ГЛАВА 5

Сначала мы сходили на разведку. Полицейский участок оказался скромным домиком, который прятался в переулке за управой. К нему можно было удобно подобраться через небольшой овражек со стороны школы и засесть в кустах, практически под самыми окнами. Что я, собственно, и сделала. Конечно, убедившись перед этим, что меня никто не видит.

Марина сбегала в кабинет за реквизитом и быстро вернулась. Не прошло и десяти минут, как она показалась из-за угла с сумкой на плече. Метнув на мои кусты быстрый взгляд, она поднялась на крыльцо и громко позвала:

– Ефим Егорович, вы тут?

Изнутри что-то басовито ответили. Марина махнула мне рукой и вошла, стуча каблуками по деревянному полу. Пригнувшись, я скользнула за ней.

– Да нет, в школе все в порядке, – ответила Олешева на какой-то вопрос, стоя в дверях кабинета так, чтобы меня не было видно. – Мне нужна ваша помощь.

Я пробралась дальше, радуясь, что подо мной не скрипит пол. Марина шагнула в кабинет. Шумно отодвинула стул, села. Задержав дыхание, я вытерла ладони о штаны и схватилась за ручку двери в хранилище.

– В общем, мы составляем программу на следующий… ой!

В кабинете что-то загрохотало, словно в сумке у Марины были не книги, а кирпичи. Мысленно взмолившись Великим Предкам, я нажала на дверь, чуть приподнимая ее, и толкнула вперед. Она открылась, как и обещала Олешева. Я заскочила внутрь, прикрывая дверь за собой, и перевела дыхание. Так, теперь нужно действовать очень быстро.

Хранилище оказалось тесной комнаткой, чуть больше моей кладовки. На противоположной стене под самым потолком виднелось узкое окно, но света, который через него пробивался, вполне хватало. Прижав к животу рюкзак, чтобы не зацепиться им за стеллажи, я зашарила взглядом по полкам. Папки, пыль, папки, папки, паутина… Ага!

Коробки с уликами нашлись на самых нижних полках. Я присела и схватилась за первую, прислушиваясь к тому, что происходит в кабинете за стеной. В коробке лежали старые ботинки. В следующей – какой-то инструмент непонятного назначения. Потом еще одни ботинки, только почему-то разные. Обрезок трубы. Плоский слепок непонятно чего... Великие Предки, сколько здесь хлама. Хоть бы успеть найти то, что мне нужно.

Когда я уже начала впадать в отчаяние, в очередной коробке нашелся сверток папиросной бумаги. Я замерла на секунду, нащупав под ней что-то круглое и твердое. Вот оно! Только бы тут не хранилось сразу несколько черепов.

Убедившись, что в бумаге и правда череп, я сунула его в рюкзак, задвинула коробку в дальний угол и подкралась к двери. Мы с Олешевой договаривались на десять минут. И кажется, они уже почти вышли.

– Спасибо вам, Ефим Егорович. – Громкий голос Марины дал понять, что это так.

– Да я ж всегда рад, – пробасил участковый.

Скрипнул стул, а потом снова загрохотало. Я выскочила в коридор и захлопнула дверь.

– Что ж вы так неаккуратно, Марина Константиновна.

– Это все жара, Ефим Егорович.

– Ой, и не говорите…

Пока они собирали книги, я тихонько вышла на улицу и удрала за кусты. По спине катился пот, а пальцы судорожно сжимали лямки рюкзака. Великие Предки, у нас получилось.

Олешева вышла на улицу, как ни в чем не бывало. Огляделась по сторонам, заметила меня и неторопливо приблизилась.

– Ну? – спросила она сдавленным шепотом, когда мы степенно зашагали к школе, делая вид, что просто гуляем.

– Тут, – коротко ответила я.

– Это надо отметить.

– Да ни за что, – содрогнулась я, вспомнив отшибающие память настойки Степаныча.

– Только обедом, – заявила Марина строго. – Ничего такого.

– Обедом можно. Это дело хорошее.

