ГЛАВА 7

Так и не придумав, что делать с черепом, я решила заняться огородом. Тетя Лида принесла мне завернутые в мокрую тряпку семена кабачков, салата, редиску и шесть штук саженцев капусты. Саженцы я посадила рядом с укропом, который уже вовсю лез из земли, салат и редис – рядом, щедро полив водой, а грядку с кабачками устроила у забора, за сараем. Маленькие бледные семена показались мне не слишком жизнеспособными, поэтому я щедро насыпала их в лунки и разрыхлила землю. Ну хоть пара штук-то должна прорасти?

Цветы Людмилы Васильевны тоже пошли в дело. Если честно, я уже успела забыть, в каком кулечке что лежало, поэтому просто посадила семена вдоль дорожки и как следует полила. А потом ко мне пожаловал гость.

– Доброе утро, Феодора Андреевна, – поздоровался Борис Соломонович Шнейдер, терпеливо дожидавшийся, когда я закончу возиться с лейкой.

– Борис Соломонович? – удивилась, замечая юриста.

Стало немного неловко. Вид у меня был совсем не подходящий для приема столичных гостей. Светлая майка и короткие леггинсы, в которых я раньше занималась гимнастикой, после огородных работ выглядели не слишком опрятно. Кеды уже давно потеряли свой вид. А косынка, что подвязывала волосы, сползла на одну сторону. Наверное, Шнейдер здорово поразился, когда увидел все это. Хотя ему хватило такта не подать виду.

– Что ж вы не предупредили даже, что приедете?

– Считайте этот визит случайностью, – тонко улыбнулся он.

Угу, случайностью, как же. Наверняка Шнейдер решил проверить, чем я тут занимаюсь, не сожгла ли дом, не устроила ли гулянку на все наследные деньги. Только мне стыдиться было нечего. Даже наоборот. И Борис Соломонович вполне благосклонно смотрел на мои грядки. Поэтому я спокойно поставила лейку и пригласила:

– Пойдемте в дом.

В гостиной я усадила Шнейдера за стол и заварила ему чай из мяты и душицы, которыми меня снабдила все та же тетя Лида. Больше предложить было нечего, не яйца же ему жарить. Но господин поверенный сам виноват, что приехал без приглашения.

– Вижу, что вы вполне освоились здесь, – кивнул он, принимая из моих рук чашку.

– Освоилась, – вздохнула я. – На самом деле, в Прилесье хорошо. Я подружилась с соседями.

– Отрадно слышать. Ваша матушка тоже любила бывать в деревне.

– Мне говорили.

– Именно для нее ваш батюшка устроил в доме ремонт, провел канализацию и освещение. Не сам, конечно, нанял людей, но тем не менее…

– Вот как, – пробормотала я.

Значит, папа тоже бывал в Прилесье. И потеряв строптивую дочь из виду, наверняка сообразил, куда та могла податься.

– А вчера Андрей Михайлович нанес мне визит, – подтвердил мои мысли Шнейдер.

– И что? – я напряглась.

– Он осведомлен о том, куда вы отправились, и интересовался законностью передачи этого имущества в ваши руки.

– Папа ведь не может отобрать у меня дом? – спросила, нервно сжимая пальцами чашку. Наш домашний фарфор уже б и не выдержал моей хватки, но суровым деревенским кружкам хоть бы хны.

– Не может, – спокойно кивнул Шнейдер.

– Даже если будет очень сильно настаивать?

– Феодора Андреевна, – укоризненно глянул на меня Борис Соломонович, – конторе «Шнейдер и сыновья» в этом году исполняется пятьсот семьдесят пять лет. И все это время мы свято соблюдаем наши главные принципы: законность, прозрачность и неподкупность. Ваша светлой памяти прапрабабка Анна Захаровна доверила нам свою волю. И мы будем послушны ей, независимо от того, кто и как станет давить.

– Это было очень предусмотрительно с ее стороны.

– Анна Захаровна позаботилась о своих потомках. Пусть этот дом очень скромен по сравнению с тем, где вы жили раньше, но недвижимое имущество никогда не будет лишним.

– Не могу не согласиться, – хмыкнула я.

Да, не будь у меня дома, не знаю, что бы сейчас делала. Моталась по знакомым из тех, кто не боится моего отца? Судорожно искала работу? Пыталась выбить место в общежитии на лето?

– Мне сказали, что Анна была ведьмой, – пробормотала тихо.

– Верно, – кивнул Шнейдер. – Зарегистрированной ведьмой из рода Лесниных.

– А она не оставляла вам… ничего такого?

