Глава 11

Михаил так не боялся даже в самые темные времена своей жизни. Одно, когда ты в «святые» конца девяностых бизнес мутишь с друзьями, зная, что завтра могут порешить, если взбрыкнул не платить «дань»… И совершенно другое, если под ударом оказывается твоя дочь — первенец, кровинушка, которая на ручки папе шла и лепетала сладкие слова, едва говорить начала.

В Саше сильная душа, холодный и расчетливый ум, но это не спасет от шакалов, как те двое, например, за дверью. Низкопробная шушера, которая кормится мелкими грязными делишками. Заходил и волчара — битый, стреляный, с ранней сединой на висках. Он его видел сквозь ресницы, и выражение лица у бандита было заинтересованное. На Сашку стойку взял, сучара.

Запустив руку в тяжелые светлые волосы, погладил дочку, с нежностью смотря на трепещущие во сне ресницы. Это его вина, его ошибка. Просто так сердце не может дать сбой. Далеко протянула Машка свои пакли… А Донской позволил. Размяк. Расслабился от хорошей жизни. Снова впустил в свой дом проказу.

Саня проснулась и огляделась в надежде, что все окажется плохим сном. Рвано выдохнула и встретилась глазами с отцом. Поцеловала в шершавую небритую щеку.

— Вынь иглу из вены и заколи ее на рукаве, — отцовские глаза налились сталью. — Думай о себе… Стой! Не мотай головой, дочка. Послушай… Страшись не тех шестерок, что будут тебя запугивать, бойся полоумной свекрови своей. Бей первая, если увидишь, как она тебе улыбается. Самые жуткие вещи она творит с улыбкой. И отца моего угробила со «светлым лицом». Умом ее не понять, Саш, к нормальным людям не причислить.

Потом он удивил ее просьбой… Нет, даже требованием:

— А теперь поплачь, Сашка. Так надо. Навзрыд реви, будто умер кто-то. Плачь! — сжал ее руку сильно, до хруста костей.

Она кивнула, облизав побелевшие губы. Один раз всхлипнула, но дальше было сложно… Донская, черт возьми, даже после развода не ныла. А тут… Прикусив внутреннюю сторону щеки, она вспомнила Славку. Что будет с малышом, если ее не станет?

Ее вой был сродни пожарной сирены.

— Слышь? Девка ревет, — рыжий поднял глаза от телефона, где только что складывал в игре кирпичики.

— Так иди и проверь, — зевнул тощий, почесав впалый живот. — Батя, наверное, сдох… То и верещит. Надо глянуть, а потом доложить. Может, ноготь сломала. Разбери этих баб, че они хнычут.

— Вот ты и иди. У меня тут уровень не пройден, — фыркнул рыжий и уткнулся опять в экран.

Зло зыркнув на товарища, худой поднялся со стула. Чуть потянулся, держась за поясницу. Повернув ключ в замке, заглянул внутрь.

Девушка уже не просто ревела, она икала, дергаясь всем телом, склонившись над безвольно лежащим отцом. Голова у того повернута к стене, не разглядеть ничего. Охранник просочился в камеру. Крался тихо, как хорек, вытянув шею.

— Помер? — пригнулся, чтобы выяснить наверняка.

Это было последнее, что он успел сказать. Михаил точным ударом вбил ему кадык в обратную строну, успев перехватить падающее тело. Они, не сговариваясь, положили щуплого на место Донского и прикрыли старым шерстяным клетчатым одеялом с головой.

Рыжий поднял голову на движение, но вякнуть не успел, будучи схваченным за горло. Поняв, что это его единственный шанс, прохрипел:

— Я один воспитываю… Троих котов.

— Ну, пап, — попросила Саша, хотя прекрасно понимала, что бандитская морда врет. Кто же ему котов доверит? За пленниками уследить не может.

Донской давнул еще сильнее, пережимая сонную артерию, и расцепил руки, чтобы выполнить просьбу дочки. Пусть паразитина помнит, кто спас его порченую шкуренку. Рыжий свалился кулем набок, так и не выпустив телефон из рук. Пришлось вытягивать.

Александра шла за широкой спиной, чувствуя, что он может горы свернуть. Прижимаясь к стене, поднимались по лестнице, осторожно ступая шаг в шаг.

Наверху их ждал Август, сложив руки перед собой. Два хищника на одной тропе не разойдутся. Темные и серые глаза сцепились в схватке.

— Опаздываешь, Дон. Стареешь, — ухмыльнулся Август.

— Ничего, — оскалился Михаил. — Даже падая, передавлю шакалов весом. Ты, вроде, умный, а купился задешево. Понимаешь, на кого руку поднял? Убьешь нас, и тебя из-под земли достанут. Отойди, пока не поздно…

— Правда твоя, что я не понял кто ты. Думал, барыга в руки плывет, мешок денежный. Глаза тебя выдают, Донской. Буржуи так не смотрят. Да и Белый весь город на уши поставил… Но суть не в этом, — перевел взгляд правее, где Саня светила бледным личиком в полутемном проходе.

— Давай, так: Александру отпускаем, а мы с тобой решаем вопрос по-мужски, — настойчиво буравил противника взглядом.

— Пап, я не уйду, — встряла Сашка громким шепотом. — Не оставлю тебя.

Оба уставились на нее, будто девушка говорила на другом языке. При этом у нее горели глаза, как у кошки. Взлохмаченные волосы, красный затертый нос и упрямства хоть отбавляй.

— Донские, идите к черту! Оба, — Август сделал шаг в сторону… Напоровшись на нож.

Бочина тут же окрасилась в ярко-красный. Август даже не понял сначала, что в нем сидит железо по самую рукоять в боку. Как бы не веря, опустил взгляд. Ноги его подогнулись, и он рухнул на колени.

Злобное хихиканье полусумасшедшей старухи прокатилось вдоль стен.

— Все нужно делать самой.