Глава 24

– Так кто же ты такая? – спросила я, склонив голову к плечу. – Убийца, воровка, последовательница Илгиза или всё это вместе? И тогда кто такая Мейлик? Но главное… – Я перестала изображать благожелательность и чеканно закончила: – С какой целью вы появились в Зеленых землях? Узница продолжала смотреть на меня немигающим взглядом, но вдруг откинула голову и оглушительно рассмеялась. Впрочем, в этом хохоте не было веселья, даже издевки я не уловила, только истерику. – Теперь еще и ил… илгизит? – сквозь смех выговорила женщина. – Верно, – кивнула я. – Мы заподозрили это давно, теперь лишь получили подтверждение. Ты можешь не отвечать на мой последний вопрос, я сама скажу. Захват таганов. Каменный лес рядом, священные земли тоже. Планы Селек на объединение трех таганов, а я уверена, что она к этому стремилась для своего сына, были вам на руку. Так вы получали сразу большое государство и множество воинов. Старая каанша не хотела, чтобы сын женился на Мейлик. Как вы заставили Архама пойти против матери? Внушили любовь, зачаровали? И не говори, что он попросту влюбился в Мейлик. Увлечься мог, но не настолько, чтобы вскоре поднести ей тархам и привести в свой дом третьей женой. Всё было слишком быстро. Думаю, Селек ожидала, пока Саулык войдет в пору, чтобы просватать ее за своего сына и так заполучить право на Песчаную косу. Но вы вмешались, и Архаму пришлось сватать дочь Елгана своему брату. Селек оказалась слишком своевольной, раз пришлось отправить вас сюда? Или же спешили, чтобы твоя якобы дочь заняла последнее свободное место подле каана и закрепилась, родив ему сына? Потому она так переживала, что родилась Белек? Думаю, на все эти вопросы ответ – да. – Она вновь не спускала с меня пронзительного взгляда, однако не спешила открыть рот и возразить. – Мне лишь непонятно, почему вы так плохо подготовились и не продумали свою легенду до мелочей? Первый же вопрос о прошлом, и вам уже нечего было ответить. – Я тебе отвечу, Ашити, – заговорил Танияр. – Мы любопытны, как ты уже заметила, но ответа, который получаем, нам достаточно. Я усмехнулась и кивнула. Верно. Самым въедливым человеком в этом мире была, пожалуй, я. Въедливым и подозрительным. А эти люди жили в доверии. Что ж, со мной в Белый мир пришло не только добро, но и то, что способно испортить детей Белого Духа. Впрочем, всё это положило начало открытию старых тайн и привело нас в эту темницу, где срывались замки с чужих секретов. И пусть подозрительность и дальше послужит благому делу, а не превратит очередного правителя в чудовище, которому грезятся заговоры. И тогда въедливость станет причиной многих бед… – Ты красиво говоришь, – голос узницы отвлек меня от собственных мыслей. – А сказки складываешь особенно хорошо. Я – Хенар, моя дочь – Мейлик. Архам взял ее по любви. Рядом с пустой Эчиль и злобной Хасиль она была чистой родниковой водой. Каан хотел напиться из родника, а не хлебать болотную жижу, что разлилась в его доме. Мы верные дети Белого Духа. Его имя я слышала, когда жила в Холодном ключе. Рядом Курменай, а за ним илгизиты. Они всегда называют Создателя по имени. Мы никому не причинили вреда, не желали зла и… – А как же убийца на курзыме, женщина? – прервал ее Илан. – Это был твой посланник. Ты хотела убить Ашити. И это ты называешь «не желали зла»? А как же удар ножом? Разве не вред? – Вреш-шь, – прошипела «Хенар». – Всё врешь, Илан. Ты был там, ты и натравил, когда понял, что Ашити тебе не видать. – Я это понял, как только узнал, что она стала женой Танияра, – спокойно ответил бывший советник. – Всё, чего я хотел, – это отдать ей подарок. Но дайнани отказалась его принять, и с этим я тоже смирился. А на курзыме я был, потому что следил за твоим убийцей. И вот еще что, женщина, – Илан криво усмехнулся, – ты там тоже была. И это ты крикнула, чтобы наказали убийцу. Знала, что его разорвут в ярости и твоя тайна останется скрыта. Вот о последнем я еще не слышала и потому посмотрела на язгуйчи. Я помнила, как какая-то женщина призывала толпу разобраться с преступником. Тогда я не узнала голоса «вышивальщицы». Впрочем, я тогда вообще плохо соображала. И сейчас я не смогла бы поклясться, что это была «Хенар». – Она, – кивнул Илан, подтверждая свои слова. – Я не один был тогда на курзыме. Нас было двое. Я и Шулы. Брат отпускал его, когда прислужник был мне нужен. Но расскажу сначала. – Хватит врать! – взвыла узница. – Говори, – кивнула я. – Ты всё готова позволить своему любовнику, пришлая Ашити? Пусть лжет, лишь бы твой муж не узнал правды о вас?! Дайн, я многое про них знаю, выслушай! – Вранья я уже наслушался, – ответил Танияр. – Теперь хочу слышать правду. Говори, Илан. Бывший советник кивнул и продолжил: – Я расскажу обо всем, что делал и узнал после того, как ты разговаривала со мной, дайнани. Сначала я сходил к брату и договорился о помощи Шулы. Он сразу же отправил птицу с посланием свояку. Потом я вернулся домой и много думал обо всем, что услышал от тебя. А еще думал, как мне стать ближе Хенар и Мейлик и чтобы они поверили мне. Потому не пошел к ней, – он кивнул на узницу, – в тот же день. Хотел, чтобы голова стала ясной. Я был очень зол на нее, а к утру успокоился и отправился в гости. Я спросил, зачем она так со мной поступила. Бранил, потом угрожал, что расскажу тебе правду. А потом предложил свою помощь, если они помогут мне заполучить тебя. Эти женщины, как и все, знали, что ты пришлась мне по душе, потому не увидели обмана. Правда, они не спешили мне доверять, но Хенар пообещала, что мы еще будем друг другу полезны. С тех пор я начал время от времени заходить к ней. Она была осторожна. Много не говорила, всё мелочи. Ничего не просила, но и не отказывалась от данного слова. Просила потерпеть немного, уверяла, что скоро я получу свою Ашити. А потом дала мне черную бляшку величиной в половину ладони и велела отвезти ее знакомцу. Сказала, где его найти, и потребовала, чтобы я сам это сделал. Несколько раз повторила – сам отвези, и мне это не понравилось. А еще Шулы заметил, что за мной ходит человек, такой же неприметный, как и наш с братом прислужник. Я понял, что ты велела за мной присматривать, – он улыбнулся, посмотрев на меня, и продолжил: – Так вот, поняв, что за мной следят, я решил, что не должен делать, как сказала эта женщина. Я не знаю, видела ли она того, кто следил за мной, но даже и того, что я выехал из Иртэгена, может хватить, если была задумана какая-то пакость. Потому я отправил Шулы – за ним никто не наблюдал. – Я одобрительно хмыкнула и кивнула, поддерживая вывод и решение язгуйчи. – Прислужник отвез бляшку в Саглы одному из пастухов. А заодно поспрашивал про него. Оказалось, что этот пастух пришлый и живет в тагане три зимы. Говорили, что он про себя мало что рассказывает, что держится особняком, но дело знает. Люди его приняли какой есть. Через день после того, как Шулы отдал пастуху бляху, прислужник увидел его в Иртэгене, сказал мне, и мы начали за ним наблюдать. Это было за два дня до того, как он пытался тебя убить. Шулы дал мне знать, когда пришлый выйдет из дома Ашима, к которому попросился пожить на несколько дней. И мы оказались на курзыме. Я увидел, что он стоит у прилавка напротив того, у которого остановились вы с Эчиль, и поглядывает в твою сторону. А потом Шулы, он был ближе к пастуху, показал, что у того есть нож. Я пригляделся и заметил, что тот прячет руку под безрукавку, и понял, что задумала вот эта, – он снова указал на узницу. – Тогда я закричал. Люди остановились и закрыли от меня и его, и тебя. Когда я сумел пробиться, он уже нанес удар и сбежал. Юглус успел нагнать его и свалил с ног, я только приблизился, когда прибежали люди. После этого вырвать у них добычу было уже невозможно. А потом Шулы сказал, что Хенар тоже была на курзыме. Видать, хотела посмотреть сама, как убийца исполнит поручение. Когда Юглус убежал, а потом я, она закричала, и люди бросились следом. Сама она не побежала, спокойно вышла с курзыма, поглядела на расправу и отправилась домой. Я обернулась к узнице, теперь она ни на кого не смотрела. Сидела, отвернувшись, и казалось, что вообще не обращает внимания на происходящее. – Почему, Хенар? – спросила