Глава тридцатая: Венера

Глава тридцатая: Венера

Когда фармацевт протягивает мне в окошко две упаковки теста на беременность, и я в ответ даю сложенную в четверо купюру, рядом раздается насмешливый голос той самой Риты, с которой мне так хотелось не пересечься.

— В счастливом семействе ждут пополнение?

Я молча, даже не поворачивая голову в ее сторону, забираю сдачу и мысленно желаю своей старой приятельнице просто провалиться под землю, потому что из-за нее теперь не знаю, куда девать тесты и как сделать это максимально незаметно. А хуже всего то, что в стеклянной двери позади нее уже виднеется силуэт водителя. Самое большее через тридцать секунд он будет здесь и точно не оставит без внимания мою «странную покупку» от головной боли.

— Мой тебе совет, - Рита делает за мной ровно столько же шагов в сторону, сколько я делаю от нее. - Если на маленьком сроке - лучше не говори мужу, а то мало ли что.

Плюю на все и сую тесты в сумку. Не будет же водитель в ней копаться, а добровольно я ее точно не отдам. Рита продолжает наблюдать за моими манипуляциями, как будто пропуская каждое мое движение через ей одной понятный фильтр. А когда рядом с нами вырастает фигура моего надзирателя, смотрит на него с выражением еще большей злости.

— О, Николай! - улыбается во весь рот. - Давно не виделись! Вижу, ты и машину сменил? А что, на старой Олегу не интересно одновременно катать и своих шлюх, и любимую женушку?

Почему-то тот факт, что Рита знакома с водителем моего мужа меня почти не удивляет. Как не удивляет и то, что она говорит.

— Все хорошо? - Водитель с бесстрастным выражением лица изучает мою реакцию и всем видом дает понять, что если эта особа доставляет мне дискомфорт - он готов принять жестокие меры, чтобы избавить меня от неприятного общения.

Я не хочу с ней разговаривать в том смысле, в котором предполагаются разговоры между знакомыми, которым есть что вспомнить и посвятить прошлому пять минут вежливого общения. Но она наговорила достаточно, чтобы дать понять - у нее есть прошлое и с моим мужем тоже. Кто знает, что я сейчас услышу?

— Все хорошо, - говорю водителю, - пожалуйста, подожди меня на улице.

Он стоит на месте как вкопанный, и тогда Рита сама кивает мне отойти подальше, к стеклянному шкафу с разными медицинскими устройствами. Николай не шевелится, оценивает расстояние, на которое мы отошли. Только убедившись, что я стою достаточно близко, на открытой местности и точно не смогу выскользнуть из-под его бдительного надзора, складывает руки перед собой.

— Даже знать не хочу, когда и почему Олег тебя трахал, - говорю первая, нарочно понижая голос до полушепота.

— А тебе всегда нравилось быть слепой. - Рита фыркает гораздо громче, чем мне бы хотелось.

Господи, надеюсь, ей хватит ума не орать на всю аптеку о моих тестах на беременность?!

— Все всё видели и понимали, и только святая Вера всегда была удивительно слепой, - продолжает Рита. - Олег забирал тебя, отвозил домой, а потом встречался со мной, и мы трахались всю ночь как сумасшедшие, пока ты спала в своей кроватке и делала вид, что веришь в его постоянные рабочие задержки.

Я бы очень хотела посмотреть, как вытянется ее лицо, когда я скажу, что мне всегда было плевать, где он и с кем, и в те дни, когда он поздно возвращался домой, мне было как никогда сладко спать одной именно потому, что наша общая постель была абсолютно пустой.

— Но в конце концов, - я нарочно провожу взглядом от ее высоченных ботфорт до отросших корней волос, - он остался со мной, а если бы катался к тебе - ты бы не рискнула трепаться об этом, иначе совсем не знаешь Олега.

Каким-то образом я попадаю именно туда, куда нужно, потому что Рита яростно сжимает кулаки и бессильно соскребает зубам красную помаду с губ.

— Хочешь знать, что за чудовище твой муж?!

Она снова повышает голос - и мне приходится дернуть ее за локоть, чтобы утихомирить пыл. Но Рита шарахается в сторону и хоть говорит заметно тише, Николай уже настороженно поворачивает голову в нашу сторону. Уверена, пытается услышать хотя бы часть нашего разговора.

