке заставило вздрогнуть. По подушке вскарабкался котенок. Он забрался на мое плечо, потом дальше, на грудь, где и устроился, потоптавшись лапками. Внутри Беса заработал маленький моторчик.

– Все же хорошо, что ты у меня появился, – улыбнулась я, чувствуя, как становится легче. – Спокойной ночи, маленький домовой. Спокойной ночи…

Утром я отправилась к Арсу. Вот только егеря дома не оказалось. Посидев на крыльце минут десять, я вернулась к себе. Быстро позавтракала, полила огород. Арс так и не вернулся. Зато явился кое-кто другой.

– Феодора Андреевна! – раздался у калитки знакомый голосок.

Предчувствуя очередной сюрприз, я вышла во двор. У забора стоял сияющий Вадим Глазунов с корзинкой в руках.

– Он тебе хотя бы платит? – спросила я обреченно.

– Агась, – кивнул мальчишка. – И жирно платит. Я мамке на подарок собираю.

– Тогда давай.

Я забрала у него корзинку. Пропустила открытку с очередной банальщиной о «прекраснейшей», покопалась среди дорогих конфет. Хороший шоколад, ничего не скажешь. На подарки Рылинский не скупится.

– Держи, – отсыпала хорошую жменю в подставленные руки. – Угости братьев.

Довольный Вадим убежал. Я задумчиво развернула одну из конфет и сунула в рот. Итак, очередное подношение от Рылинского… Пока что Петр предпочитает держаться от меня на расстоянии. Решил не нервировать своим присутствием? Наверное, раньше я бы зауважала его за чуткость. Но после того, что рассказала Тригорская, уважать Рылинского не получается никак. Даже если он все осознал и искренне раскаивается… Хотя нет, вот уж чего, а раскаяния во время их короткой встречи с Арсом я не заметила.

Поколебавшись немного, отнесла корзину в дом, нашла в магафоне номер Ильи и написала ему сообщение, пригласив погулять. Однокурсник ответил сразу. И уже через полчаса я отправилась к той самой березе на берегу Плисы.

***

Сегодня похолодало. Дождя не было, но небо затянуло плотными белыми облаками. Хотя в костюме из теплых мягких брюк и такой же кофты было совсем не холодно. Да и от комаров одежда защищала. Стоило только уйти жаре, как кровожадные насекомые повылезали из своих нор.

– Привет, Феодора, – улыбнулся Илья, выныривая из-за кустов.

– Привет, – поздоровалась я и сразу начала жаловаться. – Твой брат шлет мне подарки.

– Это плохо? – удивился парень.

– Ну, как тебе сказать…

Я не собиралась рассказывать Илье, что узнала о грехах его брата, но посчитала нужным еще раз обозначить свою позицию:

– Что бы он ни дарил, моего мнения это не изменит.

– Понимаю, – вздохнул однокурсник.

Вздрогнув, он шлепнул комара на плече и поморщился.

– Кусаются, гады. Уже весь чешусь.

– Это деревня, – я пожала плечами. – К тому же похолодало.

– Ты смотри. – Илья замахал руками. – Целая стая. А к тебе даже не приближаются.

Я огляделась и поняла, что он был прав. Его комары атаковали эскадрами, хотя на меня словно не обращали никакого внимания. Забавно.

– Пойдем, – я кивнула в сторону пристани. – На ходу будет проще.

Мы побрели вдоль берега. Илья отмахивался стеблем камыша. Я задумчиво рассматривала воду.

– Вы с братом хоть разговариваете?

– Не особо, – признался младший Рылинский. – Он сам по себе, я сам по себе.

– А обо мне что-нибудь говорит? Хочу знать, что у Петра на уме. Он меня... нервирует. И не только меня.

– Ну… – Илья почесал затылок. – Мне кажется, брат тоже не горит желанием на тебе жениться. Все эти подарки – так, для галочки. Ему больше нравится в деревне отдыхать.

– Отдыхать? – изумилась я.

Вот где Петр Рылинский, а где отдых в деревне? Нет, те коттеджи на Солнечной выглядят очень даже прилично, но это все равно не его уровень.

– Угу. Он постоянно гуляет по округе. Познакомился с одним рыбаком, тоже староградским. Так представляешь, они вчера на ночную рыбалку ездили.

– Ничего себе, – хмыкнула я недоверчиво.