я ее, решив называть единственным знакомым мне именем. – Почему именно сейчас? Хотела ослабить Танияра? Но ведь он мог и не узнать о моей смерти, пока не вошел в Иртэген. Женщина криво усмехнулась, но отвечать не стала. Кажется, с этой минуты она решила вообще с нами не разговаривать. Вздохнув, я подняла руку и, задумавшись, постучала кончиком указательного пальца по подбородку. Действительно, к чему было это покушение? Или я стала для них по-настоящему опасна? Когда там она отправила бляшку пастуху? Пастух прибыл через день после того, как Шулы наведался к нему, а попытка убить меня была еще через два дня. Итого – три дня. Значит, что-то произошло перед этим. Что-то такое, отчего Хенар решила действовать решительно и устранить угрозу. – Хм… И я усмехнулась, сообразив. Мое появление в ее доме. Сначала я насела на Мейлик, требуя открыть мне правду об отравлении, а потом мы пошли к «матери» третьей жены. Ее, кроме вопросов о сладостях, я расспрашивала и о прошлом. И уже второй раз я завела этот разговор, да и отравление… Стремительно обернувшись к узнице, я склонила голову к плечу и прищурилась. А был ли вообще торговец сладостями? Я уже пришла к выводу, что эту женщину вряд ли можно смутить и заставить лестью купить то, что ей не нужно. А еще… Мейлик очень не хотела тогда, чтобы мы вместе шли к вышивальщице. Она старалась уговорить меня отложить визит и дать им подготовиться. Может, потому что те тэмгей она выдумала и нужно было подготовить «мать»? Хенар ведь и вправду была искренне удивлена, когда услышала про эти конфетки. И именно третья жена указала ей на полку и проговорила свою историю вслух. А наша узница соображает быстро, и потому достаточно легко повернула сказку тем боком, который позволял не указать на кого-то конкретного и снять подозрения с себя. И я поверила, потому что ожидала тайны из прошлого, которую от меня скрывают. Я нахмурилась, пытаясь поймать мысль, скользившую по краю моего сознания. Помнится, когда я спрашивала у камней про отравление, они не дали мне ответа… Или дали? – Ни на старом подворье, ни в доме матери, – прошептала я. – И она никуда не сбегала. Если бы съела отравленные тэмгей, то это бы означало – ее отравили в доме матери. Яд был, и приняла она его именно там, но камни отвергли эту версию. И значит, никаких тэмгей она не ела. А тогда, получается, что Юглус был прав… – Мама, – я обернулась к шаманке, – сколько надо принять тэрде, чтобы он подействовал спустя время и не причинил сильного вреда? – Тэрде много не надо, – ответила Ашит. – И долго ждать он не станет. Значит, тэмгей Мейлик должна была съесть перед возвращением на старое подворье, а не днем, как она говорила. А стала бы она так рисковать? Вдруг не успеют помочь? Сомневаюсь, что третья жена хотела умереть по нелепой случайности. – Мама, а есть что-то, что похоже по действию на тэрде, но не так опасно? – Есть такие ягоды, – ответила шаманка и едва заметно кивнула, одобряя ход моих мыслей. Я вновь прищурилась, заподозрив, что она уже давно знала ответы на вопросы, которые были заданы камням, но не говорила, потому что «время еще не пришло». Мать осталась невозмутима, никак не отреагировав на ход последних мыслей, направленных на нее. И я махнула рукой, только вопросительно приподняла брови, ожидая продолжения, и она не стала томить меня: – Ягоды челех. Опасные ягоды, дурные. Чтобы умереть, нужно съесть много. От пары штук будешь мучиться головной болью, а от горсточки покажется, что принял тэрде. – Челех? – переспросила я и усмехнулась. – Выходит, Мейлик наелась этих ягод и вернулась на подворье, чтобы… А зачем, собственно? Кому она хотела этим навредить? Мне, Хасиль, Эчиль или всем разом? На что вы рассчитывали, Хенар? – я посмотрела на узницу. – Думали, что история с отравлением станет известна людям и вы подорвете доверие к каану и мне? Хватит таиться, говори. Она обернулась, смерила меня тяжелым взглядом и вдруг, вскочив с тюфяка, бросилась ко мне с яростным воплем. Не добежала. Рырхи оказались быстрее. Все трое, они кинулись навстречу. Танияр и Берик успели только