ГЛАВА 3

В кабриолете с убранным верхом мы гордо катили по главной деревенской улице. Тетя Лида сидела, как царица на троне, украдкой поглядывая по сторонам: а видят ли соседи? Я не могла ее за это укорить.

– Вот тут у нас управа, – она махнула рукой в сторону уже знакомого мне желтого здания. – Там бумажки разные получить можно. Или наоборот, самой заявить. За управой – полиция. У нас один участковый, да больше и не надо, деревня спокойная. Дальше по улице магазин.

– И остановка, – прищурилась я, рассматривая скамейку и невзрачный навес.

– Да, тут автобус ходит. Полчаса – и ты в Маркове. У нас некоторые так на работу ездят.

Прилесье и правда оказалось большой деревней. Оно вытянулось вдоль реки, повторяя ее плавную излучину. Улица Центральная прорезала Прилесье, как стрела, а от нее отходили многочисленные улицы покороче. Не слишком ровный асфальт не позволял ехать быстро, поэтому я спокойно могла отвлекаться и разглядывать деревенские пейзажи: деревянные и иногда кирпичные домики, ухоженные или запущенные огороды, раскидистые деревья. Слева то и дело поблескивала лента реки, справа, далеко за полем, зеленел лес.

– За деревней – фермы, – продолжала тетя Лида. – На «Зеленом поле» я работаю счетоводом, а мой Анатолий – механиком. У него золотые руки. Поэтому если вдруг нужно что починить, обращайся.

– Спасибо. Но пока не нужно. В доме вроде бы все в порядке.

– Да, твой Шнейдер приезжал весной, смотрел. – Помолчав немного, она спросила: – Так ты и правда на все лето сюда?

– Скорее всего, – кивнула я.

Вряд ли папа сменит гнев на милость быстро. А может и вообще не сменит, решив проучить непослушную дочь. Эх, и что ему вообще в голову стукнуло? Рылинский, ну надо же.

– Летом у нас хорошо, – решила подбодрить меня тетя Лида. – Зимой бывает скучновато, да и дороги то и дело заметает, но сейчас – красота. Хочешь в лес, хочешь на речку. Вон там, за углом – клуб, библиотека. Еще у нас конезавод есть.

– Правда? – спросила удивленно. Лошадей я любила.

– Да, маленький только, но хороший. Его Мирослава Даниловна держит. Она и заводчик, и ветеринар.

– Здорово.

Объехав деревню, мы решили прокатиться до Маркова, который и правда оказался совсем недалеко. Покатались там, потом вернулись в Прилесье и, свернув на одну из боковых улиц, выехали к сельскому пляжу. Широкая полоса песка, где сейчас беззаботно резвились подростки, желтела вдоль берега реки. Правее, где было явно глубже, виднелся лодочный причал. Я остановила магомобиль на выщербленной площадке и уставилась на водную гладь. В Старограде река была почти вся закована в гранит. А чтобы купаться в ней – и речи даже не шло.

– Лизавете, матери твоей, у нас нравилось, – тихо вздохнула тетя Лида. – К земле ее тянуло.

– Память предков, – тоже вздохнула я. – Интересно, как так вышло, что мой прапрадед женился на селянке?

– Это тебе у Людмилы Васильевны надо спросить. Она про историю Прилесья все-все знает.

– Историю я люблю, – улыбнулась слабо.

Солнце уже начинало клониться к закату. Теплый летний ветер лениво шевелил мои волосы. Плеск воды умиротворял, и даже крики детей не могли это умиротворение сбить. Захотелось просто сидеть вот так, смотреть на реку и не о чем не думать. Но дела не ждали.

– Магазин закрывается в шесть, – напомнила тетя Лида.

– Тогда надо поторопиться, – кивнула я и завела двигатель.

Естественно, сельский магазин оказался небольшим и совсем непритязательным. Никаких деликатесов, никаких редкостей, только самое нужное и первостепенное. Простые продукты, пара стеллажей с хозяйственными товарами, угол, заваленный ведрами и лопатами.

– Что, не по чину тебе в нашем магазине затариваться? – ехидно поинтересовалась пухленькая продавщица, не сводя с меня блестящих от предвкушения глаз.

– Магазин, как магазин, – пожала я плечами, решая, что взять.

