ГЛАВА 6

В Пущу я собралась идти после обеда. Любопытство гнало туда, несмотря на жару, но мне казалось, что под кронами деревьев будет не так тяжело. Поэтому я проверила накопитель в магофоне, налила воды в бутылку и отправилась гулять.

От моего дома в сторону леса убегала узкая тропинка. Она вилась между березами, иногда выныривая к берегу реки, а потом уходила на луг за деревней. Я не торопилась. Жара совсем не располагала к быстрой ходьбе, да и вокруг было слишком красиво, чтобы спешить. Весь луг зарос высокой травой. Сочную зелень разбавляли головки всевозможных цветов, превращая ее в пестрое покрывало. Над цветами порхали бабочки, жужжали пчелы, глухо гудели шмели. Ароматы переплетались, кружа голову, а солнечный жар делал воздух таким густым и плотным, что его, казалось, можно было потрогать руками. Я вдохнула полной грудью, зажмурилась и на ходу провела ладонью над травой. Кожу забавно защекотало.

Вот она какая – природа. Настоящая, живая, без лоска, присущего столичным паркам и скверам. Этот луг нравится мне гораздо больше клумб, созданных лучшими магами Императорского ботанического сада. Если бы я знала раньше, как здесь хорошо, предпочла бы Прилесье всем популярным курортам.

Подойдя к самой Пуще, я не могла не остановиться. Передо мной зеленой стеной возвышался древний лес. На опушке рос пышный папоротник, за ним – немного молодой дубовой поросли, а дальше к небу тянулись стволы. Даже самый тонкий из них я не смогла бы обхватить и двумя руками.

Я подняла голову, пытаясь рассмотреть кроны, и вздрогнула от странного чувства. Словно кто-то очень древний и чуждый посмотрел на меня с укоризной, недоверием и будто бы легкой грустью. У меня по коже побежали мурашки. На секунду показалось, что мне не стоит идти дальше, но я тряхнула головой, прогоняя сомнения. Почему Пуща может меня не принять? Я не замышляю ничего злого или опасного. Я всегда с уважением относилась к природе. Мне нечего здесь бояться, ведь так?

Тихонько вздохнув, шагнула под сень деревьев. И почти сразу ощутила, как сильно это место отличается от всех тех, где я бывала раньше. Стволы дубов и сосен, казалось, поднимались до самого неба. Воздух был прохладным и бесконечно свежим. Громко чирикали птицы и шелестели ветки, с которыми играл ветер. Землю сплошь покрывал густой ковер из мха, сочной травы и скромных лесных цветов. А тропинка убегала дальше, приглашая прогуляться. Гнать меня прочь никто не спешил

Я не стала задерживаться и медленно зашагала вперед. С каждым шагом волнами накатывали необычные ощущения. Хотелось дышать глубоко-глубоко, чтобы аромат леса пропитал каждую клеточку тела. Хотелось упасть на мягкий мох, раскинув руки, и просто смотреть, как среди древесных крон мелькает небо. Хотелось разуться и пройти босиком, ощущая каждую травинку и каждый камешек. Пуща будто звала, манила стать ее частью. И я не понимала, нужно ли противиться этому зову.

Наверное, это все магия древнего леса. Обычные люди не могут видеть потоки, но это совсем не значит, что они на нас не влияют. Даже наоборот: там, где маг только подпитается и почувствует прилив сил, у кого-то вроде меня может случиться настоящее опьянение. И мне бы повернуть обратно, чтобы не сойти тут с ума, но я утешала себя остатками разума, напоминая, что местные спокойно ходят в Пущу за грибами и с ними не происходит ничего плохого.

Мысль оказалась здравой, и постепенно наваждение все-таки ослабевало. Или это я нему привыкла? Не знаю. Но скоро на смену странной эйфории пришла самая обычная усталость. Я увидела рядом с собой толстый дубовый корень, очень удобно выпирающий из земли, осторожно уселась на него и достала из рюкзака воду.

