Глава сорок девятая: Венера

Глава сорок девятая: Венера

— Боже, да ты миллиардершей будешь! - восторженно всплескивает руками заметно располневшая Марина и налетает на меня с поцелуями, словно мы с ней лучшие подруги!

Молча и с улыбкой терплю и эту показуху тоже.

Все их семейное мероприятие - одна сплошная постановка, начиная от разноцветных фольгированных шаров по случаю рождения сына Степана, и заканчивая улыбками, которые Алексей рассыпает каждый раз, когда жена арканит его взглядом. Все остальное время от занят тем, что пьет и щупает «глазами» буквально каждый женский зад, который попадает в поле его зрения. Это та семья, которая считает рождение еще одного ребенка решением всех проблем. «Дорогая, я от тебя устал, я тебя не хочу, ты грызешь мне мозг! Нам нужно решать что-то с нашей семьей! Дорогой, нам нужно срочно завести еще одного ребенка! Дорогая, ты права!»

Марина отодвигает меня на вытянутых руках и вертит, словно выставочную куклу. Дав ей пару секунд, уверенно освобождаюсь и вручаю символического медвежонка. Основной подарок - железный детский автомобиль типа «пустынный внедорожник» - привезли заранее и оставили в специально отведенной для подарков секции зала. Чтобы все гости видели, как все дорого-богато, потому что гора подарков стремительно превращается в пестрое подобие новогодней елки.

— Ты просто… - Марина пару раз прищелкивает языком, подбирая оптимальное слово. - В общем, шикарная.

— Ты тоже, - отвечаю автоматической любезностью.

Как будто и не было того «маленького недоразумения», когда она положила глаз на моего мужа. Все чинно-благородно, кто старой помянет - тому кипрский счет вон.

— Признавайся, на какой диете сидишь, - громко шепчет Марина, сует медвежонка проходящему мимо официанту и оттягивает свои пухлые щеки. - Готова душу продать, чтобы избавиться от лишних кЭгЭ.

Уверена, что Алексей легко обеспечит ей любую современную косметическую процедуру за любые деньги. Так что чихать ей на мою правду. Просто хочет услышать, что я мучаюсь и страдаю.

— Японская, - говорю первое, что приходит в голову. - Три дня только рис, потом три дня только кефир, потом день разгрузки и повторить.

Марина закатывает глаза и что-то долго рассказывает о том, что при таком графике с двумя детьми она просто протянет ноги. И зачем-то посвящает меня в тонкости их с мужем «интимной жизни». Как будто мне должно быть какое-то дело до того, сколько раз за день он может и почему на него не действуют отговорки про головную боль.

— Кому-то очень повезло с супругом, - растягиваю губы в насквозь фальшивой, но абсолютно правдоподобной улыбке. - Говорят, у мужчин в этом возрасте…

— Явился, - перебивает она, глядя на кого-то у меня за спиной. - Я думала, у него хоть какая-то совесть осталась.

Стараясь не привлекать внимания, осторожно поворачиваю голову и замечаю стоящего недалеко от входа Сергея. Под руку его держит совсем молоденькая девочка, судя по лицу, но если оценивать ее формы - она явно «в соку». Что-то из всего этого образа явно сделано - или кукольное лицо, или пышные формы. Сделано, впрочем, качественно.

— Я бы попросила номер косметолога у его спутницы, - говорю так, чтобы слышала Марина. Нужно же отыгрывать «правильную» жену олигарха.

Хозяйка вечера громко фыркает.

А вот Сергей, хоть и одет в костюм из новой коллекции (видела точно такой же в каком-то журнале, пока ждала своей очереди на покраску), выглядит потрепанным. Как будто постарел лет на десять. Заметно похудел, и кожа на лице обвисла некрасивыми складками. Сколько ему лет? Под сорок? Они с Олегом ровесники, а этому чудовищу в следующем месяце как раз юбилей. Но Если Корецкий выглядит как подиумная модель, то Сергея словно с креста сняли. Особенно ужасно это смотрится рядом с молоденькой девочкой, которой впору встречаться со студентом модного универа, а не с престарелым папиком.

Тем временем, он направляет шаги в нашу сторону. Быстро оглядываю зал - Олег с Алексеем стоят неподалеку, их хорошо видно, но Сергей как будто намерено их игнорирует. Видимо, за два года моего отсутствия поменялось очень многое.

Марина сразу натягивает вежливую улыбку, но в отличие от меня выглядит это так, будто ей в задницу вставили штопор.

— Ника? - Сергей понимает, кто я, только когда становится нос к носу. Видимо издалека принял за одну из приятельниц Марины. Смотри во все глаза и удивленно поднимает брови. - Блин, ты просто офигенно выглядишь!

Его спутница, немого прищурившись, тоже как-то подозрительно пристально меня изучает, а потом вдруг всплескивает руками, едва не подпрыгивая на месте.

— Вероника Калашникова! - Мотает головой, заставляя меня нервничать, пытаясь понять причину этого внезапного перформанса. - Боже! Да нам же в балетной школе про вас рассказывали! Как вы снова начали танцевать после тяжелейшей травмы спины! Вы просто мой герой на веки!

Честно говоря, ее формы далеки от балетных стандартов, но мало ли что.

— Я занималась с вот такого возраста, - она ладонью отмеряет расстояние от пола до колена, - мечтала стать балериной, но… Не сложилось. Но вы всегда были для меня примером для подражания!

— Я вдруг почувствовала себя очень старой, - не могу сдержать улыбку.

— Или кто-то тут просто не боится сесть за развращение малолетних, - как бы в сторону, но все равно достаточно громко говорит Марина.

— Мне восемнадцать, - говорит девушка.

