Глава 14

Рабочая смена проходит гладко. Устаю, но все равно стараюсь поддерживать себя позитивным мышлением. Вот окончу университет, устроюсь на работу и вот тогда возможно станем лучше жить. Буду ходить в театр каждый месяц. А Маришке куплю современный планшет.

Ну а пока…

Пока я купила нам с Маришкой по пирожному. И сейчас особенно бережно держу целлофановый пакет в руках. Уверена, она очень обрадуется, когда увидит его. Сливочное, воздушное, с бисквитными коржами, сочной клубничной начинкой и шоколадкой посыпкой сверху. Ммм. Объедение.

За мечтами не замечаю, как добираюсь до дома.

Живём мы в самом центре, но в старом районе. Здесь построены самые первые высотки в нашем городе. Со временем они обветшали и потускнели.

Я люблю свой район. Он тихий, спокойный, без пафоса. Все свои, как в деревне.

Пазик номер семь останавливается на моей остановке. С грохотом открываются двери. Я выхожу на улицу и тихо вздыхаю. Улыбаюсь. Надеюсь, Марина ещё не спит и обрадуется моему сюрпризу.

Вокруг ни души. Только странный молодой человек сидит на скамье. Похоже, что спит. Зачем я делаю шаг к нему, не объяснить логикой. Может, хочу убедиться, что с ним все в порядке? А может, хочу стать для кого-то полезной? Может, ему нужна помощь?

Не удержав в себе необъяснимое любопытство, тихо переступая ногами, приближаюсь к нему. Смотрю молодому человеку прямо в лицо. В шоке пробегаюсь глазами по знакомым мужским чертам.

– Семён? – с ужасом вскрикнув, прижимаю ладонь ко рту.

Парень сильно побит. Белая футболка перепачкана грязью и кровью. Лицо похоже на сырой кусок мяса. Но все равно за этой кровавой страшной маской я узнаю его. Упрямый подбородок, крупноватый нос, четко очерченные поджатые губы.

Начинают дрожать от страха и волнения. Кто его так? Стая разбойников?

– Семён, ты живой? Семён? – я подхожу ближе и трогаю пальцем его плечо.

Присматриваюсь. Замечаю, как ровно и спокойно поднимается его грудная клетка. Дышит. Живой. Невероятное облегчение прокатывается волной по всему телу.

Долго смотрю ему в лицо. И только потом понимаю, что нужна помощь. Кладу пакет на лавочку и открываю рюкзак.

– Зачем мне это все? Зачем? – бормочу тихо в темноту.

Ищу мобильный телефон и набираю скорую помощь. Через пару гудков поднимается трубка.

– Служба скорой помощи. Слушаю вас.

– Здравствуйте. Срочно нужна помощь. Тут парня избили. Он весь в крови. Сидит на скамейке с закрытыми глазами. Я не знаю что с ним.

– Говорите адрес, – спокойно отвечают на том конце провода.

Я говорю адрес остановки. Медик сообщает, что вызов принят и кладет трубку.

Внезапно поднимается сильный ветер и заметно холодает. Семён сидит в одной футболке. От его вида становится зябко. Я передергиваю плечами. Мне и в куртке не уютно.

– Семён, проснись. Семён… Ты не замёрз? – я трогаю его плечо. Касаюсь более уверенно. Прислоняю ладонь к руке и держу несколько секунд. Его кожа горит настоящим огнем.

– Эх, Семён, у тебя температура, – шепчу сама себе.

Глаза парня неожиданно открываются и практически сбивают меня с ног. Скачком я отпрыгиваю от него и ошалело смотрю в узкие щелочки заплывших глаз.

– Ой, привет, – лепечу невнятно.

– Ницше? Какого хера ты тут делаешь? – хрипит парень в ответ.

Я рада, что он очнулся, но теперь не знаю, что с ним делать?

– А я тут живу! – брякаю, что первое пришло в голову.