— Я забеременела, - хрипит Рита, и вот эта новость становится для меня настоящим откровением. - Пока ты сидела за свадебным столом в том своем красивом зефирном платье, я носила под сердцем ребенка от твоего мужа! А потом он затащил меня в больницу к своему чудесному доктору и мне сделали аборт! Прикинь?! Без моего согласия, вколов в меня какую-то дрянь! Вот так просто!

Рита щелкает пальцами у меня перед носом - и громкий звук все-таки заставляет Николая подойти на пару шагов. Я силой оттаскиваю Риту еще дальше. Она не сопротивляется.

— Олег заставил тебя сделать аборт? - Мои внутренности поднимаются к диафрагме, делая дыхание болезненным и прерывистым.

— Ты невнимательно слушала. - Она одергивает руку и демонстративно распрямляет с локтя несуществующие складки в том месте, где только что были мои пальцы. - Я понятия не имела, что он заставит меня сделать аборт. Все выглядело так, будто мы приехали на плановый осмотр. Он же такой заботливый и благородный… умеет быть, когда нужно нассать в глаза дуре вроде тебя.

Мне плевать на все нелестные эпитеты, которыми Рита в отместку за поступок Олега щедро поливает меня с головы до ног. Значение имеют только факты: она спала с Олегом, забеременела - и он силой и хитростью избавился от ребенка. Сто процентов возил ее к Абрамову - тот за деньги готов чуть ли не грязь жрать с его рук.

Олег наверняка знал, что добровольно Рита ни за что не захочет сделать аборт. Да и кто бы на ее месте захотел? Родить от олигарха - это же почти что выиграть в лотерею. Поэтому, он решил сделать все по-своему. С гарантиями.

Может, кто-то на моем месте и подверг бы ее слова сомнению - мало ли что может выдумать обиженная и брошенная любовница? Но то, что говорит Рита, слишком «за гранью» - и именно поэтому я верю каждому ее слову. Олег на все это способен.

— А потом, - Рита отводит в сторону волосы, и я замечаю нитку шрама на ее лице. Она тянется от виска до линии челюсти и выглядит действительно безобразно, - он привез меня домой и избил до полусмерти. И сделал со мной вот это. Чтобы я не пошла в полицию или, не дай бог, не открыла глаза его глупой маленькой жене. Пока ты жила в роскоши, сладко спала и вкусно жрала, я выбиралась из могилы, куда меня почти уложил твой драгоценный Олежик.

И это тоже не новость для меня. Наверное, поэтому Рита распаляется еще больше - она ведь явно рассчитывала на другую реакцию, а взамен получила только мой едва заметный согласный кивок. Ее слова произвели бы бОльший эффект, скажи она их раньше, до того, как я прозрела самостоятельно.

— Если ты ждешь извинений, - я смотрю прямо ей в глаза и впервые за долгое время в моей голове абсолютно прояснятся, - то напрасно. Говорят, с любовницами женатых мужчин случаются именно такие вещи. Но в любом случае спасибо за увлекательную историю. Надеюсь, выводы ты сделала.

Рита наклоняется ко мне, пытаясь подавлять своим ростом и заметными на моем фоне габаритами. Напрасно, после дрессировки Олегом ее потуги казаться грозной выглядят просто смешно. Но она была бы не она, если бы не оставила за собой последнее слово.

— На твоем месте, Вера, я бы не спешила радовать мужа новостями о растущей внутри тебя икре, если вы это не планировали. Кто знает, вдруг ее из тебя вырежут без спроса вместе с маткой?!

И, в очередной раз не дождавшись моей реакции, уходит, нарочно задевая Николая плечом. Он даже бровью не ведет, пристально наблюдая только за мной. Даже на расстоянии хорошо вижу, что как бы он не пытался это скрыть, уголок его рта нервно подергивается. Не трудно догадаться, почему.

Мы садимся в машину, и я прошу пока никуда не ехать. Просто молча разглядываю начавшуюся снежную метель, укладывая в голове все, что сегодня услышала. Плевать, что Олег цинично выбрал себе любовницу среди девушек, с которыми я общалась и даже вместе ходила на кофе. Он достаточно циничная тварь и для более гнусных поступков. Если бы кто-то из моих сестер пришелся ему по вкусу и оказался падким на его умение «делать красиво» - он бы без зазрения совести сделал ее любовницей.