Несмотря на жару, вода из колодца оставалась такой же холодной и бодрящей. Сделав глоток, я довольно улыбнулась, чувствуя, как возвращаются силы. А потом осмотрелась по сторонам и неожиданно поняла, что тропинки, по которой шла, нигде нет. Она словно растворилась в траве, хотя я прекрасно помнила, что передвигалась именно по ней. Да и птицы почему-то замолчали. Стало немного неуютно.

Я нашла в кармане магофон. Артефакт не подавал признаков жизни, оставаясь глухим и бесполезным. Неужели меня угораздило зайти так далеко? Пуща огромна, а я даже по сторонам света ориентироваться не умею. И как теперь выбираться?

Но прежде чем я испугалась, в голове всплыли слова Марины: «Знать меру, не идти в лес со злом и принести лешему подарок, иначе закружит и заморочит». Насчет первых двух пунктов у меня-то точно было все в порядке, а вот с третьим, видимо, промахнулась. И именно об этом мягко напоминала пропавшая тропинка.

Подумав немного, я стянула с волос резинку. Яркая, шелковая, она вполне могла сойти за подарок, который понравится местной нечисти. По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться.

– С уважением и от чистого сердца, – пробормотала я, вешая резинку на ветку ближайшего куста. – Дар от гостьи хозяевам леса.

Сначала ничего не происходило. Но потом резинка дернулась, словно кто-то попытался ее ухватить, и вдруг исчезла. Порыв ветра взъерошил мои волосы, а из-под ног побежала тропинка. У меня вырвался облегченный вздох.

– Рада, что вам понравилось, – сказала, склонив голову.

На дубе запела птица. Лес снова стал живым и приветливым. Надо бы в следующий раз принести что-нибудь вкусное. Нечисть любит угощение, так даже в Универсальном классификаторе написано.

Прикинув время, я решила пройти вперед еще немного. Метров через сто тропинка встречалась с извилистой речкой, через которую был проложен крепкий на вид деревянный мост.

Я шагнула на скрипучее полотно, оперлась о перила и всмотрелась в воду. Она оказалась кристально-чистой и прозрачной. На дне можно было легко разглядеть камешки, песок и сосновые иголки, которые медленно шевелило течение. Судя по его направлению, речка впадала в Плису. Может, именно так череп сагара из Пущи попал в Прилесье – по воде? Сама река размыла землю или весенний паводок, или просто сильный дождь. Жаль только, область поиска получалась слишком обширной. Не стану же я ходить по Пуще и заглядывать под каждый куст.

Ощущение чужого взгляда мягкой щекоткой прошлось по нервам. Я заозиралась по сторонам. В ответ на мое движение большой камень, лежавший на берегу, заерзал, пытаясь закопаться в грунт. Я не могла не улыбнуться. Следившая за мной лесная нечисть оказалась забавной. В больших городах нечистиков почти не встретишь: слишком много там магии и техники. А тут они на каждом шагу. Домовые, лешие, странные живые камни. Кажется, пока меня побаиваются, считая чужачкой. Но может быть, когда-нибудь у меня получится с ними подружиться? А кто еще знает лес лучше всех, если не живущая в нем нечисть?

Только как с ней подружишься? Она же и разговаривать не умеет. Ведьмы как-то находят общий язык, маги гоняют, если сильно наглеет и начинает пакостить людям. А я простой человек, который вообще ничего не может. У меня и домового нет.

Над ухом послышался тоненький противный писк. Я скосила глаза и увидела комара, который вился у волос. Ну надо же, налетели. Вообще в деревне из-за жары комаров было мало. Днем они прятались по укромным углам, а ночью я слишком крепко спала, чтобы обращать на них внимание. А тут комарам раздолье. Сыро, прохладно, свежо. Вот только люди бывают не слишком часто, и поэтому сейчас ко мне рваным полетом приближается целая стая.

Хотя я почему-то для комаров оказалась невкусной. Самый наглый попробовал сесть мне на плечо, но тут же сорвался. Его собратья неуверенно закружились вокруг, не торопясь садиться и раздражая писком. Отмахнувшись от кровожадных насекомых, я глянула на часы и поняла: пора возвращаться. Тропинка вроде бы не собиралась исчезать. Надеюсь, леший больше не будет хулиганить и не заведет меня в глушь.