закрыть меня собой, когда узница повалилась на пол с разорванным горлом. Я гулко сглотнула и отшатнулась. – Боги, – выдохнула я и ощутила спиной поддержку. Обернувшись, я уткнулась лбом в плечо Илана. Он тоже встал, но раны не позволили ему двигаться быстро. Бывший советник на миг сжал мои плечи и отступил, почтительно склонив голову. Так и не подняв глаз, он вернулся на лавку, и на талию мне легли ладони мужа. Я прижалась к нему спиной и позволила себе короткий миг слабости – прикрыла глаза. Однако сознание ждать не желало, я продолжала размышлять. И первое, о чем мне думалось, – у нас больше нет одной из обвиняемых. Что означал ее бросок? Жест отчаяния – это понятно, но почему она сделала это? Понимала ли, что рядом рырхи и они будут защищать свою «мать» при малейшем подозрении на опасность? Мои хищники готовы были накинуться на ягиров, только увидев меня сидевшей на траве, когда я подсматривала за Танияром. А тут… С явной угрозой, с криком, с нескрываемой яростью. Впрочем, здесь находились не только рырхи, но и Танияр с Бериком. Оба они не могли не встать на мою защиту. И если телохранитель просто бы заслонил собой и принял удар, то дайн мог зайти дальше. Я помнила, как он был взбешен моим похищением и поначалу подозревал Селек с Архамом. Тогда я впервые видела черты Ягтыгура, проступившие на лице моего возлюбленного. В тот раз Танияр готов был на многое, если не сказать на всё. Нож у горла брата говорил лучше всяких слов. Нет, мой муж не стерпел бы угрозы, устремленной в мою сторону. Так, может, на то и рассчитывала шпионка илгизитов? Хотя… Дайн может быть жесток с врагами, но его разум всегда светел. Он бы не отнял жизнь «вышивальщицы» до тех пор, пока не узнал то, что хотел. Всё это время Танияр молчал и не принимал участия в допросе, потому что пообещал не вмешиваться и позволил мне самой довести расследование до конца. Возможно, не будь меня рядом, его методы были бы иными, но уж точно он не утерял бы ясности мысли даже в гневе. Да и смерть от клыков рырхов предугадать было невозможно. Даже для меня стало полной неожиданностью это убийство. Ну, зарычали бы, может, прихватили, но сразу вцепиться в глотку… Отстранившись, я обернулась и, послав мужу слабую улыбку, присела на корточки. Мои подопечные были уже рядом и смотрели на меня. – Что же вы наделали? – спросила я их. – Мы ведь еще могли ее разговорить. Столько вопросов осталось без ответа, а главное, мы так и не узнали, сколько еще илгизитов обитают рядом с нами. Зачем убили? – Потому что она хотела убить тебя, – произнесла моя мать. Она поднялась с лавки и велела Илану: – Идем. Надо перевязать твои раны. – Почему ты думаешь, что она хотела меня убить? – спросила я, вдруг ощутив любопытство. – Потому что они убили ее, – ответила шаманка, и я закатила глаза. – Мама, спрашивать тебя – всё равно что спрашивать твои камни. Что они не могут ответить прямо, что ты. – Камни всегда говорят как есть. Я тоже, – сказала Ашит, не оборачиваясь. – Надо уметь слушать и понимать. Идем, – повторила она, – здесь делать уже нечего. Дальше дайн справится без нас. Бывший советник, еще сидевший на лавке, все-таки поднялся на ноги и, покачиваясь, направился за шаманкой. Он на миг задержался, снова поглядел на нас с Танияром, склонил голову и уже не останавливался. А еще спустя минуту и мы покинули темницу. Не скажу, что меня пугал вид тела с разодранным горлом, за эти дни я успела увидеть смерть страшнее и омерзительнее, но неприятно всё же было. А еще было раздражение из-за потери обвиняемой, которая могла бы многое рассказать. И хвала Создателю, что у нас осталась еще Мейлик! Нужно было выйти на свежий воздух и собраться с мыслями, прежде чем идти на старое подворье. Танияр возражений не имел. Мы поднялись наверх и еще успели увидеть, как неспешно покидают подворье ягиров моя мать и Илан. Я проводила их взглядом, а после произнесла: – Любовь моя, знаешь ли, кто только что вышел за ворота? – Твоя мать и мой язгуйчи? – с улыбкой уточнил дайн. – Нет, милый, отсюда только что вышел наш первый глава Тайной службы, – поправила я супруга