Главное, теперь я знаю, что сделает Олег, если моя беременность подтвердиться - и он о ней узнает. Хотя меня ждет еще более незавидная участь, ведь в отличие от Риты, я буду беременна ребенком от другого мужчины. Плевать, что он запросто может забить меня до смерти - меня заботит лишь ребенок и его безопасность.

Если, конечно, ребенок есть.

— Я хочу выпить чая, - наконец, озвучиваю свой дальнейший план. - Остановись возле любого приличного места.

Николай выбирает маленький кафетерий при пекарне и, когда я выхожу, ожидаемо, идет за мной. Останавливаюсь, смотрю на него с заметным раздражением. Самое время кое-что разъяснить и воспользоваться щедрым подарком судьбы.

— Десять минут назад я покупала таблетки от ужасной головной боли и случайно встретилась с бывшей любовницей моего мужа. Которая, как я понимаю, тебе тоже знакома. Знаешь, сколько интересных и «приятных» вещей я от нее услышала? - Нарочно даже не пытаюсь сделать паузу, чтобы дать ему ответить. Еще бы меня интересовали ответы шавки моего мужа. - Угадай, что с тобой сделает мой муж, когда узнает, как ты облажался?

Рот Николая дергается еще больше. Значит, я на верном пути.

— Мне все равно, что будет со мной, если вдруг ты сейчас думаешь об этом. Одним синяком больше, одним меньше, - безразлично хмыкаю. - Я слишком ценная и незаменимая вещь, чтобы он в конце концов слишком сильно меня покалечил. А вот таких как ты у него может быть миллион.

Водитель продолжает молчать, но его взгляд красноречиво говорит, что он уже примерно понимает куда я клоню.

— Предлагаю сделку, - придаю своему тону максимальную небрежность, - мы оба делаем вид, что никакой встречи не было. Мне не очень хочется выяснять отношения с Олегом, тем более из-за его бывшей потаскухи. И что-то мне подсказывает - ты тоже не горишь желанием докладывать об этом маленьком инциденте.

Он несколько долгих мгновений изучает выражение моего лица. Может, оценивает, насколько всерьез я настроена выполнить угрозу и испортить ему жизнь.

— Я хочу просто сама зайти в чертово кафе, выпить кофе и побыть наедине с собственной головой, а не снова и везде чувствовать, как ты подозрительно сопишь мне в затылок. У меня ни черта нет - ни телефона, ни банковской карты, ничего. Я еле хожу и даже если бы нашла способ сбежать - очень вряд ли смогла бы сделать это достаточно быстро.

По его напряженной от взвешивания всех «за» и «против» роже понимаю, что почти добилась своего. Нужно выкатить последний, какой-нибудь окончательно сокрушительный довод, чтобы получить хотя бы тридцать минут свободы.

— Вот, - протягиваю ему сумку, мысленно умоляя Вселенную хотя бы сейчас сыграть на моей стороне, - можешь обыскать, если хочешь. Там только салфетки, бутылка воды и мои дохлые надежды.

Николай пристальное осматривает сумку, которую я держу на вытянутой руке.

На мгновение мне кажется, что он все-таки ее осмотрит - и тогда в том, что моя жизнь снова покатится в тартарары, винить останется только себя. Но он резко качает головой и отступает на шаг.

Надеюсь, собственный вздох облегчения был громким только в моей голове.

— Я вернусь через тридцать минут - можешь засекать время.

Конечно, до самого момента, пока дверь кафетерия не захлопывается за моей спиной, я чувствую на себе его недовольный пристальный взгляд. Что ж, парень, сам виноват - в следующий раз нанимайся работать только к бизнесменам со справкой от психиатра, что у них нет садистский наклонностей и непокорных жен, которых придется стеречь двадцать четыре часа в сутки.

Внутри заняты только два столика: за обоими сидят компании студентов, и я с облегчением продвигаюсь прямо к прилавку. У меня осталось немного наличных, так что заказываю стакан чая (с собой) и самый дешевый круассан с начинкой из сгущённого молока. Ставлю тарелку с десертом на стол, подхватываю сумку и вместе с картонным стаканчиком закрываюсь в туалете. Выплескиваю чай в раковину.

Судя по описанию, оба теста подходят для использования уже с пятого дня предположительной беременности. У меня куда больший срок, если я не ошиблась в подсчётах, так что если оба покажут положительный результат…

В зеркальном отражении у меня натянутое лицо, больше похожее на одну из тех масок, которые повсюду висят в нашей с Олегом квартире. Если еще подкрасить круги под глазами и нарисовать на щеках странные символы - как раз сойду за посмертный слепок какой-нибудь маорийской женщины.

