Глава 21

На игру пришла вся наша школа и половина соперников. Зал гудел оравой голосов в ожидании предстоящего зрелища.

Я нервничала, глядя на скамейку, которую заняли девчонки из танцевальной команды. Даже с моего скромного заднего ряда было видно, как потряхивало одну конкретную участницу. Она заламывала пальцы и нервно кусала губы: я делала то же самое. Пробегаю глазами по толпе спереди и сбоку. От неожиданности моргаю, замечая Софу.

Девушка спокойно сидела на трибуне, устремив взгляд на площадку. Не замечала за ней любви к спорту, а к этому конкретно она не испытывала ничего, кроме лютой ненависти. Решила удостовериться в сбывшихся прогнозах?

Останавливаю свои мысли. Нет, ничего не сбудется. Алиса справится. Сжимаю кулаки, послав ей мысленно все свои силы.

Команды выходят в центр зала, останавливаются около арбитра.

Игнат шагает во главе, такой спокойный и в то же время дерзко уверенный в себе. На нём форма с эмблемой нашей школы — орёл.

— Мы орлы сильнее всех, нас сегодня ждёт успех! — прокричала стайка девчонок справа от меня. Они растянули огромный плакат с изображением капитана команды.

Я закатила глаза. Тоже мне, патриотки.

Если их целью было привлечь внимание, то они этого достигли. Парни из команды подняли руки в рупор и пару раз крикнули в качестве поддержки юным болельщицам. Но вот взгляд Игната обращён не на них.

Благодаря им он находит меня. Цепкие глаза выхватывают мой взгляд из общей массы. Улыбка растягивает его губы: он рад меня видеть. Я замираю, забывая дышать. Контакт длится всего пару секунд, но этого достаточно, чтобы бросить меня в жар.

Парень отворачивается, когда кто-то хлопнул его по плечу. Незнакомый мужчина поднимает мяч вверх, свистит. Игроки подпрыгивают, стараясь первым ударить по мячу. Игра началась.

Игнат первым касается заветного прыгучего шара, толпа радостно кричит, опережая события, возвращая меня в недалекое прошлое.

С того вечера, как я влюбилась в него, не пропустила ни один матч и тренировку. Но первый увиденный оставил особый отпечаток. Я любовалась парнем, восхищаясь его проворностью и скоростью. Он буквально парил над полом, словно собирался взлететь над миром, оставив земное бренное позади. Его мечта была впереди, под небесами, куда я сама стремилась — в Поднебесную. Здесь и сейчас он делал это за нас двоих. Краски и звуки вокруг меня взорвались, перенося в иную реальность. В одну минуту одиночество отступило, а я ощущала единение, будто на трибунах не покинутая дочка в большом пустом доме, а пара мечтающих людей, однажды сделавшие их реальностью. Вместе.

Игра идёт своим чередом. Мяч перебрасывается из рук в руки. Парни прыгают, стараются забросить его в желанную корзину.

Семён резво уводит мяч у соперника, отбивает по полу, уворачиваясь от атаки, пасует Игнату. Тот делает несколько поспешных шагов, забрасывает трёхочковый. Болельщики ликуют. Команда не радуется и не расслабляется, счёт пока равный, а мяч уже вернулся в игру.

Громкий звук оглашает конец первого периода и начало двухминутного перерыва. Игроки подбегают к своим тренерам. Хватают бутыли с водой и полотенца, чтобы вытереть пот с лица и шеи.

Игнат не отделяется от команды, но глаза его обращены не на тренера. Он смотрит на меня так внимательно, словно ожидая чего-то. Я кивнула, а затем улыбнулась. И парень ответил мне тем же, когда Руслан Тимурович окликнул его. А я вновь ощущаю на себе еще один взгляд. Опускаю глаза, чтобы посмотреть на девушку, но Софа поспешно отворачивается.

Соперники наступают друг другу на пятки. Никто не хотел уступить. Игнат боролся, в прыжках соревнуясь с мячом. А я следила за ним, признавая, что вновь готова дать ему шанс. После всего. И несмотря на то, что было. Колени дрогнули, когда он забросил мяч в кольцо, а затем обернулся ко мне. Слабая и бесхребетная, но еще не разучившаяся мечтать.