и обернулась к нему. Увидев иронично изломленную бровь, тихонько стукнула супруга кулаком по груди и продолжила: – Даже не вздумай возражать, я от него в полном восторге. – К первой брови Танияра поднялась и вторая, обозначив его недоумение, и я поспешила пояснить: – Не смотри на меня так, я не имею в виду Илана как мужчину, но говорю о его талантах. Он невероятен, правда. Во-первых, он способен мыслить иначе, чем другие. Это можно с уверенностью утверждать на моем собственном примере. В отличие от остальных жителей Зеленых земель он сразу принял меня без предубеждения. И в этом вы с ним схожи. А во-вторых, я, обладая немалым количеством шпионов и возможностей, дальше подозрений не продвинулась. Илан же, используя только себя самого и одного прислужника, распутал это дело полностью. Всё, о чем мы сегодня говорили, выявил именно он. Да, мы догадывались о многом из того, что было оглашено, но не имели никаких доказательств. Илан нам их предоставил. – Но именно твои слова подтолкнули его на верный путь, – заметил Танияр. – Да, я, сама того не подозревая, указала ему направление, но пошел по нему он самостоятельно. Думал, делал выводы, рассматривал следующий шаг. Даже не зная в точности, что задумала Хенар, он рассудил верно и не попал в расставленную ловушку. Она, должно быть, рассчитывала на неприязнь и недоверие к нему со стороны ягиров, потому и хотела подставить в этот раз уже под убийство каанши, которой он был отвергнут. И это при наличии подозрений в отравлении Мейлик, хоть яд и не был найден. Если бы покушение удалось и я умерла, то возразить обвинению было бы некому. Эгчен действовал бы решительно и быстро. Скорее всего, Хенар хотела ударить разом по мне, по тебе и по самому Илану, когда он стал ее шантажировать, прикрываясь желанием заполучить меня. А когда ничего не вышло, поспешила избавиться от убийцы, который должен был указать на заказчика преступления. Вот потому я повторю, что в восторге от Илана. Когда он обо всем рассказал мне еще вчера, я была изумлена и поражена. Свою преданность он доказал собственными ранами, а ум и смекалку – расследованием. Милый, он невероятен, и он нам нужен. Дайн еще некоторое время смотрел на меня, после усмехнулся и пообещал: – Я подумаю о том, что ты сказала. – Очень хорошо подумай, – потребовала я и спросила: – Идем к Мейлик? – Да, – ответил Танияр. – Только сначала отведи своих рырхов домой и закрой их там, иначе мы можем лишиться и этой шпионки. А я прикажу привести ее сюда. С той минуты, как правда о ней открылась, эта женщина мне больше не невестка и разговаривать с ней я буду здесь. – Хорошо, – не стала я спорить. – Последних раненых должны уже были унести с нашего подворья, оставлю малышей там и вернусь. – Затем посмотрела на мужа и, игриво проведя кончиком пальца по его плечу, спросила: – Не хочешь пойти со мной? – Хочу, – ответил он, накрыв мою ладонь. – Но сейчас должны подойти пагчи. Сказали, что у них ко мне важный разговор. Однако если ты хочешь… Я с улыбкой покачала головой: – Ай-ай, Ваше Величество, не стоит откладывать важные дела. Прежде государство, а после желания твоей дайнани. Я не знала о пагчи. – После потянулась к нему и, когда супруг склонился навстречу, поцеловала его: – Подождем еще немного, а после отдохнем, как нам захочется. – Опасаюсь, нам будет не до отдыха, – ответив, Танияр ослепил меня хулиганской ухмылочкой, которую я обожала до глубины души. Но сейчас, бросив на невозмутимого Берика вороватый взгляд, я схватилась за зарумянившиеся щеки и поспешила сбежать под веселый смешок мужа. – Я жду тебя, Ашити, – произнес он мне вслед. – Скоро вернусь, – заверила я, не оборачиваясь. С подворья я выходила, гордо вздернув подбородок, скрывая за показным высокомерием смущение, еще владевшее мной. Но уже через минуту опустила голову и хмыкнула, вспоминая обещание Танияра. – Угу, – запоздало ответила я ему, – буду зачитывать тебе составленные мною законы. Вот уж точно будет не до отдыха. И, негромко рассмеявшись, направилась к воротам, чтобы покинуть подворье ягиров. За мной шел Берик, для него ничего не