Солнце начало садиться, и в лесу постепенно темнело. Я шла вперед, любуясь видами, и поэтому не заметила, когда Пуща все-таки преподнесла сюрприз. Тропинка неожиданно нырнула вниз, сбегая по крутому склону лощины, а я не удержалась на ногах и поехала по рыхлой земле. «Только бы ничего не переломать» – мелькнула в голове единственная мысль.

Мох скользил под ногами, ухватиться было совершенно не за что, а впереди дожидалось ветвистое бревно, лежащее поперек лощины. Я зажмурилась, предчувствуя болезненное столкновение, и охнула. Меня перехватили сильные руки, не позволяя упасть.

– Какая неожиданность, – процедил над ухом недовольный мужской голос.

Я открыла глаза и обнаружила, что поймал меня не кто иной как егерь. Он помог мне стать ровно и отступил, сверля взглядом.

– Хм, – я прочистила горло. – Спасибо.

– Смотрела бы лучше, куда идешь, – бросил он хмуро.

– Я смотрела. Сама не знаю, как так вышло.

Росший на склоне лощины куст вдруг дернулся, словно его щекотали. Арс бросил на него мрачный взгляд, поправил висящее на плече ружье. Куст тут же замер. Егерь тихо хмыкнул, потом развернулся и зашагал в сторону Прилесья. Спохватившись, я пристроилась за ним. Вот с кем, а с егерем точно не получится заблудиться.

Арс шел быстро, поэтому мне приходилось почти что бежать. Но я сумела приноровиться к его широкому шагу и только тогда обратила внимание на то, что, несмотря на свои габариты, ступал он совершенно бесшумно. Казалось даже, не шел, а скользил по земле. Удивительная грация.

Феодора-аристократка требовала завести обычную беседу, вежливую, но совершенно ничего не значащую. Феодора-археолог – спросить что-нибудь о лесе и том, что здесь прячется. А осторожность призывала не приставать к мрачному мужику с ружьем на плече и просто тихонечко идти следом. Но я все же решила поговорить.

– Господин Арс, – подала голос негромко.

Тот зыркнул на меня и промолчал. Я воодушевилась.

– Скажите, а вы хорошо знаете этот лес?

– Да, – ответил он коротко.

– Тогда, может, вам когда-нибудь попадалось здесь что-то… – я помялась, – похожее на человеческие останки?

Арс остановился так резко, что я не успела затормозить и врезалась в его спину, которая показалась каменной. Он развернулся и навис надо мной, как скала. Глаза еще больше потемнели. В голове появилась дурацкая мысль, что останки в лесу теперь точно будут. Мои.

– Что ты сказала?

– Вы не подумайте, я не маньячка какая, – забормотала торопливо. – Просто учусь на археологическом факультете и думала… думала….

От пробирающего насквозь взгляда я осеклась и замолчала. Егерь нахмурился, словно пытаясь прочитать мою душу. Археолог и аристократка во мне сбились в кучу и трусливо сбежали на край сознания. А вышедшая на первый план осторожность просто умоляла молчать и не усугублять еще больше. Я ведь совсем не знаю этого мужчину, не знаю, на что он способен. Здесь лес, глухой и безлюдный. И я ничего не смогу противопоставить егерю, если вдруг что.

Но видимо, я зря думала об Арсе плохо, потому что он все же еле заметно кивнул и отступил. Я украдкой выдохнула.

– Так все-таки… – Прочистила горло, когда мы вернулись на тропинку.

– Нет.

– А может быть, оружие или доспехи?

– Нет.

– Жаль, – пробормотала я тихо.

Снова повисла тишина. То есть, конечно, тихо в лесу не было. Щебетали птицы, шумели деревья, Феодора Домбровская топала, как слон. Но молчание висело между нами ледяной стеной, и я чувствовала себя очень неуютно. Что за странный мужчина? И говорить с ним страшно, и молчать тоже.

– У вас красивый кот, – не выдержала в итоге.

– Это не кот, а домовой, – бросил Седой.

– У всех в деревне есть домовые?