– Ой ли. Небось в этих ваших столицах тебе и ходить-то никуда не надо. Хочешь икры – привезут икры. Хочешь осетра – привезут осетра.

– Ты б лучше делом занялась, Алевтина, – попеняла ей тетя Лида. – Дай-ка мне муки пакет.

Алевтина хмыкнула, но все же развернулась и полезла на полку. Наверное, она ждала, что столичная штучка потребует гусиной печени в сливках или обзовет магазин убожеством и заявит, что ноги ее тут не будет. Отличный был бы повод перемыть мне кости. Но я не собиралась привередничать. Есть-то что-то нужно. В итоге разочарованной продавщице пришлось выдать мне яиц, муки и масла, взвесить палку колбасы и немного сыра. Еще хлеба и пачку недорогого чая. На это как раз хватило денег, которые оставались в кошельке.

– Магазин-то у нас неплохой, – вполголоса проговорила тетя Лида, когда мы отправились на выход. – Да только яйца и молоко лучше… Ой…

Я остановилась, чуть не выронив колбасу. На крыльце магазина мы столкнулись с мужчиной, который тоже решил зайти за покупками. Он шагнул в сторону, чтобы дать нам пройти. Но тетя Лида остановилась, явно собираясь поболтать.

***

– Вернулся? – улыбнулась она. – Тебя две недели не было видно.

– Да, – кивнул мужчина.

– А заходи на ужин. Устал, небось, когда тебе готовить?

– Спасибо, – глухо ответил он.

Взгляд темно-голубых, как старый лед, глаз уперся в меня. Я немного оторопела от того, каким пристальным и цепким он был. Так смотрят боевики из личной охраны императора, когда идешь к нему на аудиенцию. Мол, а не замышляешь ли чего нехорошего против Государя нашего? Странный взгляд. Совершенно не подходящий селянину в старых потертых штанах и футболке невнятного цвета.

– Это Феодора, – поспешила представить меня тетя Лида. – Пожить к нам приехала. Она из Домбровских.

– Из тех самых? – спросил незнакомец негромко. Взгляд стал еще более колючим.

Впрочем, ответа мужчина не стал дожидаться. Посмотрел на кабриолет, припаркованный прямо у крыльца, на свертки в моих руках и шагнул в магазин. Я с большим трудом сдержала облегченный вздох.

– И кто же это был такой неприветливый? – уточнила у соседки, когда мы сели в магомобиль.

– Так егерь наш, Арс.

– Тот самый? Седой? – изумилась я.

– Ну да. Он в Пущу часто уходит, у него там заимка. Две недели его не было, а сегодня вернулся.

– Вот как…

Если честно, человека по прозвищу «Седой» я представляла совсем по-другому: крепким активным стариком, который любит пешие прогулки и почему-то рыбалку. А на самом деле Арс (кстати, что это: очередное прозвище или сокращение?) оказался достаточно молодым мужчиной.

Краем сознания следя за дорогой, я прокручивала в памяти полуминутную встречу, а вернее – самого егеря. Высокий, широкоплечий, явно физический сильный и тренированный. Резкие черты лица, хмурая морщинка между бровями, узкие губы, которые словно никогда не улыбаются, холодные глаза. И короткие волосы странного цвета соли с перцем. Смоляные пряди густо разбавила самая настоящая седина. Теперь понятно, почему его прозвали Седым…

Папа часто говорил, что каждый аристократ обязан разбираться в людях, чтобы выжить в великосветском серпентарии. Я, видимо, разбиралась не слишком хорошо, раз не заподозрила подлянку от родителя, да и с «подругой» ошиблась. Но сейчас мне хватало умений, чтобы понять: Арс очень непрост. От такого человека хочется держаться подальше, и в то же время он манит ощущением какой-то мрачной тайны. Но вряд ли мне это нужно. Со своими проблемами бы разобраться.

На ужин к Карповичам я не пошла. Не потому что не желала обременять соседей или боялась встречи с егерем, которого тоже позвали в гости. Мне просто хотелось побыть в одиночестве и подумать над тем, как резко изменилась моя жизнь.

Кухонная плитка грела немного неровно, поэтому омлет чуть не сгорел. Но мне удалось его спасти и сервировать нехитрый ужин с сыром и колбасой. Скромно, зато сытно. Тетя Лида обещала поделиться со мной огурцами, которые должны пойти буквально через пару дней, и разрешила дергать у нее на огороде петрушку и прочую зелень. Так что с голоду не помру.