изменилось. Еще двое моих сопровождающих, приставленных Эгченом, пока оставались без дела. Что от старого, что от нового подворья до обиталища воинов было близко, и дополнительной охраны не требовалось. Да и некого уже было опасаться. Вчерашние враги присягнули на верность, и Белый Дух скрепил их клятву искрой огня в крови. Хенар была мертва, а Мейлик осталась закрытой в своих комнатах, куда они с «матерью» прибежали еще во время осады. Думаю, они рассчитывали, если Иртэген падет, союзные кааны не тронут дом, где живет Эчиль с дочерями. Так что те, кто желал мне зла, теперь были неопасны. А если имелся еще кто-то, то нынче он не отважится высунуть нос. И дайн был здесь, и народ показал, что готов карать каждого, кто обидит их Ашити. – Ашетай! Я обернулась на зов, уже по одному только произношению понимая, кто зовет меня. Это и вправду были пагчи. Не все, кто вчера выступил вместе с Танияром, только трое, и одним из них был мой добрый знакомец Балчут. Когда-то он спас меня от илгизитов и приютил в своем доме. – Балчут! – воскликнула я, остановившись. – Как же я рада тебя видеть. Милости Отца вам и благоволения Дурпака. – Пусть духи не оставят и тебя, Ашетай, – ответил пагчи. – И нам радостно смотреть на тебя. Ты сияешь, как солнце. – Благодарю, – приложив ладонь к груди, я с улыбкой склонила голову. – Как поживает Учгей и ваши дочери? – Тебя вспоминают, Ашетай, – улыбнулся Балчут. – Учгей теперь говорит дочерям, когда они ленятся, что дело пугает их, как зверь мышь. Я весело рассмеялась. Да-да, разумеется, я помнила, как вдруг перепугалась несуществующей мыши, когда девочки заплетали мне косички. Тогда они вместе с матерью веселились, слушая описание «страшного» зверька. И надо же, теперь грызун моего родного мира стал поговоркой в мире, принявшем меня как родную. Как любопытно Учгей вложила в нее смысл, и ведь в логике не откажешь! – А Балчут теперь наш глава, – произнес молчавший до этого пагчи. Его я не смогла вспомнить. – Так это ты встал на место Сердата, когда он пал, – произнесла я и нахмурилась: – Я оплакиваю его смерть. Но ты наказал Налыка. Балчут покивал на мои слова. Взгляд его стал на миг рассеян, и новый глава племени вздохнул: – Сердат знал, что не выстоит. Он еще до битвы сказал, что заберет силу врага, а после отдаст его мне. Он был готов к смерти. – Духи встретят его как героя, – ответила я. – Славный был человек, и конец его был славным. – Мы еще немного помолчали, поминая павшего главу, и я снова заговорила: – Наконец вражда между вами и Белым камнем закончена. Айдыгер не станет врагом пагчи. Балчут вновь улыбнулся. – Пагче много говорили ночью. Мы думали и решили, что тоже хотим жить в Айдыгере. – Я расширила глаза от изумления. Вот уж чего не ожидала, что племена захотят войти в состав нового государства. – Таньер мудр и справедлив. Мы хотим такового главу и будем слушаться его во всем. – Это добрая весть, Балчут! – воскликнула я. – Танияр будет рад услышать ее. – Значит, не откажет? – спросил третий пагчи. – Дайн примет вас под свою власть и защиту, – ответила я. – Вам не стоит тревожиться. – И вновь улыбнулась. – Ступайте, он ожидает вас. – Пойдем, – согласно кивнул Балчут и добавил: – Дайнани. А когда они отошли, я сжала руку Берика, и он улыбнулся, понимая, какое чувство сейчас движет мною. Но уже через минуту мне стало любопытно, а что скажут кийрамы? Решится ли Улбах войти в состав дайната Айдыгер, или же предпочтет остаться в дружеском союзе? И усмехнулась. Нет, кийрам – вольный «зверь». Это племя независимо, и значит, только угроза существованию всей «стаи» может привести их в подчиненное положение. Но нынешнего положения дел это не изменит. Наша дружба, едва зародившаяся, окрепнет и разовьется в тесный союз. Я в это верю. В любом случае доверие кийрамов мы уже не предадим. На новом подворье уже никого не было, кроме Сурхэм и Тамалык, которая помогала нашей прислужнице навести порядок после того, как забрали последнего раненого и лекари с санитарами ушли отдыхать после тяжелой ночи. Их пациенты отправились кто куда. Иртэгенцы по своим