Олешева отвела меня к себе домой. К сожалению, обсудить дела не удалось. Разговорчивые родители учительницы и две ее младшие сестры-школьницы не оставили нам ни малейшего шанса. Зато меня накормили вкуснейшей окрошкой, какую не подавали даже в самых лучших ресторанах Старограда. А долгие расспросы о столичной жизни помогли успокоиться и почти забыть о дерзком ограблении, которое мы только что провернули.

В итоге домой я возвращалась сытая и уставшая. Солнце плавило деревню, его жар накатывал волнами, и даже легкий ветерок не спасал. Сил хватало только на то, чтобы лениво плестись, обмахиваясь косынкой. Но стоило свернуть на свою улицу, как странный шум, слышный где-то возле моего дома, заставил встрепенуться.

Рядом с магомобилем, дремавшим в тени раскидистого куста, собралась целая толпа. Трое мальчишек лет тринадцати-четырнадцати и кряжистый мужчина с выгоревшей на солнце бородой. Мужчину и детей разделяла еле заметная в ярком дневном свете пленка заклинания. Отойти от магомобиля мальчики явно не могли. Очень интересно.

***

– Ну и что здесь происходит? – спросила я, подходя ближе.

Дети слегка побледнели. Мужчина нахмурился и подарил мне испытующий взгляд. Я в ответ только склонила голову на бок.

– Я сосед ваш, Глазунов Родион, – спохватился он. – Тут ваша машинка хулиганит. Детей моих поймала и не отпускает.

– И что же они с ней делали, что машинка их поймала?

– Да мы просто посмотреть хотели! – выпалил тот, что был повыше.

– Посмотреть? – протянула я. – А ничего, что заклинание против угонщиков активируется только тогда, когда магомобиль пытаются вскрыть?

Дети опустили головы. Мужчина побагровел.

– Смотрели, значит? – рявкнул он. – А ну-ка вывернул карманы. Вывернул, я сказал!

Высокий мальчик бросил на него обреченный взгляд и достал из кармана целую горсть каких-то пластинок и крючков. Глазунов схватился за голову.

– Да мы бы только покатались, – жалобно проговорил самый мелкий. – Мы ж такой магомобиль никогда не видели даже. Нам бы всем завидовать стали.

– Завидовать? – разъярился Глазунов.

– Мы бы быстро покатались и вернули, честно-честно, – заныл мелкий.

– Вы… вы… высеку всех троих! Когда вас из тюрьмы выпустят!

Я со вздохом покачала головой и стукнула пальцем по капоту, снимая заклинание. Дети отскочили, но бежать не стали, переводя напуганные взгляды с меня на кипящего гневом отца.

– Ну, никакой тюрьмы не надо, конечно, – проговорила, не собираясь из-за такой ерунды устраивать им проблемы.

Это было бы как-то лицемерно с моей стороны. В конце концов, я сегодня совершила преступление еще серьезней. И даже не особенно раскаивалась.

– Тогда сразу высеку, – мрачно пообещал Глазунов.

Дети совсем поникли.

– И телесных наказаний тоже не надо, – замахала я руками. – Если хотите наказать… – подумав немного, выдала: – Устройте им трудотерапию.

– Чего? – возмутился мелкий.

– Пусть вскопают мне огород. – Гениальная идея пришла в голову очень вовремя. – И мы все забудем об этом маленьком недоразумении.

– Слышали? – бросил Глазунов детям. – Марш за инвентарем.

– Зачем сейчас? Я же не изверг, заставлять детей в самую жару работать.

– Мы не дети, – насупился высокий.

– Завтра утром, – непреклонно покачала головой.

Договорившись насчет времени, мы разошлись. Я вошла в дом, где царила упоительная прохлада, и устало упала на диван. Да уж, ну и денек. Интересно, что сказал бы папа, если бы узнал, что его добропорядочная дочь обокрала деревенский полицейский участок в компании школьной учительницы? Хотя вполне возможно, он признал меня безнадежной сразу после отказа выйти замуж за Рылинского. В любом случае, сейчас его мнение мне точно не интересно. Он же моим тогда не поинтересовался.