На улице уже начало смеркаться. Я зажгла лампу в «гостиной», и она осветила комнату уютным желтоватым светом. На столе исходили паром омлет и выщербленная с одной стороны кружка с чаем. Еле слышно тикали часы на стене. За открытым окном упоительно стрекотали цикады.

На самом деле, никогда бы не подумала, что мне в деревне может быть настолько уютно и спокойно. Здесь все по-другому. Разномастная мебель, этот непонятный ковер на стене. Поскрипывающий пол, громкое тиканье часов, стеллаж в углу с книгами вроде «Болезни плодовых деревьев» и «Образ жизни и повадки пресноводных рыб». Совершенно непривычно для Феодоры-аристократки. Но кажется таким странно родным и близким. И с чего бы? Ведь мое место явно там, в Старограде, в особняке стоимостью со всю эту улицу.

Я вздохнула, втыкая вилку в омлет. Да, как резко изменилась жизнь. Сижу в деревне, в доме среди зарослей бурьяна, почти без денег и вещей. А в столице кипит жизнь, проходят вернисажи и званые вечера. Впрочем… Что мне эти званые вечера? Я и раньше-то не слишком любила светскую жизнь. Толпы полузнакомых людей, фальшивые улыбки, журналисты, перед которыми нужно держать лицо. Высший свет коварен и требует постоянного внимания, гибкости, даже лицемерия. А тут свежий воздух, огурцы с грядки, речка, Пуща… Каникулы не хуже, чем на Камалийских островах. А если папа надеется, что я приползу домой, не выдержав тягот сельской жизни, то он ошибается. Я со всем справлюсь. И буду хозяйкой самой себе.

***

Весь следующий день я посвятила хозяйственным делам. Устроила уборку в доме. Вынесла во двор и вытрясла в меру своих скромных сил тканые половики, которые лежали в каждой комнате. Подмела дорожку между домом и калиткой, повырывав сорняки между плитами. Разложила в спальне и ванной немногочисленные пожитки. Конечно, мне было далеко до Клары Генриховны – матера бытовых чар и бессменной домоправительницы Домбровских вот уже почти сорок лет. Но подмести, протереть пыль и навести порядок в вещах я могла.

Да и дом не сказать, чтобы требовал сверхъестественных усилий. Он был во много раз меньше нашего особняка: три небольших комнаты, одна из которых пустовала, кухня, ванная и веранда. Обстановка еще хранила следы генеральной уборки, спасибо Борису Соломоновичу. В шкафах и кладовке хранилось только самое нужное вроде посуды, инструментов и хозяйственных штук. Так что я вполне справилась за полдня, а потом отправилась в Марков.

***

Марков был небольшим провинциальным городом, сонным и тихим. Но там нашлись и крупный магазин, и банк, и даже лавка артефактора. В банке мне безо всяких проблем выдали деньги со счета, о котором говорил Шнейдер. Помня о том, что поверенный его контролирует, я решила хранить все чеки, чтобы предъявить их, если появятся вопросы. Например, сегодня в списке моих покупок значился новый комплект постельного белья, кое-что из посуды, продукты и универсальный алхимический бальзам для уборки – покупки, вполне себе подходящие под категорию «на содержание дома». А еще я забежала к артефактору и купила самый простой стиральный артефакт: шарик, который нужно класть в таз с грязной одеждой. Очень надеюсь, что Шнейдер поймет и простит в случае чего. Все же стирать руками постельное или занавески – для меня это слишком.

Набегавшись по жаре и как следует вымотавшись, я спала без задних ног. Но работа на этом не закончилась. Завистливо косясь на аккуратный участок тети Лиды, я собралась садовничать. Душа требовала привести в порядок свой.

Правда, стоило выйти на задний двор, мне стало понятно: просто не будет. Огород в наследство достался солидный. А еще заросший, одичавший, запущенный и все такое прочее. Дорожка была почти не видна среди сорняков. Справа, у сетчатого забора, в густых кустах терялся сарай. Кроме кустов и травы, в моих владениях росло несколько деревьев. Две яблони у дома мне распознать удалось, а вот что творилось в конце огорода, нужно было проверять на месте.

