Глава 20

Маша

Красное лицо Софи буквально кричало о том, что плотину скоро прорвет. Она готовилась к бою, и я боялась узнать, кем станет её соперник, и с ужасом представляла, что от него останется.

Мою спину покалывает: я кожей ощущаю его взгляд. Алиса ерзает на стуле, чувствуя напряжение. Удивлена, как ещё стол не завибрировал.

Тарелки у всех почти полные: аппетита ни у кого не было. Одна подруга злилась, другая — нервничала, а я зависла на краю весов, старательно балансируя. Один неверный шаг, и все усилия скатятся в яму.

Мой телефон оповещает о входящем сообщение. Под подозрительным взглядом открываю приложение, чтобы увидеть появившийся диалог с неизвестным номером.

“Ты придёшь на игру?”

Закусываю нижнюю губу, чтобы сдержаться и не обернуться. Набираю ответ.

“Нет”.

Обманываю, ведь на игру я собиралась.

Нет, не так.

Я шла не на саму игру, а на выступление Алисы. Хотела поддержать подругу и, возможно, подстраховать. Как это сделать, я не имела ни малейшего представления, решив действовать по ситуации. Успех — ликование, провал — стать источником незаканчивающихся бумажных платочков.

“Ты всегда приходила”.

Его правда. Но сейчас кажется, что это была вовсе не я, да и времени словно прошло больше, чем на самом деле.

“Откуда у тебя мой номер?”

“Это легко”.

Сёма постарался? А ведь он обо всем знает.

— Почему этот продолжает смотреть на нас? — Софа не выдерживает первой.

— Кто? — пискнула я, поспешно убирая телефон в рюкзак.

— Войтович. — Две лупы вместо глаза уставились на меня, будто пытались стать еще и рентгеном. — Между вами что-то происходит?

Я замялась, не зная, как описать то, что происходит. Желание это делать тоже не хотелось.

— Это сложно объяснить.

— А ты попытайся. Кто знает, может, у моего кислого мозга получится проанализировать ситуацию.

— Мозг здесь не помощник, — пытается обороняться Алиса.

— В этом-то и проблема, — цепляется Софа. — Вам двоим надо думать головой, а не другим местом.

Напрягаюсь. Алиса же шумно выдохнула. Я сдвинула брови.

— Что ты…

— Что я? — вспыхнула Софа, словно бомбанула бомба из мультфильма. — Это что вы творите? — Подруга всплескивает руками. — Одна вон изменилась: перестала бы похожа на мою подругу. И все ради чего? Ради идиота, готового пожертвовать отношениями взамен на глупую игру. Да он даже не пересел обратно за наш стол, несмотря на твой апгрейд. На что ты продолжаешь надеяться?

Алиса побледнела.

— Софа, хватит, — пытаюсь остановить её, но девушку понесло.

— Нет уж, — то ли фыркает, то ли хрюкает она, — я скажу. — Вся рука указывает на меня. — Ты продолжаешь пускать слюни на парня, который уже отверг тебя и стал встречать с твоей сестрой. Он пудрит тебе мозги, а ты растекаешься лужицей у его ног.

Я залилась пунцовой краской стыда. Холодок прошелся по моему телу. Хотелось провалиться сквозь землю на этом самом месте.

— Всё не так.

— Да? А как? Объясни мне, тупой.

Ком образовался в горле, не давая мне говорить. Глаза защипало.

— Ты не тупая, — тихо проговорила Алиса, оправившись от упрека в свой адрес, — ты просто бесчувственная машина. Не всё можно просчитать и измерить.

— Почему же? — Софа была явно довольна собой. Хищная улыбка растянула её губы. Будто пиранья вот-вот набьет желудок свежей плотью. — Хотите я сделаю вам расчёт на будущее? Ты, Алиса, — тычет в нее пальцем, — не вывезешь выступление. У тебя нет ни пластики, ни грациозности. Ты не танцуешь, а машешь руками, как мельница. Это факт.

Мои глаза раскрываются так широко, что едва не вываливаются из глазниц. Алиса бледнеет так, что казалось, кровь из нее уже выкачали.

— А ты, — перекидывается на меня, — останешься ни с чем. Опять. Он поиграет с тобой в гляделки, возможно, поцелует разок, но потом вернётся к этим воблам.

Софа показывается на стол, за которым сидела Мари. Девушка о чем-то увлеченно трещала, не замечая ненавидящего взгляда моей лучшей подруге. Хотя сейчас этот спорное утверждение. Больше не константа. Математически верное уравнение больше не имеет смысла.

— Да как ты смеешь так говорить о нас? Кто ты такая, чтобы осуждать? Ты ничего не знаешь, — зашипела Алиса, не выдержав первой, а я застыла, ведь в глубине души знала, что она права.

Я не могла предугадать, как закончится первое выступление подруги, но о себе понимала гораздо больше. И всё же в горле образовался колючий булыжник из обиды и разочарования.

Софа могла оставить это при себе. Волнение ли это за подруг или что-то другое, но обижать близкий людей — неправильно.

— Вы просто дуры, у которых слетели гормоны. Любовь, пф-ф, это хрень собачья. Надо сходить к эндокринологу.

Софа забивает последний гвоздь в крышку гроба нашей дружбы. Я смотрела на нее и больше не видела свою подругу. Да, она всегда была немного кислотной, но её ворчание раньше казалось мне даже милым. В какой момент дорога свернула не туда, и на месте реалистки-ворчуньи выросла ядовитая оса, ужалившая своих же друзей.

Алиса молча встала и вышла изо стола, а затем и из столовой, гордо задрав подбородок. Я же выдохнула и заговорила спокойно и размеренно, словно сама пыталась свыкнуться с этой мыслью.

— Это было жестоко.

Энтузиазм подруги поубавился, но она продолжала упрямо стоять на своем.

— Лучшая жесткая правда, чем сладкая ложь.

— Тебе стало лучше от того, что ты высказалась?

— Да.

Киваю.

— Это хорошо. — Цокаю. — А вот нам не стало легче. — Медлю, но произношу четко и по факту, как Софа любит: — Надеюсь, потеря подруг того стоила. Думаю, тебе надо найти менее чувствительных подруг.

Поднимаюсь на ноги, тяну поднос. Подруга хватает меня за руку, останавливая.

— Эй, погоди, — её голос дрогнул, когда смысл дошел до скоростного математического ума, — что это значит? Я-я, — сердце сжимается, когда слышу её заикание, — я хотела как лучше. Кто вам еще откроет глаза на ваши неправильные действия? Подруги должны говорить правду.

Опускаю поднос, чтобы убрать ее холодную руку.

— Ты уверена, что мы не понимаем, как глупо поступаем?

Софа моргнула, затем опустила глаза.

— И я, и Алиса прекрасно все осознаем. — Я ткнула пальцем в свою грудь. — Только вот здесь болит. Говорить со стороны всегда проще. От тебя мы ждём не правду, а понимание и поддержку. Но если мы тебя так раздражаем, то дальше и продолжать не стоит.

Хватаю поднос. Софа не посмотрела на меня, когда я ушла. Оставлю грязную посуду у мойки, достаю телефон, пиликает.

“Что случилось?”

Слезы навернулись на глаза. Пелена мешала. И все же секунды хватило, чтобы набрать сообщение.

“Я приду на матч”.