Он хмурится и ворочается на лавочке. Совсем немного меняет положение тела и тут же шипит от боли. Здорово ему досталось…

– Прямо здесь живёшь? – снова закрывает глаза и вытягивает вперёд ноги.

– То есть… Я хотела сказать, что живу в этом районе. Дом вон там за твоей спиной, – показываю пальцем в сторону своего дома.

– Черт, как плохо, голова трещит, – корчится парень и приоткрывает один менее пострадавший глаз. Смотрит на меня вопросительно, будто не понимая, что я тут делаю.

По логике, мне следует уйти. Немедленно! Не оглядываясь! Ведь Семён когда-то поиздевался надо мной, посмеялся, унизил перед своими друзьями… Но я продолжаю стоять на месте и внимательно изучать его. Не могу я вот так взять и оставить человека в беде. Даже такого хулигана, как он.

– Семён, у тебя температура… Очень высокая.

– Какого черта ты вызвала скорую? Со мной все в порядке, – потирает лицо. Затем смотрит на руку и матюгается. Испачканную в крови ладонь вытирает о джинсы.

Я молчу. Отхожу чуть дальше от него. Мне здесь не место. Пора идти домой. Я для него никто и звать меня никак. Он даже имени моего не знает.

Чего я тут делаю, и правда? Мы с ним совершенно не знаем друг друга. А факт того, что нам нужно делать общую презентацию совсем не означает, что мы должны общаться и спасать друг друга в чрезвычайных обстоятельствах.

Ноги словно приросли к земле. Я вижу, что ему плохо и не могу уйти.

– Уже уходишь? – интересуется вдруг Семён.

Но не смотрит на меня. Сидит, облокотившись на железную стену остановки, и смотрит перед собой.

– Нет. Я дождусь пока тебя заберут, – тихо отвечаю и стараюсь не смотреть на него.

Отхожу ещё дальше. Стоять с ним поблизости до жуткого нервозно. У него сильная аура. Мне такая не под силу. Я чувствую каждой клеточкой своего тела безумное напряжение.

Вздыхаю и гляжу на часы. Уже прошло пять минут. Где же скорая?

– Отменяй все. Я никуда не поеду.

– Почему? Вдруг у тебя травмы какие. У тебя кровь течет. Надо остановить. Ты в ужасном состоянии, если быть откровенной…

– Ну и черт с ней. Пусть хоть вся вытечет. Буду без крови жить, – усмехается он с какой-то непонятной горечью в голосе.

Я пропускаю реплику мимо ушей. Чего он такой весёлый? Его избили. А он продолжает дерзить и строить из себя напыщенного повелителя жизни. Словно ему все нипочем. Или это маска или он есть такой на самом деле – понять пока не могу.

Так мы проводим ещё пять минут в полном молчании. Мне кажется, он смотрит на меня, хотя не уверена. Он слегка повернулся в мою сторону и просто молчит. А я нервно хожу из стороны в сторону, обняв себя за плечи. Покусываю губы в волнении. Прошу внутри себя, чтобы помощь поскорее прибыла.

Его увезут. Я пойду домой. И мы оба забудем этот случай уже завтра. Он-то уж точно…

– У тебя есть вода? – вдруг нарушает тишину.

– Нет.

– Черт, пить охота. Сушняк.

Он медленно поднимается со скамейки и встаёт в полный рост. Но тут же, чертыхнувшись, снова садится. Закрывает глаза и замирает. Дышит глубоко.

Ему становится хуже. Я, преодолевая страх, подхожу к нему и долго смотрю в лицо.

– Где же эта помощь? Что же она такая не скорая? – бормочу в тишине.

– Мне не нужна скорая. Я сейчас посижу немного и поеду домой, – отвечает закрытыми глазами.

– Ты весь дрожишь. И… И у тебя температура. Семён, не будь упрямцем, – произношу, некстати забыв, КТО передо мной сидит.