Я не заметила, как пролетело время. Моргнула, опомнившись, когда парни бегом покинули площадку, чтобы разволиться на скамейках, а их место заняли девчонки из танцевальной группы.

Алиса вышла последней. Она выглядела шикарно: накрашена, с прямыми ухоженными волосами, в красивом костюме, состоящем из обтягивающей майки и шортов. При этом её нервозность уже невозможно было спрятать. Оно буквально сочилось из нее, окружая темной аурой.

Она огляделась. Я замерла в тревожном ожидании, едва сдерживаясь, чтобы не закрыть ладонями нос и губы. Меня остановило то, что подруга точно знала, в какой стороне можно искать мою фигуру глазами. Я не хотела, чтобы она видела мой страх.

Парни захлопали в ладоши, когда девушки заняли свои позиции в три ряда, словно на подбор. Неподвижными остались только Семён и Игнат. Один уставился на Алису, боясь сделать вдох, другой спокойно попивал из бутылки. Музыка заставила мои нервы задрожать, словно гитарные струны. Ничего необычного: очередная популярная попса. Закусываю губу: танец начался.

Остальные участницы вели себя уверенно, в моментах вызывающе, наслаждаясь вниманием. Как учителя позволяли им такие порывы — для меня загадка.

Алиса же едва поспевала за ними. Но, учитывая ее изначальные умения и количество тренировок, справлялась она отлично. Лучше, чем я ожидала. Легкие расслабляются, давая глубже вдохнуть, чтобы насытить кровь кислородом.

Смотрю вниз, чтобы убедиться: Софа тоже следит и волнуется. Тихо усмехаюсь, увидев, как она возбужденно кусает ноготь большого пальца правой руки. От него скоро ничего не останется.

Движения группы становятся сложнее, комбинации меняются, ускоряясь. Тут и начинаются проблемы.

Подруга сыплется, вижу панику на её лице. Машу руками, давая понять, что поддержка здесь. Но Алиса не смотрит. Она теряется. Её взгляд сосредоточен на ногах — не помогает. Она запуталась в движениях, нога зацепилась за ногу. Девушку мотнуло в сторону, сшибая участницу сбоку. Та, не ожидавшая такого подвоха, грохнулась на ягодицы, а Алиса приземлилась на неё. В ужасе прикрываю рот рукой, справляясь с желанием вскрикнуть.

Зрители же не стали сдерживаться. Одни злобно насмехались, другие закричали и пуще прежнего захлопали, словно им понравилось шоу. В который раз убеждаюсь, что люди, в частности подростки, неравнодушны к чужому несчастью. Они с удовольствием понаблюдают за чужим падением, заедая шоу попкорном.

Вместо того, чтобы быстро среагировать, помочь подняться упавшим и продолжить выступление, девчонки остановились, обернулись, проверяя степень катастрофы.

Враз вычислив виновника, они злобно уставились на неё. Никто не решился подойти, кроме Мари.

Она покинула своё место в первой линии, чтобы доброжелательно протянуть руку помощи Алисе. У подруги покраснело лицо. А волосы, казалось, потеряли блеск, от стыда вновь начав виться, будто пытались спрятаться в завитках.

Девушка приняла руку, неуклюже поднявшись на ноги. Она застыла, широко раскрывшимися глазами уставившись на смеющихся зрителей, собравшихся не для игры, а для стендап комедии.

Подруга качает головой, словно не веря, что это произошло именно с ней. Мари положила руку на её плечо в знак поддержки. Она что-то сказала, но я всё равно видела, как покраснели глаза Алисы.

Она бросилась в проход, ведущий к раздевалкам. Последнее, что я увидела — это как Игнат сильно толкнул Сёму, побуждая того встать. Он уже сделал шаг, чтобы устремиться за своей девушкой, но дорогу ему перегородил Миша. Он что-то закричал, активно жестикулируя, указывая на табло со счётом.

Дальше смотреть не было смысла. Парню самому придётся решить, что ему дороже.

Игнат обернулся ко мне. Поймав его взгляд, я поджала губы, схватила рюкзак, развернулась и побежала вверх, прочь с трибун. Мне нужно было найти подругу.

Найти её оказалось не сложно. В то время как разозленный рой шершней в оболочке красивых девчонок из танцевальной команды заняли свои скамьи, одна участница спряталась за дверью их раздевалки.