Перед тем как рассматривать добычу, я умылась и как следует вымыла руки. Кем бы ни был покойник, нужно проявить хотя бы минимальное уважение и не трогать его грязными пальцами.

Вытащив из рюкзака сверток, я осторожно развернула бумагу и сосредоточилась. Это и правда человеческий череп. Он отлично сохранился. На коричневатой кости не было видно ни сколов, ни трещин, ни других следов. Все зубы крепко сидели на местах. Видимо, этот человек был не слишком стар и умер не от удара по голове.

А еще он оказался очень похож на сагара. Без артефактов я не могла определить ни возраст, ни параметры, но и невооруженным глазом можно было заметить характерные для этого народа признаки вроде небольших глазниц, узкой лицевой части, выступающих надбровных дуг. Не уверена, что я нашла именно того, кому принадлежал медальон, но буду пока считать его жрецом. Готова поспорить на что угодно: если провести исследование, оно подтвердит мои выводы. Вот только и этого будет недостаточно для закостеневших ученых мужей. Они могут просто заявить, что череп попал сюда случайно. Например, какой-нибудь воин вез домой трофей (не слишком здоровый на голову воин, да) и потерял его.

Нет, тут нужно что-то посерьезнее. Должны быть еще следы. Если сагар погиб в битве – другие тела, оружие. Если умер сам и его похоронили здесь – гробница, ведь жреца не могли закопать просто так. Понять бы только, где искать.

Вздохнув, я поднялась и понесла череп в спальню. Там нашла в шкафу старое полотенце с вышивкой и завернула в него останки.

– Надеюсь, вы не обидитесь на эту фамильярность, – пробормотала тихо. – Все лучше, чем пылиться в коробке на складе.

В черных глазницах словно что-то сверкнуло. Я вздрогнула от неожиданности и чуть не выпустила череп из рук. Подобравшись, внимательно присмотрелась, но внутри больше ничего не светилось. Странно. Может, мне показалось?

Да, жаль, я не маг. Иначе бы почувствовала, есть там какие-нибудь магические эманации или нет. Но череп не казался опасным. К тому же, он почти год пролежал в участке, и ничего страшного не произошло. Надеюсь, и в моем шкафу с ним все будет хорошо.

***

Утро началось рано. Пока солнце не поднялось слишком высоко, ко мне в огород пришли вчерашние угонщики в сопровождении Глазунова-старшего и под его чутким присмотром взялись за работу. Заставлять детей перекапывать весь участок я не собиралась. Да и не нужно мне столько пригодной под грядки земли. Мальчишки очистили и взрыхлили квадрат поближе к дому, постригли разросшуюся малину и смородину вокруг сарая, а остальное просто покосили. Я не стояла в стороне. Пока они воевали с травой, поливала яблони и грядку с зеленью. Таскать тяжелое ведро от колодца мне не хотелось, но в сарае нашлась небольшая лейка, куда можно было перелить воду. С ней-то я и ходила туда-сюда.

– Феодора! – Тетя Лида прибежала, когда мы уже заканчивали. Завидев преобразившийся участок, она одобрительно закивала. – Ничего себе, как ты лихо взялась за дело.

– Скучно сидеть просто так, – пожала я плечами. – Может, вы мне еще каких семян дадите?

– Конечно, дам. Сейчас.

Соседка шагнула было назад, но потом вдруг спохватилась.

– Я ж чего прибежала. У нас ЧП!

– Какое? – навострили уши дети.

– Полицейский участок ограбили!

– Как ограбили? – выдавила я ошарашенно.

Лейка выпала из рук, разлив остатки воды прямо на кеды. Но я не обратила на это внимания. Сердце заколотилось, словно сумасшедшее. Великие Предки, мы с Мариной честно надеялись на то, что пропажу черепа не обнаружат еще долго. Ну что же нам так не повезло? Зудин решил провести инвентаризацию в своей кладовке? Или меня угораздило оставить следы, которые он заметил? О Великие Предки, только бы никто не понял, что это была я…

– Как ограбили-то? – повторил мой вопрос Глазунов-старший. Все сгрудились вокруг тети Лиды, забыв про огород.

