Глава 7

— Как Славка? — вышло хрипло, болезненно, будто в легких воздуха не хватило на последние буквы.

— Нормально. Про тебя спрашивает. Можешь приехать, повидаться, — ей стало немного неуютно. Роман не мог отвести взгляда от ее губ, залип. Смотрел так, будто мысленно откусывал по маленькому кусочку и смаковал. — Рома? — позвала чуть громче.

— А? Извини, задумался. Да, я заеду. Вы ведь у Донского пока живете? — нехотя прекратил таращиться и опустил взгляд на свою пустую чашку.

На дне крапинки жмыха от кофе сложились в какой-то узор. Только Никольский — не гадалка, не умеет читать по гуще судьбу.

— Да. Интересно получилось, что дядя и племянник почти одного возраста. Славка ладит с Платоном. Делят одну няню на двоих, — ее лицо осветилось улыбкой и даже пасмурный день стал немного светлее. — Третьим с ними Жан изображает великовозрастное дитя и ведет борьбу за вкусняшки и игрушки.

— Кругом шерсть и слюни собачьи, — понимающе кивнул и снова напрягся.

С ним даже пес не остался, пошел за женой и сыном, когда ему предоставили выбор. Только обернулся и посмотрел своими глазами-пуговками, дескать: «Ну ты и чудак на букву «м»! Не смог семью защитить».

— Я поняла твою позицию, Ром. Посмотрю документы, с отцом посоветуюсь… — хотела еще что-то добавить, но прикусила губу.

— Тогда до встречи, — он поднялся и протянул руку для прощания. Хотя бы так прикоснуться.

— Пока-пока, — выдала фразу, от которой его перекосило. Вложив свою ладонь, тут же отдернула, словно обожглась об кольцо, которое он так и не снял, в отличие от нее.

Он проглотил. Заслужил. Пожинает то, что посеял.

— Саш, хочешь посмотреть квартиру, где я остановился? — ляпнул, не зная, как наладить мосты, с чего вообще начать.

— Скинь адрес, если буду рядом, заеду, — она ответила, выдержав паузу.

«Йес!» — хотелось запрыгать, как мальчишке, но пришлось давить радость и делать серьезную мину. Ничего конкретного. Главное, что Сашка не сказала «нет».

Накинув быстро плащ, подхватила папку и растворилась за дверьми, канув в потоке большого города.

Никольский знал где ее искать. Он придет завтра же. Неуемная тоска по сыну и Саше не захочет ждать дольше. Ему дали зеленый свет, грех не воспользоваться. Мишка будет ему кости перемывать и тыкать мордой в его же говно. Попробуй только тронь семью, Донской становится жестким как наждачка и прямым до неприличия.

— Явился, зятек? — серые глаза трижды непонятного родственника прошлись по нему катком.

(Для тех, кто не помнит, уточню: Донской и Никольский — сводные братья. Его отец женился на матери Ромы, и привел в дом жену с ребенком. Подробнее можно прочитать в романах «Вернуться с рассветом» и «Если бы знать наперед»).

— Привет, брат, — Никольский протянул руку для мирного урегулирования хозяину дома.

Михаил обернулся на визг мальчишек, носившихся по лестнице. Вздохнул и придавил ладонь «отступника». Сам он не раз косячил в семейной жизни, но это же другое… Верно? Паршивец дочку посмел обидеть, переметнулся к змее Машке. Для порядка и в воспитательных мерах — дал подзатыльник и строго сказал:

— Проходи. Может, отпрыски наши угомоняться, пока дом не разнесли, — мотнул седой гривой в сторону звуков. — Мопс еще где-то забился, никак найти не могу. Пакостит наверняка, скотина пучеглазая. В прошлый раз у меня договор с поставщиками зажевал, стоило кабинет чуть не прикрыть, — кинул на Ромку недовольный косой взгляд: «Все из-за тебя».

— Могу забрать Жана, если пойдет со мной. Он у нас жутко самостоятельный и продуманный, — сглотнул горечь на языке, подумав, что по привычке произнес «у нас». Нихера у тебя Ромка больше нет. Просадил семью, тупень, из-за мамочки, которой ты нафиг не сдался, ей только деньги твои нужны.

— Бухла не предлагаю, в доме «сухой закон», — тяжко вздохнул Миша, присаживаясь за большой стол. — Сейчас чаю принесут с булочками. Я распорядился, — любовно погладил льняную скатерть рукой, которую его Ксеня выбирала.

— Папа! — крикнул Славик, заметив отца. Наморщив личико, будто реветь захотел, кинулся к Роману, распахнув руки.

Никольский в ответ отошел на свободное пространство и раскрыл объятья. У самого слезы на глазах выступили. Роднулька жался к нему, обхватив руками за шею. Ромка поднял его на руки, целуя в пухлые щеки.

— Папа, ты пришел, — выдохнул на него чем-то сладким. Никольский зарылся носом в светлую макушку, втягивая запах своего ребенка. Млел от распирающей изнутри любви.

По ноге потекло что-то теплое. Опустив взор, он увидел Жана, который, подняв заднюю лапу, бессовестно мочился ему на носки, высунув от удовольствия язык.

Донской, схватившись за сердце, начал гоготать, покраснев от натуги.

— Видишь, он очень хочет к тебе. Так соскучился, что обоссался от радости, — утирая слезы «умиления», Михаил надеялся спихнуть мелкое чудище с рук.