домам, ягиры из бывших соседних таганов на подворье наших ягиров, там места хватало, чтобы разместить новых товарищей, пока они не смогут отправиться к себе. – Напакостили все, а убираюсь только я, – ворчала Сурхэм, орудуя тряпкой. – Кровищей пол заляпали, простыней почти не осталось, а одежда? Такая красивая одежда была, и где она? Ушла! – Я тебе помогаю, – ответила ей Тамалык, оттирая кровавые разводы с пола. – Чего бранишься? – Не может Сурхэм не ворчать, – улыбнулась я, остановившись в дверях своей бывшей комнаты, где как раз находились женщины. – Не будет ворчать – земля разверзнется. Женщины дружно охнули от неожиданности. Они распрямились и развернулись в мою сторону. Тамалык улыбнулась. – А хорошо же ты, каа… дайнани, придумала со своим лазиретом. Добрая ты у нас, обо всех позаботилась. Славно. – Разорительница, – фыркнула Сурхэм. – Сама теперь будет ходить голой и спать на полу… – Не преувеличивай, – усмехнулась я. – И кровати остались, и белья на них хватит. Не хватит – новое купим. И платья есть. Не всё мы раздали, не ворчи. Не гневи духов. – А я чего? – искренне удивилась прислужница. – Всё ж для порядка. А ты вернулась уже? А Танияр? – Он пока занят, и я сейчас уйду, – ответила я. – Рырхов во дворе оставлю, не выходите пока. – Ой, – прижала ладонь к груди Сурхэм. – Я попробую с ними договориться, – улыбнулась я. – Не бойтесь. Но лучше не выходите, пока я не вернусь. С рырхами договориться не вышло, Они оставлять меня не желали и показывали это изо всех своих рырховых сил: порыкивали, забегали вперед и скреблись лапами в ворота. Бойл вообще превзошел брата и сестру и вцепился зубами мне в подол. Это переполнило чашу моего терпения, и я впервые закричала на них, сердито потрясая кулаками. После даже потрепала каждого за холку и рявкнула: – Довольно! Мои звери припали к земле и прижали уши, а Торн перевернулась на спину и вывалила язык. Я бы даже умилилась и потрепала ее, но сейчас была зла в высшей степени за непослушание. Потому чеканно повторила: – Ждите здесь. – И подошла к воротам. Тут я выскользнула в приоткрывшуюся створу и зашипела на Берика: – Живо сюда! Рырхи все-таки подошли к воротам, но они успели захлопнуться перед носами настырных хищников, и я выдохнула. – Наконец-то. – На тебя недавно хотели напасть, конечно, они переживают, – пожал плечами мой телохранитель. – Если бы не были столь ретивы в охране, то и не остались бы дома, – фыркнула я, всё еще пребывая в раздражении. – Я промеж вас не полезу, – усмехнулся ягир. – Звери твои, вот сама с ними и разбирайся. Я независимо повела плечами и первой направилась обратно к воинскому подворью. Однако едва мы успели войти в ворота, как мимо промчался один из ягиров. Мы с Бериком переглянулись и поспешили за ним. – Где дайн? – спросил воин у стражей, стоявших у дверей, за которыми начинался спуск в подземелье. – Там, – страж указал в сторону, – с пагчи говорит. – Что случилось? – спросила я, подойдя к воинам. – Мейлик пропала, – ответил ягир и поспешил к Танияру. – Как? – потрясенно спросила я, ни к кому не обращаясь. После поглядела на Берика, тот пожал плечами и кивнул в сторону дайна, и мы поспешили следом за гонцом. Танияр сидел в теньке на бревне, служившем лавкой. Поставив ногу на бревно, он подтянул колено к груди, удобно уместил сверху руку и посмеивался над тем, что рассказывали его гости. Однако, услышав призыв ягира, посмотрел в его сторону, и лицо дайна стало серьезным. Замолчали и пагчи. Они повернули головы и наблюдали за приближением воина. – Дайн, – ягир склонил голову. – Говори, – велел Танияр. – На старом подворье беда, – произнес воин, и у меня вдруг похолодело в груди. – Мы пришли за Мейлик, но она исчезла. Мы осмотрели подворье и дом. Все люди спят. Мы сначала подумали, что мертвые, но дышат. Только сон нехороший. Где застал, там и упали. Только Хасиль и Белек в постелях, остальные кто где. – Белек оставила, значит? – нахмурившись, спросил дайн. – Да, – кивнул ягир. – Мы потому и подумали, что она где-то рядом. Всё обыскали, нет ее. Со двора не выходила. Те, кто у ворот сторожит, не