– Да вот так. Егорыч говорит: вчера вечером закрывал участок, и все было в порядке. А сегодня утром приходит, а там разгром!

– Разгром? – искренне удивилась я.

Секундочку, но тут кое-что категорически не сходится. Во-первых, никакого разгрома мы точно не оставляли. А во-вторых, череп крали не ночью.

– Ну да, – кивнула тетя Лида. – Все вверх дном. Разбросано, перерыто, помято. Видно, искали что-то.

Я медленно выдохнула. Неужели это не про нас? Кажется, по какому-то совершенно дикому совпадению несчастный участок ограбили дважды в один и тот же день. Кто бы мог подумать.

– И что стащили? – с горящими глазами поинтересовался самый мелкий пацан – Вадим Глазунов.

– Пока непонятно, – пожала плечами тетя Лида. – У Егорыча ж там и красть особо ничего.

– А пистолет? – спросил Венька – средний сын соседей.

– Этот на месте. Хотя сейф тоже ломали.

– Откуда вы знаете? – удивилась я.

– Так я ж как раз мимо шла, – тетя Лида вздохнула. – Когда Егорыч все это обнаружил. Он, бедный, как увидел безобразие, так покраснел весь, затрясся. Такая наглость. Ну и я постояла с ним, пока не успокоился. А то вдруг бы окочурился от расстройства.

– Представляю.

– Потом эксперт из Маркова приехал, следы искать.

– И что? – снова напряглась я. Эх, надо было хоть перчатки надеть, прежде чем идти на дело.

– Ничего, – успокоила меня тетя Лида. – Эксперт сказал, там все как следует почистили.

– Интересно, – почесал бороду Родион Глазунов. – Что же искали такое?

– Клад!

– Улики!

– Оружие!

Дети заголосили наперебой, предлагая самые разные версии. Отцу пришлось призвать их к порядку и отправить в огород. Я благоразумно молчала, не рискуя предполагать. Слишком уж странно все выходило.

– Ладно, пойду, – спохватилась соседка. – За семенами ты, Феодора, завтра утром зайди, я как раз их подготовлю.

– Спасибо, – кивнула я.

Она убежала. Родион Глазунов вернулся к детям. А я подхватила лейку и продолжила поливать, хотя мысли были заняты совсем другим. Поэтому, когда Глазуновы закончили и ушли, получив мою искреннюю благодарность и обещание как-нибудь покатать мальчишек на самом крутом в округе магомобиле, я переоделась и побежала искать Олешеву.

Долго искать ее не пришлось. Марина попалась навстречу недалеко от дома, где гуляла свадьба. Взъерошенная, с перекосившимися очками, она подскочила ко мне и выпалила:

– Слышала?!

– Слышала, – подтвердила я, подхватила ее под руку и повела по улице.

Ничего такого, просто две подружки гуляют и делятся сплетнями. А когда мы успели подружиться, никому знать не нужно.

– Так, главное, спокойно, – зашептала я. – Нас там не было. Мы ничего не знаем. Поэтому делай удивленное лицо и охай вместе с остальными.

– Я даже не думала, что может случиться расследование. Если нас обвинят…

– Не обвинят. Тетя Лида сказала, что эксперт ничего не обнаружил, потому что ночной взломщик почистил за собой следы. А если бы твои отпечатки все-таки нашлись – так ты была у Зудина совершенно законно.

– А твои?

– Мои ему взять вообще неоткуда.

– Ты права, – вздохнула Марина, успокаиваясь. – Но надо же, как совпало.

– Кажется, мы очень вовремя решили стащить череп.

– Думаешь, приходили за ним?

Мимо нас проехал седой велосипедист. Я проводила его подозрительным взглядом и только потом продолжила:

– А что там еще можно взять? В хранилище одна пыль и старые бумажки.