– Имеете в виду гримуар? – понимающе улыбнулся юрист. – Нет, Феодора Андреевна. Насколько мне известно, выйдя замуж, она недолго пожила в Старограде. Потом они с супругом вернулись в Прилесье, зато их дочь, Анастасия, которая могла стать наследницей, из-за перспективы выгодного замужества принимать силу отказалась. Как и дочь Анастасии. Поэтому я думаю, что Анна распорядилась гримуаром так, как сама посчитала нужным.

– Спрятала или уничтожила.

– Возможно. Но в любом случае, ведьминский гримуар все равно не дался бы в руки постороннему.

– Я же не посторонняя.

– Боюсь, через столько поколений кровь Лесниных окончательно разбавилась.

– Жаль, – я вздохнула. – А откуда счет, с которого идут деньги на дом?

– Его для супруги создал Сергей Чарский. Он выделил сумму, процентов от которой хватает и на содержание дома, и на оплату наших услуг.

– Понятно, – хмыкнула я. – Но спасибо, что держите тут все в порядке.

– Пожалуйста, – кивнул он и поднялся. – Мне пора. Надеюсь, вы найдете здесь свое место, Феодора. Кстати…

Он сунул руку в портфель и достал оттуда конверт.

– Демьян Андреевич, узнав о семейном разладе, связался со мной и попросил снять с его счета небольшую сумму денег, чтобы поддержать вас. А еще он просил передать… – юрист прочистил горло. – «Не дрейфь, сестренка, прорвемся».

Я хихикнула. Последний раз мы виделись полгода назад, но брат помнил обо мне и переживал. Это согревало. А сумма в конверте оказалась очень приятной. Оставлю про запас.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, пусть и не Демьяна, а человека, который просто выполнил его волю.

***

Шнайдер уехал, а я, проводив его, вернулась в гостиную и села на диван. Достав со стеллажа «Повадки рыб», пролистала книгу. Увы, она оказалась всего лишь пособием для рыбаков. Да и остальные томики тоже никак не походили на гримуар, который заинтересовал меня еще тогда, когда я узнала, что прапра была ведьмой. Книги ведьм, которые передавались из поколения в поколение, хранили множество секретов, рецептов и заговоров. Слухи утверждали, что самые старые даже имели что-то вроде собственного сознания и могли обучать молодых ведьм, делясь с ними мудростью. Наверняка у Анны был сильный гримуар. Жаль, если она его уничтожила. Но раз Шнейдер о книге не знает, да и мама ничего никогда не рассказывала, видимо, так оно и было. В чужие руки такую ценность ведьма точно бы не отдала.

Поэтому все, что мне оставалось, это огородная и кулинарная «магия». Огород уже получил свою порция внимания: грядки политы, сорняки безжалостно выполоты, укроп колосится, а с луковой грядки можно снимать первый урожай зелени. А вот научиться готовить что-нибудь новое было бы полезно. Жареные яйца уже колом в горле стоят.

Поэтому остаток дня я решила посвятить пирожкам. Рецепт дрожжевого теста и начинки из капусты с яйцом выглядел относительно просто. Не уверена, что у меня получится не хуже, чем у соседки, вот только не попробуешь – не узнаешь.

Продукты, нужные для пирогов, нашлись в деревенском магазине. Замесив тесто в большой кастрюле, я отправила его отдыхать в теплое место, а сама занялась начинкой. Резать капусту оказалось не так легко, но мне удалось с ней справиться и сделать все то, что было написано в блокноте тети Лиды.

Выждав положенное время, я отправилась в ванную за тестом. Но подняв с кастрюли полотенце, ахнула. Комок, бывший размером с небольшой мяч, увеличился раза в четыре, и сейчас выпирал из кастрюли, грозясь расползтись по всей ванне. Вот, оказывается, для чего ему нужно было «отдохнуть». Только что мне теперь делать с таким количеством?

Выбрасывать тесто было жалко. К тому же, я не была уверена, что все пирожки выйдут такими, как надо, и запас не пригодится. Поэтому, притащив кастрюлю на кухню, я решила пустить в дело все. Капуста для начинки закончилась, и бежать в магазин за новым кочаном не хотелось. Но выход нашелся. Я сварила яйца и порубила их с зеленым луком с грядки. А туда, куда не хватило и яиц, пошло клубничное варенье.

В итоге у меня получилось почти три десятка пирожков. Да, они вышли кривыми, разного размера, местами с потеками начинки, но искренне хотелось надеяться, что на вкус это никак не повлияет.

Управившись с пирогами, я подступилась к печи. В топке было чисто, видимо, ее давно не топили. Вспомнив, как одногруппники на практике разводили костры, я большим ножом нарезала из полена щепок, чуть не сбив себе пальцы, и выстроила их в топке шалашиком вокруг комка сухой газеты.