Решив обойти участок, я храбро шагнула вперед. Но на деле все оказалось не так страшно. Трава мало где доставала даже до колен. Кусты разрослись только по правой стороне, у забора. Сам забор – из досок, обточенных сверху в треугольники – казался целым и окружал территорию со всех сторон.

С важным видом осматриваясь по сторонам (барыня обходит свои угодья, честное слово), я добралась до самого конца участка и украдкой заглянула на соседский. Егерь огородом явно не занимался. Неровно подстриженная трава, деревья, дом из крупных бревен, который виднелся среди густой зелени. Видимо, жил Седой один, и разводить грядки было просто некому.

Насмотревшись, я пошла вдоль забора налево и добралась до границы с тетей Лидой. Вот там была такая красота, что хоть на обложку журнала фотографируй. Ровные грядки, будто вымеренные по линейке, три накрытые пленкой теплицы, загон, где, недовольно квохча, гуляли рыжие куры. И как апогей всего – баня. Вот у меня, кстати, бани не было. А жаль. Хотя вряд ли у меня получилось бы растопить ее самой.

Я развернулась и со вздохом оглядела свой участок, намечая фронт работ. Взгляд зацепился за кусты в противоположном углу, из которых что-то торчало. Подойдя ближе, я поняла, что это самый настоящий деревенский колодец: большой, с каменным основанием, треугольной деревянной крышей и торчавшей сбоку ручкой.

У меня внутри заскреблось любопытство. Захотелось посмотреть, что там внутри. Колодцем явно давно не пользовались, потому как в доме есть водопровод, и вода вполне могла уйти. Но вдруг в нем что-то есть?

– Мау! – раздалось поблизости громкое.

Я вздрогнула, оборачиваясь. На заборе, который разделял меня и егеря, сидел крупный котище. Вернее, не на самом заборе, а на столбике, каким-то чудом уместив лапы и пушистый зад на крошечной площади. Угольно-черная шерсть торчала во все стороны, придавая коту откровенно разбойничий вид. А желтые глаза пристально следили за мной.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась, слегка оробев под пристальным взглядом.

Кот, естественно, не ответил, только фыркнул насмешливо. Пожав плечами, я снова обратила все свое внимание на колодец. Он был высоким: каменная часть доходила мне до талии, хоть я и не жаловалась на рост. Крючок на крышке немного заржавел, но его удалось подцепить, и крышка открылась. Изнутри отчетливо пахнуло прохладой и чистой водой. Надо же, я думала, что там уже давно все зацвело.

Ведра нигде не было видно. Но на вороте болталась цепь, так что при желании я, наверное, могла бы найти подходящую емкость и набрать из колодца воды. Судя по всему, она в нем есть.

Чтобы убедиться в этом, наклонилась вперед, держась за крышку, и заглянула внутрь. Внизу царила кромешная тьма, и еле различимо что-то плескалось. Прищурившись, я всмотрелась в темноту. Собственное дыхание вдруг стало гулким, и показалось, что мне слышно его эхо, которое отражалось от стенок колодца. Невидимая вода плеснулась сильнее. На губах словно осел ее вкус: упоительно чистый и свежий. Я завороженно моргнула, еще больше наклоняясь вперед. Вода шептала и звала меня…

Сильный рывок оказался полной неожиданностью. Меня дернули назад, вытаскивая из колодца. Голова закружилась. Солнечный свет больно ударил по глазам, отчего пришлось зажмуриться.

– Утопиться решила? – рявкнул немного хриплый мужской голос.

***

Я распахнула веки. Надо мной угрожающе нависал егерь. Его пальцы больно сжимали предплечья, а холодные голубые глаза прожигали насквозь. Мужчина явно был не в настроении.

– Нет… – пробормотала я. – Захотела просто посмотреть…

– Посмотреть. – Он выпустил меня и отступил на шаг, поморщившись. – В старых колодцах может водиться… всякое. Колодезные духи любят заманивать любопытных в гости.

– Там вроде никого нет, – я дернула плечом.

– Нет? А ты маг?

– Не маг, – вздохнула я, принимая справедливый упрек.

Ведь только маги могли почувствовать хищную нечисть. Ну или обладатели особых артефактов, специально зачарованных под это дело.