Я вошла в помещение, зная, что увижу. Но от этого мое сердце не перестало сжиматься и кровоточить.

Алиса сидела на полу у своего открытого шкафчика. Согнутая фигура дрожала от громких рыданий. Услышав меня, она подняла глаза, но, увидев, заплакала еще протяжнее.

— Он собирался прийти, но его не пустили парни, — успокаиваю себя, ведь это не ложь, но и не правда. — Третий тайм начался, а он же теперь основной игрок.

— В этом-то и проблема, — хлюпая, выдавила подруга.

Я опустилась на колени, чтобы потянуться к ней. Но девушка отстранилась.

— Он теперь звезда школы, а я…

Алиса протяжно завыла. Глаза защипало, я шмыгнула носом. Обида за родного человека отзывалась во всем моем теле.

— А ты самая лучшая девушка в этой школе.

— Неправда.

— То, что ты не умеешь танцевать, не делает тебя хуже. И если он этого не видит, то это его проблемы.

— Я попыталась…

— Да, ты сделала, что могла.

— И что мне теперь делать? Я не…

Дверь медленно поплыла в сторону. Алиса резко замолчала, я замерла в ожидании. Но когда увидела, кто протиснулся в открывшееся пространство, тут же подалась вперед, закрывая собой подругу

— Зачем ты пришла? — Я не ожидала от себя такой грубости, но и от Софы не предполагала подобной выходки. — Поиздеваться? Чтобы сказать, что была права?

На бледном лице девушки отразилась мука. Она опустила голову, очки тут же поехали вниз. Софа поправила их пальцем.

— Нет. Я ничего подобного не хотела сказать.

— Лучше уйди.

— Пусть, — Алиса поспешно поднялась, испугав меня, — давай скажи. Я хочу это услышать.

Софа нервно заламывает пальцы. От её заносчивой уверенности не осталось и следа. Сейчас перед нами была та девушка, которую я знала раньше. Временами грубоватую, но всегда готовую вступиться за подруг.

— Я просто хотела спросить, как ты.

Алиса же обратила разочарование в гнев.

— Отлично. Просто чудесно. Замечательно. Как же еще? Я все такая же бесхребетная дура. Обе ноги у меня левые, и я все еще люблю самовлюбленного придурка. Я и так все знаю! И теперь я еще посмешище. Вся школа будет смеяться и тыкать в меня пальцем…

Она жестко плюхается на пол, закрывая лицо руками. Рыдание вновь сотрясает воздух в помещении.

Софа вздрогнула, не ожидав такого перфоманса. Она никогда не была поклонником слез, а когда рёв превышал допустимые децибелы, её натура старалась избавиться от раздражающего фактора.

Вот и сейчас прагматичный характер противился, несмотря на то что, я все еще верила в это, она любила своих подруг.

Отворачиваюсь от нее, чтобы вновь попытаться обнять Алису, но и в этот раз она отстраняется от меня. Тогда я сажусь рядом, готовясь поддерживать одним своим присутствием.

Софа переступила с ноги на ногу. Она нервничала. Откидываю голову назад, упираясь в шкафчик, закрываю глаза. Поэтому не вижу, как Софа решается сделать то же самое.

Она опускается на кафельный пол с другой стороны, и Алиса не прогоняет её. Мне даже кажется, что в тот момент поток слез уменьшился. А через минуту вовсе прекратился. Остались лишь всхлипы. Но и они вскоре исчезли, заменив хриплой тишиной.

Не знаю, сколько прошло времени. Казалось, мы погрузились в общий транс. Моя голова была пустой, я ничего не чувствовала. Словно все ощущения и эмоции высосало из груди, оставив оболочку. Я опустила глаза на свои ногти, удивившись окровавленному заусенцу. Когда успела расковырять?

В голову пробираются мысли об Игнате. Как он там? Матч уже закончился? С каким счетом?

Три головы разом поднялись, когда дверь широко раскрылась. Мы в унисон втянули воздух со свистящим звуком, увидев на пороге виновника истерики собственной потной тушкой в мокрой баскетбольной форме. Он тяжело дышал, а глаза его тревожно бегали по раздевалке, пока не остановились на нас, нелепо оккупировавших пол.