Хм, может, попытка очаровать меня была просто предлогом, а Петр сбежал в деревню, чтобы пожить тут в свое удовольствие? Если так, значит, я плохо знаю Рылинского. Может, он такая же жертва властного родителя, как и я? И может, мы с ним вполне способны договориться, чтобы выкрутиться из этой ситуации с наименьшими потерями? Да, после того, что я узнала, не хочется иметь с Петром вообще никаких дел. Но надо же как-то убедить родителей оставить нас в покое.

Комары окончательно заели Илью. Мы решили отойти от реки и свернули на одну из удачно подвернувшихся улиц. Здесь я еще не гуляла, но заблудиться в Прилесье было невозможно. Все улицы вели к центру.

– А ты чем тут занимаешься? – спросила у Ильи.

– Привез с собой кучу книг и пишу научную работу, – признался тот.

– Правда? – заинтересовалась я. – И на какую тему?

– По древним артефактам.

– Вот как.

– Да. Ведь артефакты – это наше семейное дело, как у вас – зелья. Хотя моя тема все равно немного специфическая. Самые старые и интересные артефакты. А они все принадлежат Императорскому дому.

Я кивнула, хорошо понимая, о чем он.

– Хотя здесь надо все-таки благодарить отца. Будь я простым студентом, никто не пустил бы меня в Императорский архив. Но фамилия Рылинского открывает и эти двери. Мне даже дали допуск к описаниям императорских регалий.

– Ничего себе, ты замахнулся.

– Мне особенно интересно, когда и почему потеряло силу Лунное Сердце.

– Лунное Сердце? – переспросила я.

– Самый большой бриллиант в императорском скипетре. Видела?

Конечно, видела. Молочно-белый бриллиант размером с крупное куриное яйцо был главной драгоценностью регалий в общем и Главного коронационного скипетра в частности. Никто не брался оценивать, сколько он стоит. Правда, я не знала, что это не просто камень.

– Так вот, – продолжил Илья. – Когда-то давно Сердце было мощным ментальным артефактом, который мог влиять на разумы людей. Многие историки считают, что именно с его помощью Александр смог объединить княжества в империю и навести в ней порядок.

– Ну да, от начала переговоров до унии прошло всего каких-то несколько месяцев, – вспомнила я соответствующий раздел учебника. – Это очень быстро.

– Вот именно. В том, что Сердце было необычным, ученые не сомневаются. Но никто не знает, почему оно потеряло силу. И когда.

– А какие есть версии? – Мне стало любопытно.

– Ну… – протянул Илья. – Кто-то считает, Сердце выдохлось, потому что никто не знал, как его подпитывать, а мастер, создавший артефакт, унес все секреты с собой в могилу. Еще есть теория, что камнем пришлось пожертвовать ради какого-нибудь серьезного ритуала. Например, чтобы спасти наследника престола. Помнишь эту историю? Сын Ивана Пятого был смертельно болен, а потом чудесным образом выздоровел. Ну или чтобы прогнать сагаров с наших земель.

От слов Илья о сагарах перед глазами, как живая, встала картинка: деревья, которые тянутся к ночному небу, круглый блин луны, еле различимый топот копыт. Меня передернуло.

– Ты чего? – нахмурился Илья.

– Ерунда, – я махнула рукой. – Сон вспомнился.

Мы вышли на центральную улицу. Мой взгляд зацепился за человека, идущего в сторону магазина. Сердце дрогнуло. Это был Арс. Все вопросы сразу вылетели из головы.

– Знаешь, мне надо… – начала я и осеклась.

К Арсу подъехала машина. Оттуда выбрался мрачный Зудин и заступил егерю дорогу. У меня появилось нехорошее предчувствие. Пришлось ускорить шаг.

– Доброе утро, – поздоровалась я. – Что-то случилось?

Зудин подарил мне немного растерянный взгляд. Было видно, что благодарность за спасение мешается в нем с желанием соблюдать правила.

– Мне с Арсением побеседовать надо, – сказал он в итоге. – Серьезно побеседовать. В участке.

– Давайте, – пожал плечами Арс.

Из-за магазина выскочил плюгавый (другого слова и не подберешь) мужчина и ехидно улыбнулся.

– Да чего там. Ты правильно говори. Что не побеседовать, а задержать.

Зудин глянул на него раздраженно. А егерь нахмурился.

– Задержать, серьезно? По подозрению в чем?