Седой покачал головой и шагнул к колодцу, заглядывая внутрь. Мой взгляд прилип к мышцам, которые прорисовались через тонкую черную футболку, когда мужчина наклонился. Очень неплохо для сельского лесника.

– Пусто. – Его голос заставил меня вздрогнуть и быстро отвернуться. – Но все равно просто так туда не лезь. Колодец очень глубокий.

Сказав это, Арс развернулся и пошел к себе. И не через калитку. А просто перепрыгнул забор, для вида оперевшись рукой на один из столбиков. Что я там говорила про «очень неплохо»? Забудьте. Стоит заменить на «великолепно», потому что забор доставал мне почти до груди.

Черный кот снова фыркнул, словно прочитал мои мысли, слетел с забора и отправился следом за мужчиной.

– Спасибо, – крикнула им обоим в спины. Но мне никто не ответил.

Закрыв крышку колодца, я медленно побрела по огороду, прикидывая фронт работ. Добравшись до дома, поняла, что белая зависть к Карповичам мучает все сильнее и сильнее, и с этим нужно что-то делать.

Неженкой и белоручкой я не была. На археологической практике мне довелось жить в палатке, готовить еду на костре и даже копать. Поэтому единственное, чем мог напугать огород – это своими размерами. Но ведь можно начать и с малого, верно?

В сарае я отыскала небольшую лопату и что-то вроде тяпки, а в доме – старые матерчатые перчатки. Выбрала подходящий клочок земли в двух метрах от яблони, где росло не слишком много травы, но была тень, спасавшая от жаркого солнца. Перевязала волосы косынкой, чтобы не лезли в глаза. И принялась за работу.

Примерно через час я со стоном выпрямилась, оглядывая дело рук своих. Передо мной красовалась освобождённая от сорняков грядка. Не слишком большая: всего метр в длину и пол – в ширину. Перекопанная и взрыхленная земля уже начала подсыхать. Рядом лежала кучка вырванной травы.

– Что это ты, огородничаешь?

Я развернулась. Опираясь на забор, на своем участке стояла тетя Лида и с любопытством смотрела на меня.

– Огородничаю, – ответила со вздохом.

– Это правильно. Земля руки любит.

– А вот руки – землю как-то не очень…

Моих рукам земляные работы не слишком понравились. Пальцы побаливали, плечи затекли от неудобной позы, но я чувствовала гордость за свои старания и не собиралась бросать на полпути. Поэтому спросила:

– Только что мне с этой землей теперь делать?

– Сажать, – спокойно пожала плечами тетя Лида. – Укроп посади. Петрушку и лук. Можно еще капусту и кабачок. Я тебе семена дам. У меня как раз остались, замоченные.

– Правда?

– Удобрять тебе не надо. Земля у нас тут хорошая, жирная, а на твоей и так не сажали ничего сколько лет. Главное, поливать не забывай, лучше теплой водой, утром или вечером.

– Запомню, – кивнула я.

Сбегав домой, тетя Лида вернулась с кулечками семян укропа и петрушки, объяснила, что делать, и я взялась за работу. Сажать оказалось гораздо проще, чем копать, и совсем скоро на грядке можно было заметить несколько ровных бороздок с будущей зеленью. Поливать ее я решила из колодца. Наверное, именно для этого в сарае стояло ведро с закрепленным на ручке карабином. Я повесила ведро на цепь, стараясь не смотреть внутрь колодца, и осторожно отпустила. Оно повисло, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Пришлось браться за ворот.

На то, чтобы опустить ведро, понадобилось тридцать оборотов. Оно плюхнулось на воду и резко дернулось вниз, наполняясь. Я ухватилась за ручку и тихо застонала. Полное ведро оказалось гораздо тяжелее пустого. Мои руки запросили пощады, к ним быстро присоединились плечи и спина, но отступать было поздно. Я крутила и крутила, обливаясь потом, и скоро ведро оказалось у меня.

Облегченно выдохнув, отцепила его от карабина и поставила на землю. Вода в нем оказалась кристально чистой. Солнце заиграло на маленьких волнах, расцвечивая их настоящим бриллиантовым блеском. Мне моментально захотелось пить, да так сильно, что я закашлялась. Пришлось бежать в дом за кружкой, шипя сквозь зубы от нетерпения.

