Глава 13

Душераздирающе вопила Мария Никольская, пришедшая в себя. Она кидалась на полицейского с краю, то крутилась волчком, выискивая направление, куда послать проклятье.

Роман приехал, когда все уже было закончено. Столкнулся со взглядом голубых безумных от проигрыша глаз, застланных слезами обиды поражения.

— Ты-ы-ы! — утробно завыла мать. — Бесполезный осел. Толку от тебя, как от козла молока. Даже женушку свою не смог защитить, тряпка! Ничтожный, никчемный и малахольный придурок! — звук ее голоса — пенопластом по стеклу.

Для своего возраста, Никольская применила недюжинную силу, чтобы крутиться в руках правоохранителей, пытающихся запихнуть прыткую старуху в полицейский «Бобик».

С хлопком двери Рома вздрогнул, будто получил по лицу. Звуки визгов ополоумевшей женщины отрезали, но горечь осталась. Если мамаша хотела проехаться по его и так потрепанной гордости, то ей это вполне удалось. Он опоздал. Снова. Молча злился, дыша через рот.

Сообщение с незнакомого номера пришло ночью. Истрепанный переживаниями в полудреме мужчина отмахнулся от звука телефона, но чуть позже, во сне постучалось понимание, что он пропустил что-то важное. Рому выкинуло из сна катапультой.

Прочитав, наконец, заметался, словно крышка кипящего чайника на плите. Кое-как оделся, впопыхах… По пути клял себя последними словами, ведь упущенное время могло стоить жизни Сашке и ее отцу… И так чувствовал себя премерзко, еще Мария окунула с головой в грязь, назвав несостоятельным, ни на что неспособным слюнтяем.

Александру посадил в свою машину Натан. В салоне автомобиля вспыхнул свет и Рома увидел ее профиль, хотел кинуться вперед. Но Белович вдарил по газам, оставив незадачливого бывшего мужа задыхаться от выхлопного дыма и глазеть потерянно вслед. Ни жив, ни мертв… Где-то на границе смотрит на себя со стороны и понимает, что из букв: «ж», «о», «п» и «а» — «счастье» не получится. Внутренний хронометр к собственной лояльности лопнул с треском. Он ведь мог остановить мать раньше, понимал, что она является угрозой и ничего не сделал. Как оказалось, обезопасил только себя, спихнув бремя ответственности на Александру. Думал, что все просчитал… «Сам себе враг» — больно ударило по темечку.

Так и простоял на месте, словно истукан. Стоящая ночная тишина давила на уши. Где-то там, в глубине города скрылись все участники сегодняшней драмы. Он пнул камень и тот, с перекатами, отлетел и скрылся в темноте. Посмотрел в сторону логова, где держали пленников, и ноги сами понесли туда.

На полу пятна крови пытаются впитаться в бетон. Под ногами хрустят осколки битого стекла. Что-то блеснуло от света фонарика, включенного на сотовом. Роман присел и увидел золотую сережку. Точно такая же была у жены, когда он последний раз ее видел в обычной жизни. Захватив двумя пальцами «сокровище», положил в карман куртки. Чтобы не выпала, застегнул на молнию.

Посветил два прохода: вниз и налево. Выбрав лестницу, ведущую в подвал, осторожно спустился, стараясь ни к чему не прикасаться. Кровь была и здесь, сломанные табуретки. Страшнее было заглянуть за металлическую массивную дверь, которая была чуть приоткрытой, словно приглашая зайти «на огонек». Никольский точно знал, что там увидит и не ошибся.

Застонали петли, когда он чуть распахнул, достаточно для обзора. Здесь держали пленников. Запах лекарства, кислой сырости и боли. На языке отдавало соленым, будто воочию увидел, как Саня плачет. Стиснув зубы, зашел. Посмотрел все, чтобы в память врезалось навсегда. Сделав несколько кругов, вернулся обратно.

Наверху всеми забытый пузатый телик показывал видеоролики по музыкальному каналу. На столе карты и несколько чашек с темным содержимым. В пепельнице согнутые окурки сигарет с фильтром. Роман стал шарить по ящикам стола, сам не зная, зачем и что надеяться найти после обыска опергруппы.

Пусто. Нет ничего. Никольский прикрыл глаза и сосредоточился. Чутье подсказывало, что должно быть… «Ты смотришь, но не видишь» — шептал внутренний голос.

Рванул на себя пустой ящик и тот выпал, перевернувшись дном кверху. На скотч прилепленные бумаги смотрели на Романа, в руки просились.

«Я, Александра Михайловна Донская, передаю…»

Он читал внимательно, вникая в каждое слово. Все по этой сраной бумажке должно принадлежать кукушке-матери. Подписи внизу не стоит — не успели дожать Донских. Выпала визитка нотариуса, известного в определенных кругах элиты. Еврейская фамилия Кац… Какие-то воспоминания из детства мелькнули. Мать умела пристраивать свою красоту под кого нужно. Нескончаемая вереница поклонников. Кац в их числе тоже проходил.

Рома не мог исправить свое прошлое, где нужно «быть», а не «казаться». Не смог быть честным для жены, разрушил союз, где обещал быть опорой для Сани и Славика. Он просто обязан хоть что-то для них сделать.

За окном занималось утро, окрашивая небо в светлые тона. Пора ехать. Никольский сгреб все документы и запихнул во внутренний карман куртки. Еще раз посмотрел вокруг. Подошел к телевизору и выдрал его из розетки. Подняв над головой, грохнул об пол, наблюдая, как разлетаются детали в разные стороны. Теперь все. Музыки не будет.