— Ты..!

Софа подскочила, готовясь атаковать разъяренной кошкой, но я смогла это предугадать, поэтому тут же оказалась перед ней.

— Идем.

Хватаю её за руку, чтобы вытащить в коридор, дав парочке разобраться самостоятельно. Софа сопротивлялась, но я была непреклонна.

— Не надо оставлять их наедине! — возмутилась она, когда я прикрыла за нами дверь, и поспешила прочь, пока опять не услышана чего-нибудь лишнего.

— Именно это им и нужно, — бросаю, не оглядываясь.

— Но он снова навешает ей лапшу на уши! — Девушка топнула ногой, но и это не возымело никакого эффекта.

— Пусть.

— Тебе все равно?

— Нет.

— Куда ты идешь? К нему?

— Да, — ответила так тихо, что услышала только я.

Громкие голоса вывели меня к главному выходу из спортзала. Я ожидала увидеть сияющие лица и оживленный пересуд. Но вместо этого передо мной предстала унылая картина.

Школьники медленно и вяло двигались по коридору. Их глаза тускло смотрели на свои ботинки. Радость, бурлящая на трибунах, вытекла сквозь пальцы.

Ускоряю шаг, поняв, что случилось.

Игнат

Что-то щелкает в голове, когда я вижу, как она уходит. Я понимаю, правда понимаю, куда и зачем, но эгоист внутри меня вопит от несправедливости. Почему парень этой девчонки не побежал следом? Я даже подтолкнул тугодума, но он предпочел послушать болвана Мишку, который и так уже навешал лапшу на его оттопыренные уши.

Зал потерял свою яркость, даже оранжевый мяч потускнел. Голоса становятся приглушенными, я не чувствую ничего, кроме разочарования. Азарт пропал, а вместе с ним и настрой.

Соперники учухали брешь, словно гончие собаки напали на след. Их игра становится агрессивнее, а наша превращается в унылую защиту.

Сёма оглядывается на трибуны каждые несколько секунд. Мне же не нужно смотреть, чтобы знать, что её там нет. Голова пуста и одновременно словно набита песком. Тренер злится. Его агрессия волнами расходится по залу. Нам не поздоровится, если мы проиграем. Он выпотрошит нас как рождественских гусей.

Передача не сыграла, я поймал мяч, но не смог защитить его. Он летит в нашу корзину все чаще. Счет на таблоиде перевешивает в сторону соперников.

Матч заканчивается полным разгромом. Тренер басит, но для меня это лишь белый шум. Команда косится, не скрывая разочарования. Стираю пот со лба: это провал.

— Какого чёрта, бро? — решил высказаться Егор. — Потерялся на поле? Или забыл как выглядит кольцо?

Поджимаю губы, зная, что не должен пылить, но злость раскаляется и без того натянутые нервы.

— Ты бы лучше за своими ногами следил, а то, похоже, обе левые. Хочешь я это исправлю?

— Э, парни, харе, не надо так, встревает Лёха. — Все хороши. Все облажались.

— А где этот, наша новая звезда лопоухая? — не унимается Егор. — Это его там курица упала?

— Захлопнись уже!

Оборачиваюсь, понимая, что Семён не вошёл в раздевалку с нами, свернув по дороге.

Иду в душ, стараясь не слушать, как парни обсуждают предстоящую вечеринку. Даже думать о ней не хочу. Это будет их способом разгрузки, можно представить, как они будут развлекаться. Лучше б они остались дома.

Вода стекает по подбородку, сердце стучит так сильно, что рёбра скрипят. Разочарование холодом проходит по позвоночнику. Страх сковывает мышцы. Что дальше?

Мишка пытается мне что-то сказать, преграждая выход из душевой. Я отмахиваюсь, обходя друга. Вещи летят в сумку, я надеваю школьную форму. Затягиваю галстук, не имея понятия, куда двигаться дальше.

Шум раздевалки смолкает, когда я открываю дверь и замираю на пороге. У стены напротив стоит она. И ждет меня?

Её лицо напряжено, а в глазах сочувствие. В горло словно залили мёд: сладкий, обволакивающий. Я шагнул вперед, не обращая внимания на окружающих. Коридор не был пуст, а за моей спиной маячила команда, но весь мой мир сузился до одного человека.