– Вот как-то так, – пробормотала неуверенно.

– Ма-а-аур… – провыли за спиной.

Я дернулась и обернулась. На окне кухни, которое по случаю жары было открыто нараспашку, сидел черный кот. Очень знакомый черный кот.

– Привет, – улыбнулась я.

Кот в ответ только раздраженно фыркнул. Спрыгнув с подоконника, подбежал к печи и сунул в топку лапу.

– Эй, что ты делаешь? – возмутилась я, когда он выгреб оттуда все мои щепки.

Домовой зашипел. Я шарахнулась назад, завидев выпущенные когти. Он же может располосовать меня в два счета.

– Знаешь, что? Хозяйничай у себя дома, – сообщила, сложив руки на груди.

Что это вообще за пакости? Неужели домовому я не нравлюсь так же сильно, как и его хозяину? Не поиграть же он сюда пришел, в конце концов?

Кот снова фыркнул, ударил меня по ноге лапой (благо, без когтей) и выскочил на улицу. Я покачала головой и села на пол, собирать разбросанные щепки. Нашла газету, вернула ее в топку и снова выстроила шалашик. Надеюсь, загорится.

Но стоило только взяться за спички, как от окна рявкнули:

– Не смей!

Егерь заглядывал в кухню, забравшись на фундамент и подтянувшись на руках. Я замерла со спичками, словно меня застукали на месте преступления.

– Вот так и сиди, – бросил он и спрыгнул вниз.

Лезть в окно Арсу явно не хотелось, поэтому он обошел дом и зашел по-человечески – через дверь. А войдя, отобрал спички и процедил:

– Жить надоело?

– Просто хотела печь растопить, – выдавила я.

Тяжелый взгляд прибивал к полу. Что опять пошло не так?

– Просто хотела… – скривился егерь. – Печь – это тебе не плитка.

Он заглянул в топку, осмотрел печь со всех сторон, а потом поднялся и выдвинул откуда-то сверху пластину с ручкой, на которую я раньше даже не обращала внимания.

– Нельзя топить печь, не проверив, свободен ли дымоход, – сказал Арс – Угарный газ убивает быстро и незаметно.

– О Великие Предки… – прошептала я, понимая, что он имел в виду.

И ведь знала об этом. Знала, но совершенно забыла, занятая пирогами. И если бы не Арс и его кот (теперь понятно, на что он злился), меня бы и открытое окно могло не спасти.

А егерь, тем временем, присел у топки и чиркнул спичкой. Повозился с моими щепками, поправил, и через минуту они бодро затрещали, поедаемые огнем. Арс сунул к ним тонкое полено. Высушенное дядей Толей до состояния пороха, оно тут же загорелось.

– Все.

Егерь поднялся одним слитным, гибкий движением. Я неосознанно засмотрелась и пропустила то, что он сказал дальше.

– Да? – спохватилась, когда пауза стала уж слишком длинной.

– Не сожги дом, – поморщился он. – Не закрывай заслонку, пока угли не прогорят и не остынут.

– Хорошо, – кивнула послушно.

Арс молча развернулся и вышел. Я проводила его взглядом и со вздохом вернулась к пирогам.

***

Конечно, приноровиться к печи оказалось непросто. Часть пирожков все-таки сгорела, но в итоге у меня получилось разобраться и приготовить первую вполне приличную партию выпечки. Да, пришлось неотрывно сидеть на жаркой кухне, подбрасывать дрова и каждые пять минут проверять противень, но в итоге я могла собой гордиться. Пироги вышли вполне себе неплохими на вкус, с поджаристой корочкой и ароматной начинкой. Капуста рассыпалась и таяла во рту. В луковых совсем не чувствовалось горечи, чего я втайне боялась. А на сладкие меня просто не хватило. Попробую завтра.

Правда, получилось пирожков гораздо больше, чем я рассчитывала. Ровно двадцать две штуки, если не считать безнадежно подгоревших, которые оставалось только выбросить. Столько мне точно не съесть.

Подумав немного, я выбрала десяток самых красивых пирожков, выложила из на большую тарелку, накрыла полотенцем и понесла к соседу. Не знаю, ест ли такое егерь, но отблагодарить его за помощь просто необходимо.

На улице уже почти полностью стемнело. Жара спала, а после натопленной кухни вечерний воздух казался потрясающе прохладным. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь ароматами, и зашагала через лужок.

Окно егерского дома призывно светилось среди деревьев, помогая ориентироваться, куда я, собственно, иду. Дом стоял самым последним с этой стороны Прилесья, и рядом с ним не было даже фонарей. К участку вместо асфальта подходила узкая грунтовка, за которой расстилался луг. Пройдя вдоль забора, я отыскала калитку и осторожно зашла во двор. Как и думала, здесь не было ни клумб, ни грядок. Только трава, деревья и не слишком новый, но явно мощный вседорожник.