– Нет. Они сами решают, где поселиться.

– А вы давно здесь живете?

– Почему ты решила, что я не местный? – Егерь подарил мне пристальный взгляд.

– Не знаю, – я смешалась.

И правда, почему? Может, потому что Арс совсем не похож на деревенских? Ни на дядю Толю, ни на Глазунова, ни уж тем более на участкового Зудина. Люди в Прилесье проще, а в Арсе чувствуется что-то непонятное, в чем хочется разобраться.

– Не лезь к тем, кто тебя об этом не просит, – глухо произнес он.

– Мне просто хотелось бы узнать деревню и ее жителей получше, – запротестовала я.

– Зачем? Все равно ты уедешь, как только тебе здесь надоест. Урожденной аристократке в деревне не место.

Он вдруг остановился и опустился на колено. Там на мягкой земле отпечатался след, большой, длиннее ладони егеря, и чем-то похожий на следы коров, которые я видела в Прилесье. Только этот был уже и имел немного другую форму.

– Кто это? – спросила осторожно.

– Зубр, – ответил мужчина и коснулся пальцами вдавленной земли. – В самой глубине Пущи живет стадо.

Потом гибко поднялся и, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Мне хотелось спросить, кто еще водится в Пуще, но я ясно видела, что Арс совсем не настроен на разговор. Что ж, может в другой раз мне повезет больше. Тем более, лес быстро поредел, и скоро мы вышли на луг.

– Иди. – Егерь кивнул в сторону Прилесья. – Дальше не заблудишься.

– Да я и так вроде бы не блуждала.

Он обернулся и глянул на стену деревьев за нашими спинами.

– Пуща – это не просто лес, – произнес тихо. На какую-то долю секунды по его губам скользнула тень улыбки. – Там и камни – живые. Поэтому нельзя относиться к ней легкомысленно.

Порыв ветра легонько погладил меня по спине, ероша волосы. А Арс поправил ружье и пошел вдоль опушки, даже не попрощавшись.

***

Весь путь до дома я варилась в котле очень странных эмоций. Разочарование, непонятная тоска и даже как будто бы обида. Хотя обижаться мне было совершенно не на что. Пусть Пуща так и не открыла свои тайны, а егерь оказался очень неприветливым мужчиной, это совсем не значило, что нужно расстраиваться. У меня почти целое лето впереди.

– Эй, соседка, – крикнул из-за забора дядя Толя, когда я завернула на нашу улицу. – Пошли к нам чай пить. Лида пирогов напекла.

– Это я с удовольствием, – улыбнулась, отправляясь к калитке Карповичей.

Чаевничали соседи во дворе, под яблонями. На столе стояли разномастные чашки и блюдо с пирожками. У меня в животе тут же заурчало. Прогулки на свежем воздухе здорово разжигают аппетит.

– Какая красота, – пробормотала я, усаживаясь за столом.

– И вкуснота. – Дядя Толя послал жене полный восхищения взгляд.

– Ешьте, – раскраснелась та. – Самые свежие.

Я взяла с блюда пирожок и впилась в хрустящую корочку на боку. Внутри нашлась рассыпчатая начинка из капусты с яйцами.

– Очень вкусно, – закивала я.

– Ой, я же обещала тебе рецепт дать. Сейчас принесу.

Через пару минут я получила небольшой блокнот, в котором ровным женским почерком были записаны рецепты. Отдельно тесто, отдельно – начинки.

– Как интересно, – пробормотала я.

Написано вроде бы понятно. Все граммовки продуктов, шаги по порядку. Правда что ли попробовать? В крайнем случае, мне просто будет невкусно.

– Хозяева, – послышался у калитки знакомый голос.

– Мы тут, – крикнул дядя Толя.

Из-за угла дома показалась растрепанная шевелюра Романа Арнольдовича. Старый травник разулыбался, завидев нас, и слегка поклонился.

– А я к вам, уважаемая Лидия Юрьевна, за яйцами перепелиными, как и договаривались.

– Помню, помню, – кивнула соседка. – Отложено у меня для вас три десятка. Да вы присядьте пока. У нас тут чай, пироги.