Веки опухли, а мелкий носик покраснел. Плакала? Короткие волоски выбились из косички. Но даже так, с прикушенной до крови губой, она выглядела до ужаса милой. Обнять её было единственным моим желанием.

— Как ты? Я не видела, чем кончилась игра, но… — Маша не договорила, запнулась, оглянувшись. Продолжила, потупив взгляд: — Думаю, что не очень хорошо. Мне жаль, я…

Я шагнул к ней, девушка моргнула и замолчала. Наклоняюсь, чтобы поделиться с ней:

— Мы проиграли. Я налажал.

— Не говори так.

Она поднимает руку, чтобы убрать растрепанную после душа челку с моего лба. Шёпот сбоку пугает её, заставляя отпрянуть. Подавленно выдыхаю, проклиная невольных свидетелей.

— Идём.

Хватаю девушку за руку, потянув к выходу, краем глаза замечая сдвинутые брови и хмурый взгляд Мишки. Его затаенная обида обещает аукнуться мне стократно. И я даже знаю, что он сделает. Уже через минуту в его руке как по волшебству появится телефон, а наш общий друг узнает и о проигрыше, и о нарушении дебильного правила.

Позабочусь об этом потом. Тонкая рука греет кожу, пробираясь сквозь нее, током заряжая вены. Он стремительно поднимается вместе с кровью до самого сердца. Это чувство замещает все другие, не оставляя место щемящему страху.

Маша не убирает свою руку, не отстраняется, когда мы забираем куртки и проходим кучку школьников, столпившихся у двери. Они не замечают нас: слишком увлечены обсуждением провального матча.

Улица встречает нас порывистым ветром, вынуждающим застегнуться на все пуговицы. Девушка надевает шапку, я улыбаюсь, наблюдая за ней.

Стемнело. Идем, не глядя. Небольшие каблучки её ботинок стучат по тротуару.

— Как твоя подруга?

Маша шумно вздыхает.

— Расстроена.

Этого следовало ожидать. Вся надежда только на Сему.

— И всё?

— И ревет как белуга.

— Ты тоже?

Девушка пожимает плечами.

— Она же моя подруга.

Будто это все объясняет. Сдаётся мне, я не знаю, что такое настоящая дружба.

— Давно вы дружите?

— С первого класса. Вы со своим другом тоже?

Морщусь.

— Я бы не назвал нас друзьями.

— Как это? — В её голосе слышится подозрение.

— Раньше я так думал, но в последнее время сомневаюсь.

Маша молчит какое-то время, а затем выдает философские мысли, которые, как ни странно, до нелепости просты и понятны.

— Дружба — это сложно. Мы все разные, у всех свои характеры. Ссор не избежать.

— Но ты плачешь вместе с подругой, а я уже не считаю его своим другом.

Сколько бы ни думал, так и было. Когда-то Мишка был близок, но, посмотрите, что с нами стало? В какой момент что-то пошло не так?

— Куда мы идём?

— Я провожу тебя домой.

Сплетаю пальцы, радуясь, что ее рука еще греет мою. Холод вокруг уже не кажется парализующим. Я мог бы идти так целую вечность. Но мы уже подходим к её дому. Свет не горит: никого нет.

— Хочешь зайти на ужин?

Маша оборачивается. От её вопроса сердце дергается. Я бы с удовольствием. Вместо того чтобы согласиться, я качаю головой.

— Нет, я пойду домой.

— Звучит безрадостно.

— Меня ждёт разгром от отца.

От одной мысли об этом легкие сжимаются. Мне не удастся избежать кары небесной.

— Из-за проигрыша? Он сильно расстроится?

Красивые глаза увлажнились. Протягиваю руку, чтобы провести по её прохладной щеке.

— Не то слово.

В пустом доме не было слышно ни звука. Тишина настолько оглушающая, что когда я закрыл дверь, отделяя себя от естественного шума улицы, состоящего из незнакомых голосов, шарканья ботинок, скрипа шин об мокрый асфальт, брызг луж, на секунду показалось, что оглох.

О том, что отец дома, говорил лишь тяжелый сигаретный дым. Настолько плотный, что я мог видеть его в воздухе. Серая пленка.