До боли закусываю губы. Что я говорю? Кому я говорю? Я привыкла быть опекуном, у меня сестра младшая и я всегда заботилась о ней. И сейчас воспитательный упрек вырвался сам по себе.

– Да что ты заладила? Температура, температура. Мать твою, лучше принеси воды.

– Где же Скорая? Почему так долго никого нет? – игнорирую его ругательства. Надеюсь, это просто выражение его общего состояния, а не обращение ко мне.

– Пока они едут, я уже откинусь, – смеётся Семён.

Я злюсь. Да что он за человек такой? В чем-то он, конечно, прав. Скорой помощи бывает не дождешься. Когда она так нужна, ее нет.

– Эй, как тебя там? Сделай одолжение – отмени ее. К черту все. Не поеду никуда по-любому! Отмени вызов. Я же сказал – мне не нужна помощь! Ферштейн?

Он говорит с такой грубостью и злостью, что я ахаю. Слезы выступают из глаз. Да ну его со своими оскорблениями! И правда, чего это я заладила? Он взрослый парень, ему не пять лет. Пускай сидит тогда здесь один. Все что было в моих силах, я сделала. Больше терпеть его вздор я не намерена.

– Хорошо. Отменю. Как знаешь, – сказав это по возможности вежливо, отворачиваюсь и быстро ухожу от него.

Он ничего не отвечает. Сидит, как и сидел, даже не взглянув на меня. Семён в плачевном состоянии, но отказывается от поддержки. Ну что ж. Это его право. Нет так нет.

Ухожу, повесив голову. Мне становится его искренне жаль. Честно. По-человечески. Почему не захотел принять помощь? Может, все дело во мне? Он не хочет иметь со мной дело? Даже сейчас, когда ему нужна помощь – не хочет общаться со мной? Конечно, ведь для него я Ницше, Секондхенд. Где он? И где я? У него на уме клубы, тусовки… А у меня книги и учеба. Он богатый парень, а я, наверное, самая бедная студентка из всех в университете.

Мы из параллельных вселенных, и наши линии жизней никогда не должны были встретиться.

Но почему-то судьба сталкивает нас снова и снова? В чем вообще дело? Почему именно моя остановка, и он на ней?

* * *

По дороге звоню в службу скорой помощи и, скрепя сердцем, отменяю вызов. Он взрослый, надо это не забывать. Справится сам. На худой конец позвонит своим друзьям, и они спасут его… А вот вопрос, где его друзья сейчас? И почему он до сих пор не позвал их?

Дом встречает тишиной и уютным бормотанием телевизора. Марина смотрит мультфильмы. Почему-то сразу ощущаю эту уютную мягкую тишину и спокойствие. Такой резкий контраст по сравнению с напряжённым молчанием Семёна. Но несмотря на уют внутри все равно ощущаю волнение. Переживаю за него, честно. Не знаю, как это объяснить. Просто он там один… С сильным ознобом, уставший, в крови…

– Дашка пришла, ура, – сестра выходит ко мне и обнимает в приветствии.

– Привет. Скучала? – медленно снимаю старенькие полусапожки и ставлю в уголок.

Вешаю куртку на крючок.

– Скучала. Конечно.

– Уроки сделала?

– Сделала.

– Вот и молодец. А у меня для тебя кое-что есть, сюрприз, – улыбаюсь произношу и тут же понимаю, что пришла без пакета.

– Какой сюрприз? – радостно спрашивает сестра.

Я осматриваюсь и понимаю. И верно! Верно, забыла пакет на скамье.

– Ой, Мариш, я забыла! Забыла кое-что на скамейке. Я сейчас. Пять минут, – спохватившись снова надеваю сапоги и сдергиваю куртку с крючка.

– Ты куда, Даш? Чего забыла-то? – в недоумении хлопает глазами Марина.