– Ну да, – она задумалась. – Если бы какие важные улики… Но у нас же не происходит ничего такого. То подерутся на пьяную голову, то один сосед у другого косилку стащит.

Я примерно так и представляла себе работу сельского участкового. А значит, туда и правда было незачем лезть. Вот только кому, кроме нас, мог понадобиться череп? Неужели профессор Верховцев почуял, что я собираюсь подорвать его научный авторитет, и примчался в Прилесье, чтобы помешать мне? Звучит откровенно бредово.

– Так как там череп? – нетерпеливо поинтересовалась Марина.

– Очень похож на сагарский. Отвезти бы в университет на анализ, но мало ли, на кого там наткнешься.

– Этого не хотелось бы.

– Ты ведь местная, да? В Прилесье больше ничего необычного не находили?

– Нет. – Олешева с сожалением покачала головой. – Мне иногда приносят что-то, но чаще это старые монеты или глиняные черепки. Да и где тут можно что найти? Все перекопано и перепахано не по одному разу. Огороды, поля, сады. Вон, когда коттеджи строили… ну, ты видела на въезде в деревню поворот, там пять штук коттеджей для городских стоит. Так вот, когда их строили, там на стройке столько земли подняли… И ничего интересного.

– А на реке?

– Тоже нет. Прошлым летом, когда нашли череп, наши мальчишки там в окрестностях все облазили. Без толку.

– Очень жаль, – пробормотала я.

Ну да, места здесь давно обжитые. Люди пахали, строили дома, прокладывали дороги. Пожалуй, единственным нетронутым кусочком осталась Пуща. Хм…

– А ты бывала в Пуще?

– Конечно, – кивнула Марина. – Там знаешь, какие грибы и ягоды растут?

– Их можно собирать?

– Можно. Если знать меру, не идти в лес со злом и принести лешему подарок, иначе закружит и заморочит.

– Интересно.

– Ну да. Вон, эти постоянно туда ходят.

Она кивнула вперед. По обочине дороги нам навстречу двигались травники. На этот раз без рюкзаков, зато с корзинами. Судя по всему, они возвращались из Пущи. Роман Арнольдович был бодр и свеж, как укропчик на моей грядке. А вот его спутники – совсем наоборот. Семен Локотков (если я правильно запомнила имена), постоянно зевал и тер глаза. Блондин Коломийцев выглядел откровенно вымотанным и дышал, словно старая собака.

– Марина Константиновна, мое почтение. – Он приложился к руке учительницы. – Феодора.

– Добрый день, – улыбнулась Марина. – Одиннадцать утра, а вы уже с полными корзинами.

– А как же, – усмехался травник. – Роса выпала, так мы и вышли. Толку-то – в самую жару идти?

Я принюхалась. От ивовых корзин одуряюще пахло травами и лесом. Прогуляться в Пущу захотелось еще сильнее.

– Вот сейчас вернемся, – продолжил он, – будем перебирать, раскладывать, сушить.

Коломийцев бросил на него откровенно страдальческий взгляд. Локотков спал на ходу. Кажется, такая работа оказалась молодым травникам очень непривычной.

– Что ж, – Фокин глянул на них недовольно и вздохнул. – Я бы с большим удовольствием поболтал с вами, милые дамы, но мы, пожалуй, пойдем.

– Заходите к нам в школу. Я могу собрать детей, расскажете им о растениях и алхимии.

– С превеликим удовольствием, Мариина Константиновна, – расцвел старик и кивнул своим помощникам. – Видите, прекрасная дама пригласила меня на свидание. А вам с вашими кислыми физиономиями этого точно не светит.

– Можно нам идти уже? – устало спросил Коломийцев.

– Идем, идем, – проворчал Фокин, поклонился нам и зашагал по дороге.

Мы проводили их задумчивыми взглядами.

– Не хочешь прогуляться сегодня в лес? – предложила я Марине.

– Я бы с радостью, – вздохнула та. – Но у меня после обеда репетиция театрального кружка.

– О, надо же. Ладно, тогда пойду одна.

– Держись тропинки и не отходи далеко от опушек. Не заблудишься.