Не думая о том, что могу застудить горло и заболеть, я зачерпнула воду прямо из ведра и сделала глоток. Она была настолько ледяной, словно там внизу царила вечная мерзлота. От холода сразу заломило зубы и затылок, но Великие Предки, как же мне стало хорошо.

Ледяная, вкусная, с еле заметным привкусом трав, колодезная вода взбодрила меня не хуже восстанавливающего эликсира. Усталость растворилась, ушла боль из натруженных рук, и я поняла, что жизнь в деревне не так уж и плоха. Только сходить бы помыться. Вот чего не хватает для полного счастья.

***

Переодевшись после душа в чистое платье, я проверила воду в ведре, которое стояло на самом солнцепеке, но, как ни странно, та совсем не согрелась, оставаясь ледяной и свежей. Тетя Лида советовала поливать огород теплой, но немного поколебавшись, я махнула рукой и не стала больше ждать. Может что-нибудь и так прорастет.

Жара достигла своего пика. Деревня погрузилась в сонную тишину. Даже куры тети Лиды затихли в своем курятнике, попрятавшись в тень. Работать больше не хотелось. Но сидеть в доме не хотелось тоже, поэтому я решила прогуляться. Полоса кривого асфальта, которая должна была гордо именоваться дорогой, заканчивалась как раз напротив моего дома. А дальше убегала тропинка, по которой я и пошла. Слишком уж заманчиво за ней мелькала вода.

Тропинка бежала через маленький лужок, вилась между деревьями в березовой рощице, а потом спускалась с крутого берега прямо к реке. Здесь широкая Плиса плавно изгибалась. Справа по берегу виднелись домики Прилесья. Налево убегала роща, а дальше, за лугом, темнела громада леса. Наверное, это и была та самая Моршанская Пуща.

Внизу, в тени большой березы, в траве лежала колода, оставшаяся от срубленного дерева. Подобрав подол платья, я уселась прямо на нее и устало вытянула ноги. А потом подумала немного, сбросила босоножки и зарылась пальцами в теплый песок на самой границе воды и суши.

Как же мне было сейчас хорошо. Вокруг царили тишина и покой. Легкий ветерок шевелил волосы, делая летнюю жару не такой невыносимой. В траве стрекотали кузнечики. Речная вода пахла прохладой, водорослями и мятой, росшей где-то совсем рядом. Мелкие волны набегали на ноги, забавно щекоча кожу.

Да, а ведь мне и в голову никогда не приходило отдохнуть вот так, просто и без всяких изысков. Обычно я бывала на модных курортах, на морском берегу или в горах. И даже та база отдыха, на которой мы отмечали окончание третьего курса, была чистенькой, вылизанной, со стильными домиками и ровными газонами. А здесь все такое живое и настоящее. И не нужно никуда торопиться, не нужно изображать из себя того, кем ты не являешься.

Довольно зажмурившись, я пошевелила пальцами, зарывая их глубже в песок. Неожиданно стопу кольнуло. Кажется, в песке пряталось что-то острое. Я вытащила ногу из воды и поморщилась, рассмотрев капельку крови, набухшую у основания большого пальца. Что ж, неприятно, но не смертельно. Интересно, на что меня угораздило наткнуться?

Я наклонилась и стала раскапывать песок. В нем нашлось немного гальки, старая раковина, которую уже давно покинул жилец, и непонятная штуковина: покрытый грязью и грубой коркой плоский полукруг размером с треть ладони. Сполоснув его в воде, я поскребла корку пальцем, и мне показалось, что под ней прячется металл. Именно его острый край на линии слома и уколол ногу. Стало еще интереснее.

Любопытство погнало домой. Стараясь не наступать на пораненную стопу, я поковыляла к себе. Нашла в огороде ведро с остатками воды (кстати, все еще холодной), сполоснула ей пальцы и залила находку, которую бросила в старую кастрюлю. Потом сбегала за универсальным очищающим бальзамом. Пары капель должно быть достаточно.

Пластина отмокала в бальзаме, пока я готовила ужин и пока его уничтожала. А после, забыв про грязную посуду, достала находку из воды, сполоснула в чистой и поскребла. Корка поддалась гораздо легче. Я подцепила ее пилкой для ногтей, и кусочек отлетел, открывая почерневший металл, испещренный насечками. Воодушевившись, я стала тереть еще активнее. Потом спохватилась, что этого может быть недостаточно, и бросилась к соседям.

