Глава 6

Рома сидел в машине и ждал. Он приехал за час до встречи, первой за последние долгие четыре месяца, что Никольский не видел жену и сына. Крупные капли дождя упали на капот, хотя Яндекс не обещал никакого дождя. Ветер усиливался, и он решил добежать до кафе сейчас, пока непогода не разошлась окончательно.

Роман допрыгал до двери, получив в лицо пару горстей осадков. Встав на пороге, протер один глаз кулаком. Огляделся. Высмотрев свободный столик в углу, занял его. Положил папку с документами на стол. Бумажными салфетками обтер кожаную поверхность хранителя важных бумаг. Снял куртку и повесил на напольную вешалку, стоявшую рядом.

— Что будете заказывать? — подошла женщина средних лет с блокнотом и ручкой.

— Мне черный кофе и какой-нибудь десерт, — выдохнул. Ему было по сути все равно.

— Какой десерт? — в ее руках ручка начала чертить по бумаге.

— В меру сладкий, не приторный, — он поднял на официантку глаза, показывая: не трепли мне нервы, их и так нет.

Но дотошная дамочка, казалось, его не понимала.

— Дайте-ка подумать… У нас такие — все, — рассмеялась дробно, как мужик. Большая грудь ходуном, на которой слева бейдж «Марина» — одно из немногих имен, какое терпеть не мог.

— Похер. Не надо десерта. Кофе мне двойной, в большой чашке, — лежащая ладонь на столе сжалась в кулак.

— Ладно, грушевый пирог принесу, — его будто не слышали. Как же бесит! Но раздувать скандал на пустом месте не стал. Скоро Александра придет. Раздрай — исключительно его эмоции. Бывшая жена не испытывает того же. Появится — уже хорошо… Она ведь не ответила согласием, просто он через Миху передал, что будет ждать Сашу в этом кафе по важному делу.

Наконец, Роман остался один и посмотрел в панорамное окно, по которому сползали капли дождя, обгоняя друг друга. Никольский еще раз разложил мысленно по полочкам свою жизнь, взвешивая каждый шаг. Не жалея, бил себя по больным «мозолям», не стесняясь. К сорока годам пришел к такому финалу, но концом его не считал. Никольский будет бороться, чего бы это ему ни стоило.

— Ваш кофе и пирог, — перед ним наметали посуды, выкрав и без того небольшое пространство.

— Спасибо, — проговорил не глядя, обхватив большую чашку. Приятное тепло чуть подтапливало его через кончики пальцев.

Кофе был не плох для такой забегаловки, и он посмотрел на наручные часы. Осталось пять минут до встречи или пять минут до еще одного разочарования.

Дверь, к которой он сидел спиной, хлопнула. Электрические импульсы потекли по телу. Медленно, словно боясь ошибиться, он развернулся и встретил карие, самые прекрасные глаза на свете. Белые локоны волос до локтей. На синем плаще черточки от дождя. В руке Саша сжимает закрытый зонт, с которого капает на пол.

— Привет, — пахнуло ягодами.

Он встал и принял ее плащ, аккуратно повесив на плечики. Чувствуя себя фетишистом, сжал рукав, а хотелось бы прикоснуться к самой запретной теперь для него женщине. Сделал вид, что замешкался, чтобы вернуть спокойствие на лице, и только после этого присел напротив.

— Будешь кофе? И пирог грушевый. Мне принесли, а я… Для тебя оставил, — больными глазами впитывал ее образ. Смотрел, как дрогнули губы, чуть приоткрывшись. Взмах ресниц при опущенном взгляде на пирог.

— Попробую, если ты не хочешь, — придвинула себе и, взяв десертную ложку, отломила кусочек.

У него сердце внутри колошматит набатом. Сашка так близко, что не верится. Согласилась этот чертов пирог попробовать. Роман заставил себя оторвать от нее взгляд, чтобы подозвать вредную бабу. Хотя, почему вредную? Подфартила она, когда принесла грушевый пирог. Надо ей чаевых оставить побольше.

— Принесите капучино, — попросил официантку, помня какой напиток любит Саня.

— Говори, что ты хотел? — она прожевалась и проглотила первый кусок.

— Я весь бизнес переписал на тебя, Саша. Квартиру во Владивостоке продал. Здесь снял себе небольшую двушку. Дом простаивает. Если не хочешь там жить, то можно тоже выставить на продажу. Деньги на счет положим. Твой, — говорил ровно, смотрев, как от удивления у нее расширились глаза. — Я теперь почти нищий, Саш. За собой оставил только должность управляющего. Работаю теперь на тебя.

— И зачем мне это нужно? — она отклонилась на спинку стула, чтобы тетка поставила перед ней чашку кофе.

— Тебе если не нужно, оставишь потом сыну. Моя мать — наследница второй очереди, и в случае моей… смерти, не сможет претендовать ни на что, — он сглотнул. Положил руку на папку. — Здесь все свидетельства, договора. Посмотришь на досуге.

— Чего это ты умирать собрался? — красивая, идеальная бровь выгнулась дугой. — Болеешь?

Роман действительно выглядел неважно. На осунувшемся загорелом лице — темные круги под глазами, будто ведет нездоровый образ жизни и недосыпает.

— Нет, все нормально. Это так, на всякий случай… — пожал небрежно плечами.

— Всякий случай уже наступил? — она выставила пальчик и указала на коричневый переплет папки.

— Мне без вас со Славкой ничего не нужно. Не могу работать, жрать и спать… Ничего не могу. А так я знаю, что делаю все для вас. Хоть какой-то смысл есть, который удерживает…

— От чего удерживает, Рома?

Душу у Донской заволокло черной тучей, что сейчас нависла над городом. От ее неуверенной интонации с нотками беспокойства, сердце сделало кульбит. Неужели еще любит? — у Романа в глазах загорелась искорка надежды.