Поднявшись на крыльцо, я перевела дыхание и постучала. Почти сразу дверь открылась, и на порог вышел егерь.

– Что еще? – хмуро проговорил он.

Под его пристальным взглядом я ощутила себя глупой школьницей, попавшейся строгому директору. Заранее приготовленные слова куда-то делись. И все, на что меня хватило, это протянуть ему блюдо и выдавить:

– Вот.

Он глянул на пирожки и хмыкнул:

– Принесла испытать стряпню, на ком не жалко?

– Ничего подобного, – возмутилась я. – Они нормальные!

– Правда? – На его лице без труда читался скепсис.

Из дома выбрался домовой и запрыгнул на перила, глядя на меня своими желтыми глазами. Под этим взглядом стало еще более неуютно.

– Я просто хотела поблагодарить вас за то, что помогли сегодня.

– Вот еще не хватало, – скривился егерь, показывая, в каком гробу он видит мою благодарность и меня вместе с ней.

– Ну, знаете! – Я разозлилась. – Нельзя быть таким… таким грубым и невоспитанным.

– Я хотя бы не лицемерю, – процедил он.

– Я тоже не лицемерю! И поблагодарить вас решила от чистого сердца. Пусть вам кажется, что его нет, но не нужно равнять всех по себе.

Выдав эту тираду, я сунула тарелку ему в руки. Толчок получился неслабым, хотя мужчина даже не дрогнул. Только машинально подставил ладони.

– Можете съесть, можете выбросить. Все равно. Мое дело сделано.

Я развернулась и отправилась к себе, гордо задрав подбородок. Да, меня всегда учили, что настоящая аристократка должна быть сдержанной и хладнокровной, не терять самообладания, даже если хамят прямо в лицо. Но с егерем у меня не получается быть хладнокровной. Потому что бесит. Бесит своим вечно хмурым видом, взглядом, которым будто подозревает меня во всех возможных грехах сразу. Вот что я ему сделала? Или он просто людей не любит? Тогда Арсу в лесу самое место.

Вернувшись домой, я еще немного попыхтела от злости, как закипающий чайник. Но потом успокоилась. Егерь – посторонний человек. Так что нет особой разницы, как он ко мне относится. Жаль, конечно, что не получится с ним поговорить по-человечески, но и ладно. Найду кого-нибудь другого. Поспрашиваю тех, кто живет тут не один десяток лет. Съезжу в Староград в нашу университетскую библиотеку, в конце концов. А егерь пусть и сидит себе сычом.

***

Арс смотрел на пирожки с легким недоумением, словно видел такое первый раз в жизни. Нет, его и раньше благодарили. Селяне, признательные за помощь в расчистке зимних дорог, в спасении огорода от паводков постоянно носят ему то яйца, то творог, то варенье. Лида Карпович зовет обедать и ужинать. Но эти кривоватые пирожки от Феодоры Домбровской стали полнейшей неожиданностью.

О том, что соседний участок принадлежит какому-то зажиточному семейству из Старограда, Арс знал давно. Но когда понял, кто на самом деле поселился рядом, чуть не сорвался. Домбровские были одним из самых влиятельных аристократических семейств в Рутинии. А аристократов с некоторых пор Арс почти что ненавидел. Поэтому решил, что для личного спокойствия будет держаться от нее подальше. Вот только не выходило. Его собственный домовой внезапно озаботился благополучием соседки и гнусавым мяуканьем звал Арса на помощь, когда та пыталась совершить какую-нибудь глупость.

Сначала колодец, сегодня печь. Арс не собирался становиться нянькой, но и игнорировать кота не мог. Во-первых, тот слишком громко орал. А во-вторых, если Домбровская тут убьется, плохо будет всем.

– Ну и что мне с этим делать? – спросил егерь у домового, держа блюдо на вытянутых руках.

«Можете съесть, можете выбросить», – вспомнился кипящий возмущением голос Домбровской. Арс ощутил что-то вроде укола совести и поморщился. Вот еще не хватало, переживать из-за нее.

– Уау, – зевнул домовой и перекатился на спину, вытягивая лапы и демонстрируя пушистое пузо.

В желтых глазах поселилось очень ехидное выражение, словно он не просто видел своего человека насквозь, но и прекрасно знал, во что все это в итоге выльется.

– Прекращай, – попросил Арс, сам не зная, о чем.

– Ур-р-р-р… – довольно протянул кот.

Егерь поморщился и понес пирожки на кухню. Не пропадать же добру. В конце концов, пахнут они вполне себе прилично.