– В убийстве, – выпалил незнакомец, с трудом скрывая злую радость.

У меня упало сердце. В убийстве? Что за бред?

– В каком еще убийстве? – искренне удивился Арс.

На ступеньки магазина вышли баба Матрена, Алевтина и еще одна незнакомая мне женщина.

– То-то марковский эксперт заходил за сигаретами, – сказала Алевтина. – А я думала, чего его в Прилесье принесло…

Зудин обреченно махнул рукой, понимая, что если что-то случилось, то оно все равно скоро будет известно всей деревне.

– Сегодня рано утром на поле обнаружили труп, – проговорил он. – Убит Виктор Лихачев.

– Лихачев убит? – совсем помрачнел Арс. – Но причем здесь я?

– У вас с ним неоднократно были конфликты.

– Знамо дело, – фыркнула баба Матрена. – Лихачев – известный браконьер. Сколько раз Арс его гонял из Пущи, а тот все лез и лез.

– Захар Севастьянов показал, что вчера у вас тоже случился конфликт. Вы подрались.

Рука Арса неосознанно дернулась к боку, где была рана. Значит, вот откуда она взялась.

– Да, подрались, не отрицаю, – глухо ответил он. – Но я Лихачева не убивал.

– Где ты был сегодня ночью? – спросил Зудин.

– Дома, спал.

– Ну вот. Сам понимаешь… – подал плечами участковый, будто извиняясь.

– Да какой же из Арса убивец? – всплеснула руками баба Матрена. – Лихачев с кем угодно мог сцепиться. Он же тот еще бесчинник. Был.

– У Арсения единственного есть мотив, – буркнул Зудин.

– Ага, он Лихачева постоянно гонял, – радостно поддакнула Алевтина.

– Вы у дружка его спросите, – прищурился незнакомый мне мужчина. – У Бородина. Пусть скажет, от кого Лихачев в глаз получил.

Я бросила на него возмущенный взгляд и вдруг поняла, что знаю голос. Это же Вешкин! Тот самый Вешкин, который Арсу угрожал! Теперь понятно, почему он так ратует за его виновность. Ну уж нет, я не допущу такого произвола.

– Стойте, – выпалила, когда Зудин уж открыл дверцу машины. – У Арса есть алиби. Этой ночью с ним была я.

Повисла тишина. Все взгляды обратились ко мне. В них читалось возмущение, предвкушение, недоверие. Но я сейчас смотрела только на Арса. Потому что представляла, как он может отреагировать на такое заявление.

– Это не так, – покачал он головой, еще больше мрачнея. – Не слушайте ее, Ефим Егорович. Феодора…

– Знаю, что ты никогда бы не признался сам. – Я схватила его за руку и крепко сжала. Ну давай же, подыграй мне. Разве тебе не нужна свобода?

– Не нужно лгать следствию, – продолжил упрямиться Арс.

– Ты просто заботишься о моей репутации, – затараторила я. – Но какая репутация, когда речь идет о таком нелепом обвинении? Поэтому подтверждаю, что сегодня ночью мы были вместе. – Я все же немного смутилась и опустила взгляд. – И Арс никуда не уходил.

– А почти ж замужняя девка, – ахнула третья женщина.

– Не замужняя, – выдохнула свирепо, поднимая на нее глаза. Смущение как ветром сдуло. – Петр Рылинский мне не жених.

– Феодора Андреевна, – обратился ко мне Зудин. В его голосе отчетливо слышалась неуверенность. – Вы же понимаете, что придется дать официальные показания. И если они окажутся ложными…

– Мне вызвать нашего адвоката? – перебила его, высокомерно изогнув бровь.

– Да нет, пока не нужно, – еще сильнее смешался участковый. Потом оглядел собравшуюся вокруг толпу и прикрикнул: – Так, расходитесь. Стоят тут, как в цирке, и уши греют. – Он повернулся к нам. – А вам двоим все-таки нужно в участок. Все должно быть оформлено по протоколу.

– Конечно, – спокойно кивнула.

– Помощь нужна? – тихо предложил Илья. Но я покачала головой. Сами разберемся.

– Ишь, девка, своего не упустит, – заявила Алевтина, не торопясь в магазин.