— Ей уже восемнадцать, - в унисон говорит Сергей и протягивает Марине богато, но безвкусно оформленный букет. Его подарок тоже стал одним из многих на куче этой «ярмарки тщеславия». - Мы ненадолго.

— Да? - Она даже не трудится изобразить вежливое разочарование.

— Ага, - немного устало отзывается Сергей, и его лицо становится серым, потому что он, как и все здесь, прекрасно понимает, что если бы не пришел даже из вежливости - это никого бы не расстроило.

Когда они со спутницей уходят, Марина быстро сует букет кому-то из официантов, отряхивая ладони так, будто вынуждена была держать черенок грязной лопаты. Какая же она все-таки мерзкая, боже. Мне хочется отодвинуться, чтобы не дай бог не испачкаться об ее грязную ауру.

— Он загулял, - шипит ему вслед Марина. - Связался с какой-то мелкой дрянью, такой же сопливой как эта, ну и кто-то стуканул Маше. Она, конечно, красотка: не стала истерить, собрала его манатки и вышвырнула за порог. И выписала ему такое содержание на себя и ребенка, что просто огонь!

Лицо у Марины такое, будто это она удачно оставила мужа без последних трусов. Не удивлюсь, если на всякий случай тоже разработала похожий план. И язык чешется напомнить, как она сама пускала слюни на чужого мужа, а заодно поинтересоваться, был ли у нее план на случай, если это она окажется застуканной на горячем неверной женой. Но я просто на автомате киваю, пока эта безмозглая тушка зачем-то во всех подробностях пересказывает всю историю этого адюльтера. Как же им всем скучно жить, если из всех радостей - обсасывание костей чужих отношений.

— Вообще, - Марина отпивает из бокала, который берет с подноса у снующих по залу официантов, - из них всех самым нормальным оказался Сабуров: остепенился, женился, ребенка завел, бизнес открыл. Говорят, даже процветающий. А кто бы мог подумать, что…

Я чувствую резкую боль в области затылка, как будто невидимая рука великана решила сыграть в гольф моей головой и только что приложила клюшкой. Боль такая сильная, что на пару секунд абсолютно темнеет в глазах - и мир вокруг «гаснет» в монотонном гуле. Мне нужно время, чтобы справиться с первыми последствиями шока, но даже спустя несколько секунд, я все равно почти ничего не слышу. Только вижу, как шевелятся губы Марины, и угадываю, что пару раз она произносит его имя - Максим.

Что?

О чем она вообще?

Совсем из ума выжила?!

— Но ведь он… он… - Язык отказывается произнести «Он погиб» вслух, как будто если я произнесу это - случится новая реальность, в которой мне придется все это пережить еще раз: потерять любимого человека как раз тогда, когда мы оба уже поверили в то, что можем быть свободны.

— Что? - не понимает Марин, и допивает шампанское, чтобы тут же заменить опустевший бокал - полным. - Говорят, у него там что-то случилось, типа, сложное ранение, операция, реабилитация. Но когда я видела его в последний раз - выглядел он просто… пфффф!

Этот звук похож на звук трогающего с платформы старого паровоза, но лицо у этот бабы такое, что сразу ясно - герой ее грязных сексуальных фантазий уже давно не Олег.

Господи, да что вообще происходит?!

— Максим Сабуров? Тот, который был тогда с нами на даче? - спрашиваю просто чтобы убедиться, что не сошла с ума. Может, это очень-очень-очень невероятное совпадение? У меня просто нет других аргументов, как такое можно объяснить.

— Господи, ну а какой еще? - Марина закатывает глаза. - Друг наших ребят, Максим Сабуров. Правда, сейчас он просто Сабуров, потому что у него своя охранная фирма. Говорят, даже депутатов обслуживает, все у него там по высшему классу. Поднялся.

Не могу в это поверить.

Просто отказываюсь понимать и принимать эту реальность. Он ведь погиб. Я готова слово в слово повторить тот ночной телефонный звонок, и уверена, что ни разу не ошибусь, потому что не было дня, когда бы я снова и снова не прокручивала его в своей голове, пытаясь понять, как такое могло произойти. Я звонила ему - каждый час, каждый день. И даже потом, когда Олег снова забрал меня в клетку, и я набирала Меркурия по телефону сестры - его номер был недоступен. А ведь тогда прошло уже столько недель. Или месяцев?

Если он был жив - почему не вышел на связь? Хотя бы не подал весточку?!

Стоп, Марина ведь только что говорила про какое-то ранение и реабилитацию?

— Правда, - продолжает она, - в бабах так и не научился разбираться. Взял себе какую-то чмоньку - смотреть больно, ни кожи, ни рожи. Хотя, возможно, у них все «по большой любви».

Она проводит над животом, намекая на беременность.

У моего Меркурия есть ребенок?

— Ох, прости! - Марина прикрывает рот. - Я совсем забыла, что вы с Олегом потеряли сына. Прости, прости. Алексей говорит, что у меня язык без костей.

Меня снова больно жалит в сердце. Но теперь так сильно, что перехватывает дыхание - и я, невнятно извиняясь, почти наощупь бегу по залу в сторону двери. Только когда оказываюсь на улице и громко хватаю воздух, в легких, наконец, становится прохладнее. Минуту назад я думала, что они просто сожгут меня изнутри. И, возможно, в глубине души даже хотела этого.

Слова Марины повторяются в голове как заевшая пластинка - снова и снова, одно и то же, иногда такой мешаниной, что и не разобрать. Но она четко сказала: Максим жив. Женился. У него ребенок.

Тянущая боль внизу живота как-то резко откатывает время назад, на все месяцы, которые я накачивала себя ядом собственной злости, потому что мой ребенок… даже не смог сделать вдох.

Мой малыш.

Маленький и совершенно беспомощный, сморщенный неподвижный комочек на латексной перчатке.