Сам мужчина сидел на лестнице, откинувшись на ступеньки. В его пальцах светилась дорогая сигарета. Маме никогда не нравился её запах. Он напоминает удушающую гарь костра в замкнутом помещении без форточек с примесью вишневой сладости.

— Вот и ты. Не думал, что вернешься домой.

— Куда я должен был пойти?

Стараюсь задержать дыхание, но смрад все равно пробирается в легкие, грозя задушить.

— Сбежать вслед за своей мамашей.

Его отношение к матери не было уважительным, когда она жила с нами — не стоит ожидать, что он станет относится к ней лучше после её ухода.

— Я никуда не собираюсь бежать.

Затяжка заставляет огонек полыхнуть.

— Звонил тренер. Ты расстраиваешь не только меня.

Ноги дрогнули, только сейчас почувствовав нагрузку.

— Играл не только я. Это общий проигрыш.

— Разве ты не считаешь себя звездой этой команды?

Стискиваю зубы. Моя самоуверенность грохнулась с орлиной высоты, размозжив череп о камни.

— Молчишь?

— Знаешь, почему я не считаю тебя своим сыном? — Голос мужчины становится скрипучим и тягучим: в нем больше яда, чем в дыме вокруг. — Она любит рассказывать, что я был единственным, что это я испортил ей жизнь, бла-бла-бла. — Он насмехается над своей женой. Сжимаю кулаки, сдерживая злость. — Но правда в том, что нас познакомили знающие люди. — Кожа покрывается мурашками вперемешку с морозным пощипыванием. — Она хотела богатого мужа, а я — породистую кобылку для продолжения рода. И потомство появилось подозрительно поспешно. Все же я смирился, решил дать тебе шанс доказать, что ты — мой сын.

Я был уверен, что он уже давно выяснил. Мог ли я ошибаться?

— Зачем делать это, если можно просто сделать тест на отцовство?

Отец тушит сигарету, вдавливая её в хрустальную пепельницу, небрежно кинутую на лестницу.

— Значение крови преувеличенно. Я с презрением наблюдаю, как идиоты носятся со своими утырками-молокососами, потому что они — их кровь и плоть. Мне же нужен такой наследник, за которого не будет стыдно.

Мужчина, которого я называю отцом, поднимается на ноги, чтобы нависнуть надо мной черной тучей, заполняя собой весь пролет, загораживая мне путь к комнате.

— Так что запомни, будь ты хоть сто раз моим сыном, я выкину тебя вслед за мамашей, дай только повод.

Я впервые ощутил это. Комната сужается. Пустота внутри взрывается, поглощая весь кислород. Становится сложно дышать. Понимаю, что моя значимость не больше букашки под забором. Этот человек растопчет её носком своего ботинка, даже не взглянув.

— Подумай об этом. И возьми себя в руки.

Угроза. Зная отца, могу сказать, что она не пустая. Теперь цель не просто доказать, а выжить здесь.

Он уходит, оставляя меня наедине с мыслями.

Никчемное ничтожество.

Я так старался вылезти из своей шкуры. Раз за разом наступал на свое горло. Чтобы что?

Когда все пошло не по плану? Где я свернул не в ту сторону?

Будто наяву вижу блестящие глаза и мягкую улыбку. Тот вечер в гараже, когда я впервые узнал, как её зовут? Или нет, раньше: когда увидел её фигуру на трибунах?

Она обронила семечко в моей душе. Из него успело вырасти огромное дерево с длинными колючими корнями, заполнившими все мое тело. Рукой неосознанного кукловода девушка может править мной по своему желанию. И я побегу за ней, куда позовет.

Знает ли она сама об этом?

Это то, что ранит меня и одновременно дарит тепло.

Слабость. У меня появилась слабость.

Я шел к своей цели, пока не оступился. Она не поможет мне выжить в этом мире.

Холод бодрит и дарит ясность ума. Тепло морит, я теряю концентрацию.

Нужно выдернуть все корни, пока я не пал к её ногам.

Телефон вибрирует, достаю его из кармана. Кривлю губы, увидев сообщение от Захара.

«Возьми трубку. Надо поговорить».

Я знаю, что он хочет мне сказать. Еще понимаю, что нужно сделать, чтобы вернуть все на свои места.