«И что ты будешь делать потом?»

Отражение пожимает плечами.

Когда через пять минут результат готов, я разглядываю одинаковые и четкие парные полоски с легким чувством шока. Даже странно, что он все равно есть - всю прошлую неделю я только то и делала, что представляла себя с животом, подсчитывала возможные сроки, ошибалась и считала снова. И вот теперь, когда очевидное стало не предположением, а реальным фактом, меня накрывает волна паники. Настолько сильная, что я медленно опускаюсь на грязный кафельный пол и закрываю голову руками, воображая себя маленькой улиткой в своем безопасном домике.

Что дальше, Вера?

Что ты будешь делать теперь?

Я даю себе несколько минут соплей. Когда-то в каком-то романтическом фильме бабушка главной героини говорила, что если очень плохо - нужно взять и поплакать, пожалеть себя, съесть ту самую проклятую коробку конфет и просто побыть амебой. День или два, или три. Назначить себе какой-то срок и отрываться на всю катушку. Но потом, когда срок закончиться - встать, взять себя в руки, переступить через боль и страх и начать жить нормальной полноценной жизнью. И больше никогда не вспоминать то прошлое, которое причиняет боль.

У меня нет ни трех дней, ни даже часа. Только пара минут, за которые я что есть силы прикусываю собственный кулак и снова, и снова мысленно ору во всю глотку.

А потом медленно поднимаюсь, вытягивая свое немощное тело зацепившимися за края раковины руками. Складываю тесты обратно в упаковки, бросаю их в мусорное ведро вместе со стаканчиком. Снова смотрю на свое отражение в зеркале и с какой-то внутренней злости плещу в него водой, глядя, как потоки воды по стеку размазывают его почти до неузнаваемости.

Ту Веру, которая любила и хотела быть любимой, я навсегда оставлю в этом плохо пахнущем месте. Не лучшее для нее место. Но, по крайней мере, здесь ее не найдет ни Олег, ни черт, ни дьявол. А та, которая смотрит на меня из искривлённого Зазеркалья, больше никогда не будет пускать сопли. Потому что теперь ей есть ради кого выживать.

Я возвращаюсь в машину раньше обещанного времени. Николай даже не пробует скрыть довольную улыбку, когда прошу отвезти меня домой. Правда, едем мы не в загородный дом, ав квартиру. По пути у него звонит телефон - и после двух стандартных фраз он протягивает его мне.

— Просто хотел узнать, как ты, - говорит Олег.

У него заметно приподнятый тон. Видимо, сделка прошла удачно, но я все равно вежливо интересуюсь, добился ли он успеха на финансовой ниве. Я почти не знаю крючков, на которые можно его подцепить, но он так тщеславен, что любые разговоры о его умножившемся величии работают безотказно. Муж пафосно перечисляет свои новые достижения, а я радуюсь тому, что от меня даже не требуется вникать в суть - достаточно просто изредка поддакивать.

— Ты всегда добиваешь всего, чего хочешь, - озвучиваю в итоге его длинной хвалебной оды имени самого себя.

— Рад, что ты это понимаешь, - почти ласково хвалит он.

В последнее время он так часто это делает, что пора подумать о том, как выжить после очередного приступа «кнута». Он будет. Как скоро - вопрос времени.

— Я хочу, чтобы ты была тепло одета к шести, - приказывает он.

Мне нельзя спрашивать куда и зачем. Нельзя даже попытаться отказаться. Олег никогда напрямую не озвучивал мои птичьи права, но я достаточно умна, чтобы понимать их интуитивно.

— Хорошо, - послушно принимаю его требование и радуюсь, что удается поскорее закончить разговор.

Переступив порог дома, надолго закрываюсь в ванной, пытаясь придумать какой-то повод поскорее избавиться от Тамары. Она точно что-то заподозрила. Даже странно, почему до сих пор не доложила Олегу. А если и рассказала… Отмахиваюсь от этой мысли, потому что Олег явно не из тех, кто стал бы молчать о таком. Он хитрый садист, но все равно садист, и ему иногда крайне сложно контролировать свои эмоции, в особенности если они касаются ситуаций, напрямую задевающих его воспаленное эго.

Когда стрелки подбираются к пяти, в моей голове так до сих пор и нет четкого плана, но одно я знаю точно - Олег не должен узнать о моей беременности до того, как я переступлю черту безопасного срока. Нужно тянуть время.