Я понимала, что максимум через час о том, что у меня с Арсом отношения, узнает вся деревня. Но и плевать. А вот взгляд, которым одарил Вешкин, мне очень не понравился. В нем смешались злость и досада, словно план не удался и теперь было бы неплохо отомстить виновнику. То есть мне. Арс тоже заметил это и процедил, открывая дверь машины Зудина:

– Только дернись в сторону Феодоры…

– А то что? – начал хорохориться Вешкин. – Убьешь? Как Лихачева?

Арс только молча склонил голову на бок, продолжая сверлить его холодным взглядом.

– Да ничего я не сделаю твоей подстилке, – продолжил браконьер.

Егерь вдруг поднял руку. Сжатый кулак охватило темно-алое пламя. Вешкин вздрогнул и заткнулся, подавившись словом. Все вокруг уставились на Арса огромными глазами. Кажется, никто из них не знал, что он маг.

– Ладно, – опасливо покосился на него Зудин. – Поехали что ли…

Арс молча сбросил заклинание и кивнул мне в сторону машины. Я уселась в салон рядом с ним. В участок ехали в гробовом молчании. Благо, что поездка заняла всего пять минут, и уже совсем скоро мы сидели в кабинете у Зудина.

– Что случилось с Лихачевым? – спросил Арс.

– Вообще-то тут я должен спрашивать, – буркнул участковый. – И это тайна следствия.

– Тайна следствия в деревне? – иронично хмыкнул Арс. – Через пару часов о ней будут знать все.

– М-да… Ладно. Сегодня в шесть утра его нашел Захар Севастьянов, когда гнал на луг деревенских коров. На окраине нашел, там, где сгоревший дом. Лихачева задушили. И случилось это часа в два ночи.

– Вот как.

– Феодора Андреевна, – повернулся ко мне Зудин. – Вы подтверждаете, что… что сказали у магазина?

– Да, – ответила твердо.

Я сидела на старом скрипящем стуле, как королева на троне. Арс в мою сторону даже не смотрел. Видимо, злился за ложь. За то, что не мог ее опровергнуть, потому что знал – его посадят как минимум на время разбирательства.

– Понятно, – усмехнулся себе в усы Зудин. – Дело молодое. – Он глянул на Арса. – Хорошо, тогда рассказывай, что у вас за конфликт случился с Лихачевым.

Егерь немного подумал и начал говорить:

– Несколько дней назад ко мне приходил Вешкин. Сказал, что кто-то из городских хочет поохотиться в Пуще. Я отказался. Тогда он начал мне угрожать.

– И это могу подтвердить, – влезла невежливо. – Потому что слышала разговор собственными ушами. Из другой комнаты, правда, но все было именно так.

Зудин кивнул и сделал пометку у себя в блокноте.

– Естественно, мы не договорились. Вешкин ушел. А вчера на рассвете я возвращался домой и наткнулся на засаду. Ко мне явились двое. У них был нож и бутылка с бензином. Мы подрались. Именно этот конфликт и видел Севастьянов.

– Синяк на лице у Лихачева как раз однодневный, – заметил Зудин.

– У меня остался нож. Он был смазан какой-то дрянью. Вчера вечером я разговаривал с Прасковьей, и та призналась, что продала Лихачеву состав, который не дает заживать ранам.

При упоминании Прасковьи участкового перекосило. Он явно не слишком ее любил.

– Это все, – сказал Арс. – Я хотел найти Лихачева, чтобы поговорить с ним, но решил подождать утра и опоздал. У меня нет доказательств, что его нанял Вешкин, вот только совпадение получается слишком странное.

– Странное, да, – согласился Зудин и подсунул ему протокол. – Нож придется отдать. Я зайду к вечеру.

– Хорошо, – кивнул он, ставя подпись. – Я свободен?

– Да.

– А мне надо что-нибудь подписать? – спохватилась я.

Зудин замялся. Ему явно очень хотелось сделать все по правилам, но в то же время он понимал, сколько неприятностей может доставить протокол с фамилией Домбровской на нем. И в итоге покачал головой:

– Пока не нужно. Вы тоже можете идти, Феодора Андреевна.

Попрощавшись, я выбежала следом за Арсом. Он ждал на крыльце, но, когда вышла, не сказал ни слова, а просто зашагал в сторону дома. Мне пришлось догонять его. Я знала, что нам нужно поговорить, и делать это лучше не у всех на виду. И так косятся. Кажется, я обеспечила Прилесье сплетнями до конца лета. Главное только, чтобы папа об этом не узнал. Иначе его реакцию боюсь даже представить.