– Тетя Лида, у вас есть нашатырь? – выпалила я, когда мне открыли.

– Нашатырь? – немного растерялась она. – А у тебя что-то случилось?

– Мне для уборки надо.

– Ну если для уборки…

Получив заветный флакончик, я понеслась обратно. Дома набрала кастрюльку воды и разбавила в ней нашатырь, морщась от резкого запаха. Опустила в раствор свою находку, засекла полчаса, чтобы дать ему время подействовать. И только после этого вытащила, прополоскала и понесла в гостиную, рассматривать под светом лампы.

– Великие Предки! – ахнула я, вглядевшись.

На моей ладони лежала то ли половинка круглого медальона, то ли навершие гребня или часть другого украшения. По краю виднелся прихотливый, но вполне узнаваемый орнамент из переплетенных между собой древесных корней. Большую часть пластины занимало изображение двух птичьих крыльев. А между крыльями прятался череп ворона, увенчанный короной в виде лежащего на боку полумесяца. Тонкая работа по металлу, очень похожему на серебро. И если судить по рисунку, она относилась к сагарской культуре, исчезнувшей больше тысячи лет назад.

Когда-то давно воинственные племена сагаров волнами растекались с юга на север, захватывая деревни и города. Они атаковали границы молодой Рутинской Империи, грабили, уводили в рабство людей. Некоторые историки даже считают, что однажды они зашли настолько далеко, что едва не захватили Староград. Но что-то заставило их повернуть назад, и это отступление стало началом упадка сагаров. Меньше, чем за век, из несокрушимой мощи они превратились в кучку малочисленных племен, а потом и вообще растворились среди других народов.

Историю сагарских нашествий мы изучали на третьем курсе. В наших музеях было несложно найти оружие, украшения и предметы быта, которые остались нам в наследство от кочевников. Но сейчас в моих руках оказалось нечто совершенно особенное. И особенном это можно было назвать по двум причинам.

Во-первых, из-за места. Сагары никогда не заходили в эти края. Они шли на Староград с юга, и все их известные маршруты пролегали минимум на пятьсот километров южнее Прилесья. Можно допустить, что медальон (буду пока называть его так) принесло рекой откуда-то из другого места, вот только Плиса течет с севера. И там сагаров не было тоже.

Во-вторых, из-за металла. Да, у меня нет артефактов или приборов для определения возраста и состава, но я почти уверена, что это серебро. А серебро у сагаров, которые поклонялись Богине-Луне, считалось металлом священным. Носить его имели право только вожди, жрецы и прославленные воины, для остальных оно было под запретом. И если взглянуть на узор медальона, то лунный серп ясно говорит о том, что в мои руки попала часть жреческого украшения. Ужасная редкость.

Я поднялась и нервно заходила вокруг стола. В воздухе запахло исторической сенсацией. Это вам не глиняные черепки из земли выковыривать на археологической практике. Если найдутся доказательства того, что сагары зашли так далеко на север… А если еще и получится выяснить причину, по которой они тут оказались… Я смогу написать статью или даже целую научную работу. И заработаю себе авторитет, который защитит от папиного недовольства. Никто не выгонит из университета студентку, совершившую важное открытие.

Надо бы только ухватиться за нить, ведущую в прошлое, и осторожно раскрутить ее. Важнейший исторический артефакт нашелся вот просто так, в песке у берега реки. Может, прилесцы, сами того не зная, сидят на настоящем кладе?

Энтузиазм гнал меня вперед. Я уже было шагнула к двери, чтобы бежать к тете Лиде с расспросами, но мой взгляд упал на часы. Одиннадцатый час – поздновато для визитов в деревне. Придется отложить на завтра.

Чтобы успокоиться, я спрятала находку в шкаф в спальне и открыла окно, через которое тут же ворвался прохладный ночной воздух. Прямо напротив меня в небе висел белый серп растущей луны.

– Лунный Ворон – посланник Богини, – прошептала я, не отрывая от нее глаз.

Непонятно откуда взявшийся порыв ветра ударил мне в лицо. В шелесте веток вдруг послышался чужой вопль, далекий и протяжный. Я вздрогнула от странного ощущения и поежилась. Кажется, все это меня слишком взбудоражило. Сейчас лучше лечь спать. Чтобы завтра с новыми силами отправиться на поиски.