– Пирожное. Купила нам в кафе. Специально взяла самое вкусное. И забыла на остановке. Знакомого встретила и заговорилась. И пакет оставила. Ой, подожди. Принеси воды. В бутылочку налей. На окне стоит на кухне маленькая такая.

– Да что случилось, Даш?

– Мариш, давай без вопросов. Пожалуйста, сделай, как я прошу. Принеси воды. И я побегу.

– Сейчас принесу, только не переживай ты так. Все сделаю. Боже мой…

Марина уходит. А я, нервно покусывая губы, надеваю куртку. Почему-то больше переживаю за Семёна, чем за пирожные. Но почему? Почему его болезненный вид вдруг так сильно повлиял на отношение к парню?

Марина возвращается через минуту с маленькой бутылочкой кипяченой воды.

– Держи.

– Спасибо. Я скоро! Не ложись без меня спать, – беру воду.

Выхожу на лестничную площадку и быстро спускаюсь по ступеням. На улице вновь окутывает беспокойство. Но все равно иду вперёд.

Заметив остановку, прищуриваюсь. Вижу Семёна. Не ушел. Но он не сидит. Он лежит на скамейке с поджатыми ногами. Эх, Семён, Семён. Как чувствовала, что не надо слушать тебя, а дождаться скорой помощи.

Ускоряю шаг, убирая пушистые волосы от лица. Что я ему скажу? И стоит ли вообще с ним разговаривать снова? Просто заберу свои порожные и пойду спокойно домой.

Но увидев его, в оцепенении застываю. У меня сжимается в тревоге сердце. Он дрожит, скрестив плотно руки на груди. Глаза закрыты. Его сильно трясет.

– Семён, Семён – это снова я. Как ты? – прислоняю руку ко лбу и обжигаюсь точно от горящей свечи.

Он молчит, но кажется слышит меня.

– Семён сколько ты здесь просидел? Сколько до меня. Тебе нужна помощь. У тебя просто будет воспаление…

– Часа два, наверное… – вдруг тихо отвечает он.

Я вздыхаю, понимая, что просто выбора у меня нет. Ему нужна первая помощь. А потом… потом обязательно отправлю его домой.

– Вставай пошли, – командую твердо, поняв, что с ним надо преодолеть всю скромность и стать жёстче.

– Куда? Разве я ещё не сдох?

– Ко мне домой. Вставай. Мне тебя не поднять. Ты слишком тяжёлый. Наберись сил и вставай уже.

Семён открывает глаза. Смотрит так долго на меня, что становится неуютно. Мы молчим в тишине ночи.

Сейчас перед собой вижу не грубого дикаря, а раненого человека которому необходима помощь. Слетает незримо вся шелуха его пафоса. Ему нужна помощь человеческая, добрая. Моя помощь. Если откажется, я уйду и будь что будет. Не стану навязывать свою добродетель.

– Пошли, – вдруг соглашается он.

И как током ударяет по нервам. Жар неловкости и стыда бросается в лицо. Боюсь. Но позвала к себе. Его… Его! Семёна Графова! А он! А он согласился… Невероятно.

– Щас погоди, попробую встать. Черт, как херово. Словно бульдозером проехались…

Семён поднимается и оказывается в сидячем положении. Осматривается и хочет поднять голову, чтобы взглянуть на меня. Но у него не выходит. Ему плохо.

– Попей, может, станет лучше! – протягиваю бутылку с водой.

Парень делает несколько глотков и ставит бутылку на лавочку. Медлить нельзя. Ему нужны таблетки.

– Все, вставай. Здесь недалеко идти. Пошли.

Захватив пакет со скамейки, протягиваю ему руку. Он неожиданно хватается за нее. Горячая шершавая ладонь оказывается слишком большой. Моя маленькая ладошка утопает в ней.

– Я помогу дойти. Но надеюсь, что мне не придется тебя нести. Я не Геракл!

Семён просто ничего не отвечает и принимает мою помощь.