Ровно в шесть охранник приносит телефон, и голос Олега в трубке заставляет мои нервы напряженно дергаться - мне все равно не нравится его приподнятое настроение. Слишком часто оно стремительно сменялось приступами злобы.

— Ты тепло одета? - требует он, хотя и пытается замаскировать это за мнимой заботой.

— Да, - на всякий случай отвечаю односложно.

— Спускайся.

Охранник помогает мне спуститься вниз. Возле подъезда поджидает Олег: красивым жестом берет меня на руки, бережно усаживает на заднее сиденье, прямо под сопровождение восторженны взглядов гуляющих с колясками мамочек, которым и снегопад - не помеха.

Бережно накрывает пледом.

Я снова подавляю рвоту, потому что от теплой тряпки почему-то противно воняет немытой шерстью. Уверена, что на самом деле это какой-то жутко дорогой плед из бутика и на нем где-то есть огромное клеймо модного дома, а этот запах - капризы моего беременного тела, но все равно едва держусь, чтобы ничем себя не выдать.

— Куда мы едем? - рискую спросить только когда становится понятно, что он вырулил на загородную трассу.

— Подумал, что мы давно не проводили время наедине.

Олег сам ведет машину и, когда отвечает, смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— И хотел предложить мировую в знак уважения ко всем твоим стараниям. Загляни в корзину. Там справа конверт.

Корзину?

Я только сейчас замечаю стоящую по соседству корзину для пикников. Ту самую, с которой он уже вывозил меня на природу.

Открываю ее - и взгляд сразу натыкается на плотный разноцветный конверт, украшенный пошлыми радужными сердечками. Это вообще не в духе Олега, и мы оба прекрасно это знаем. Он даже дороги подарки дарил в стандартных коробках без ленточек. Чтобы не лежало в том конверте - для Олега очень символично изгадить это показухой.

— Можно открыть? - Я верчу конверт в пальцах, прикидывая его небольшой вес.

— Конечно, Ника. - Олег снова улыбается и сворачивает на перекрестке. Теперь я точно знаю, что он везет меня не в наш загородный дом. - Тебе не нужно спрашивать разрешения каждый раз.

Мы пересекаемся взглядами в зеркале заднего вида, и я долго взвешиваю все «за» и «против», прежде чем дать ему самую оптимальную реакцию. Не правильную, не ту, что он хочет, но самую выгодную для меня. Если я буду слишком послушной - игра в кошки-мышки ему быстро наскучит. Он не для того так одержимо за мной охотился, чтобы теперь не иметь возможности наиграться до тошноты.

— Я лучше лишний раз спрошу, чем буду валяться с проломленной головой, - говорю почти что правду.

Улыбка медленно сползает с его лица, и оно становится мрачно непроницаемым. Хотя и ненадолго, потому что мне, дилетантки в тонком искусстве лицемерия, у него еще и учиться и учиться. Когда он хмыкает, его небрежность выглядит абсолютно природной. Я даже почти верю в то, что именно такой ответ он и ожидал услышать. Хорошо, что я дала себе зарок больше никогда не верить ни тому, что он делает, ни тому, что говорит.

— Ты становишься осторожной, девочка. - Похвала тоже идеально настоящая. - Не уверен, что мне так уж этого хочется.

— Уверена, что не хочется, - смелею настолько, чтобы позволить себе высказать то, что действительно думаю.

— Конверт, Ника, - напоминает он и отводит взгляд на дорогу, нарочно делая музыку еще тише.

Ясно, чтобы ни лежало внутри - он рассчитывает на мою бурную реакцию.

Я быстро сдергиваю перфорированную ленту, вынимаю оттуда сложенные вдвое листы. Даже первого взгляда достаточно, чтобы понять их полную идентичность. Но внутри есть еще что-то - аккуратная стопка фотографий. Перебираю их, уже понимая, в чем дело.

Это - дом.

Большой, с двумя этажами и полноценной мансардой, большим внутренним двором и площадкой для детей. На фото есть геометка - это поселок в пригороде, не элитный, но там в основном новостройки и много молодых семей. В технических характеристиках указаны все удобства и коммуникации, автономное отопление, внешнее видеонаблюдение, полностью облагороженная территория.