– Премного благодарен.

Тетя Лида вынесла еще одну чашку, и Фокин устроился рядом со мной.

– Хорошо-то как, – выдохнул он. – Весь день сегодня на ногах. Первый в этом году сбор.

– Успешный?

– Конечно. Пуща встретила как родного.

– А орлы ваши что? – спросила тетя Лида.

– Орлы… – Старик махнул рукой, скривившись. – Одно название, а не орлы. Дали, понимаете ли, молодежь в нагрузку. Один – Локотков – вроде как с другого конца империи, из Белославля приехал. Работу научную писать. А сам овсянницу от зубровки не отличит. И чему их там в Белославле только учат, спрашивается? Второй – Коломийцев – двоюродный племянник главы нашего. Тюфяк тюфяком. Мне его от мамкиной юбки отучить поручено. Двадцать четыре года парню, а он «я устал», «я не могу», «я не знаю». Тьфу.

– Ну, ничего, – усмехнулся дядя Толя. – С вами из них, может, и выйдет толк.

– Толк выйдет, а бестолочь останется, – скривился Роман Арнольдович. – Ай, ладно. Главное, чтобы травы мне не путали да в Пуще не хулиганили.

– Вы давно сюда ездите? – спросила я негромко.

– Давненько, любезная Феодора, – кивнул он. – Уже в сороковой раз.

– Может, вам когда-нибудь попадалось там что-нибудь необычное?

– Необычное… Да вся Пуща необычная. Древний лес, что растет тут еще со времен Зарождения магии. Один огромный источник силы, прикоснуться к которому не дано никому. И травы там особенные, и нечисть разная, и лесные тропы заповедные. На такую станешь – в миг на другом конце Пущи окажешься.

– А сами вы видели что-нибудь ну совсем странное? – не отставала я.

Фокин крепко задумался. Мы ему не мешали. Даже тетя Лида с дядей Толей смотрели на старого травника с любопытством и ожиданием. И он не подвел.

– Было это давно, в мой первый или второй приезд сюда. Тогдашний егерь был не чета нынешнему – лентяй и пропойца. Вместо того чтобы меня сопровождать, упился и спал себе на сеновале. Ну, я и пошел один. Да так пошел, что заблудился. Все ходил кругами, ходил. Уже и лешим кланялся, и подарки им обещал, да без толку. В ночи зашел в лощину, думал отдохнуть. А там…

Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Что «там»? – не выдержала тетя Лида.

– Голоса, – ответил Роман Арнольдович. – Они звали меня, манили, с каждой минутой все сильнее и сильнее. Светила полная луна, и видно было, что кроме меня там никого нет. А голоса звали. Я про всякий отдых забыл. Перепугался, развернулся и как понесся прочь. Только к утру каким-то чудом выбрался.

– И что это было? – спросила я тихо.

– А Предки его знают. Моя матушка – она ведьмой была – сказала, что в таких местах наткнуться можно на что угодно. Ибо зла в Пуще нет. Но и у нее свои понятия о том, что хорошо, а что плохо.

Он сунул руку под рубашку и вытащил затейливо сплетенный оберег на толстом шнурке.

– Матушка сплела мне и наказала без него в Пущу не ходить. С тех пор я только с ним.

Я медленно кивнула, рассматривая оберег. Показалось даже, что он слегка светится в вечерних сумерках, словно и тут готов защищать своего хозяина от темнеющего за деревней леса. Да, Пуща – место необыкновенное и загадочное. Травники и грибники могут коснуться ее тайн лишь краешком. А тот, кто наверняка знает больше, совершенно не настроен на разговоры. Хмурый, нелюдимый, резкий. Как подступиться к такому человеку? Егерь наверняка воспринимает меня чужачкой, избалованной аристократкой, которая сама не понимает, куда лезет. А мне так хочется разобраться.

Эх, ладно. Время у меня еще есть. Придумаю что-нибудь. Расспрошу местных, подружусь с нечистью. Найду карту и попытаюсь понять, откуда в Плису могло принести череп сагара. И может быть, однажды мне повезет.