Когда пару недель назад мы с Олегом обсуждали жилье для моей семьи, я высказала все свои пожелания, максимально возможные из тех, которые могла бы просить на своих птичьих правах. Мне тогда показалось, что Олег не особо вникает, но он слушал внимательно, потому что этот дом - именно такой. Я бы сама не выбрала лучше.

Заглядываю в документы, чтобы убедиться, что там есть подвох. Я выдвинула условия, чтобы покупка и право собственности были оформлены на кого-то из моей семьи, хотя Олег очень скептически отнесся к этому требованию. Но в документах на передачу права владения записан мой отец.

Я несколько раз перечитываю каждую сточку обоих дарственных, но они абсолютно идентичны и на первый взгляд составлены честно. Хотя, я ведь такой дилетант в этих делах.

— Это… - подбираю слово, которое должно порадовать этого монстра. - Это очень щедро, Олег.

На этот раз он не удостаивает меня даже взглядом в зеркало.

Ждет, что растекусь в благодарностях?

— Я правда не знаю, что сказать, - дергаю плечом, потому что ему удается озадачить меня своим молчанием.

— Тебе нравится? - Он как будто нарочно игнорирует мои куцые попытки быть благодарной.

— Да, очень.

— Рад-рад.

Дальше мы едем в полной тишине.

Олег говорит по телефону о работе - раздает указания, иногда довольно резко отчитывает кого-то на том конце связи. Пару раз у него звонит другой телефон - тот, который он обычно носит во внутреннем кармане пиджака, а сегодня - в одной из внешних секций на приборной панели авто. Он даже не смотрит, кто там, просто сбрасывает и после второго звонка ставит на беззвучный режим. Но когда нервно бросает телефон в ячейку - и через пять минут он снова звонит, я вижу на экране большую букву «В».

Могу поспорить, что это одна из его любовниц. Теперь я знаю, что они у него были постоянно - пока мы встречались, пока готовились к свадьбе, пока я сидела за свадебным столом и потом, когда он якобы «ночевал» в квартире, потому что его деловые встречи затягивались, и он просто не хотел меня будить.

Меня и тогда не задевало возможное наличие у него других женщин. Было просто… как-то ровно. Не то, чтобы совсем все равно, но, если бы мне, как в дурном фильме, вдруг однажды позвонила одна из его давалок и огорошила правдой, я бы просто пожала плечами и пожелала ей пользоваться моментом и не забывать про надежные противозачаточные. Тему детей Олег ни разу не поднимал, хотя однажды, кажется, когда мы в очередной раз сидели в дорогом ресторане в компании его дорогих друзей, небрежно бросил, что отцом себя не видит еще в ближайшие лет сто. Мне на все это тоже было плевать, потому что я не хотела детей от него, не думала о детях в принципе и была полностью поглощена танцами.

Мысли о прошлом заставляют колени неприятно дергаться.

Когда машина останавливается перед высокими кованными воротами - и нам навстречу выбегает Марина, я понимаю, что Олег решил устроить мне еще одно испытание - вечер в компании его друзей. Тех, от которых меня заранее подташнивает. И которым он наверняка успел рассказать о моей черной неблагодарности.

— Видишь, ничего страшного не случилось, - говорит муж, помогая мне выйти из салона. Одной рукой небрежно обнимает за плечи, в другую берет корзину.

Пока Марина радушно расцеловывает сначала меня, потом его, я буквально силой приколачиваю к своему лицу вежливость и радость. Так, что от натуги сводит челюсти. Когда к нам выходят еще и Алексей, и Маша, и парочка других незнакомых мне лиц, становится понятно, что мы застрянем здесь на все выходные.

Он все просчитал.

— Тебе нужно расслабиться, девочка. - Олег очень трепетно, потому что на нас все смотрят, прижимается губами к моей макушке и, отделавшись от приятелей дежурными шутками, ведет в сторону дома. - Ты очень напряжена.

— Ты все просчитал, - позволяю себе выдать еще одну порцию правды.

— Поделишься соображениями, что именно? - все так же ласково шепчет Олег, но хватка его пальцев на моем плече становится почти болезненной.

— Сначала сунул под нос то, что я могу потерять, а потом показал, что мне нужно сделать.

— В бизнесе это называется озвучивание условий договора.

Меня подмывает выплюнуть ему в лицо все, что я думаю и о нем, и о его договоре, но весь этот разговор уже и так ходьба по острому краю, так что держу рот на замке.

Ясно одно - это будут очень длинные выходные.

И самые неприятные.