спят. Я их спрашивать стал, говорят, что ворота не открывались до нашего прихода. А воины внутри дома заснули со всеми, ничего сказать не могут. Меня самого замутило, запах там такой… сладкий, неприятный. На улицу вышел, вроде и отпустило. Я сразу к тебе. – Ашити, найди Вещую, – велел мне супруг. – Пусть придет, поглядит. – Хорошо, – кивнула я. На миг задумавшись, я пришла к выводу, что мама может быть всё еще у Илана, потому что ушла с ним и собиралась перевязать раны. – К Илану, – велела я Берику. – Наркан, Танчын, – позвал Танияр, – идите с ними. С дайнани глаз не спускать. И с подворья мы выходили уже вчетвером. Впрочем, сразу же за шаманкой я не пошла, а вернулась к своему подворью. Мысль взять с собой рырхов показалась мне здравой, может выйдут на след. Нужно будет только удержать их от нападения. Если найдут беглянку, то вперед отправлю ягиров, они точно задержат без потерь для нас. И, придя с собой в согласие, я открыла ворота, чтобы выпустить трех лохматых арестантов. Уговаривать моих хищников не пришлось, и вскоре они уже заняли свое место возле меня. Так мы и отправились к дому Илана. А когда шли мимо старого подворья, я приостановилась, мучаясь желанием войти и проверить, как там наши свояченицы и племянницы. Да и для рырхов работенка имелась… Но Берик бесцеремонно подтолкнул меня вперед. – Ступай, дайнани, – сказал он. – Дайн уже идет сюда. Я обернулась, Танияр и вправду был всего в нескольких шагах от нас, пагчи последовали за ним. Были и ягиры, и не только наши. Я увидела того полураздетого воина, который показывал, какой нож был у кийрама, а еще двух ягиров в синих плащах Белого камня. – Приведи мать, – велел мне супруг, заметив, что я задержалась. – Думаю, им будет нужна помощь шамана. – Да, милый, – кивнула я и сразу перешла на быстрый шаг, спеша наверстать упущенные минуты. И вновь моя голова полнилась размышлениями. Куда делась Мейлик? Сбежала, скорее всего. Арест Хенар встревожил ее настолько, что женщина бросила даже дочь. Впрочем, тут было понятно: ребенок мог задержать и выдать ее. За судьбу Белек мать, скорее всего, не беспокоилась – Танияр не станет воевать с ребенком. К тому же она его племянница, кем бы ни была ее мать. Да, дайн не оставит ее своей заботой, а две другие жены Архама и я поможем. В конце концов, это даже и к лучшему. Малышка будет воспитана по законам Создателя, а не отступников с их ложным богом. Однако ее мать нам нужна… И все-таки куда она могла деться и как сбежала? Удушливый сладкий запах? Должно быть, что-то распылила в воздухе и этим усыпила всех, кто был в доме. Хотя… наверное, и тех, кто находился во дворе, потому что ягир сказал, что спящие есть везде. Ну, это сделать не так уж и сложно, если уж сумела охватить весь дом. Впрочем, это уже не столь важно как, главное, чтобы люди не пострадали. Возможно, своей дочери она дала противоядие, но остальным так повезти не могло. Мейлик уже давно перестала в моих глазах выглядеть милой, тихой скромницей. Она была совсем иного склада. Но куда же она делась после… – Ашити. Я обернулась и увидела ухмылку Берика. После огляделась и поняла, что в задумчивости прошла мимо дома Илана. Досадливо фыркнув, я вернулась назад. Но заходить не пришлось даже на подворье. Мама уже выходила из ворот. – Я слышала тебя, – сказала шаманка. – Идем. На старом подворье нас ждала удручающая картина. Они вправду все уснули там, где их застали врасплох. Еще только войдя в ворота, я увидела прислужницу, спавшую сидя на земле. Голова ее свесилась на грудь, но вывернутая назад рука всё еще сжимала кусок какого-то одеяния. Он торчал из таза, стоявшего на лавке, рядом с которой сидела женщина. Похоже, она стирала. А чуть дальше спал тот самый Иргус, на которого первого пали подозрения в связи с илгизитами. Он растянулся на спине, и в откинутой назад руке лежал топор – колол дрова. И просто чудо, что, падая, не попал топором по себе. Впрочем, наши подозрения в отношении него не оправдались. Вся его вина состояла лишь в том, что мужчина осел в Зеленых землях и увлекся девушкой, жившей подле Каменного леса, которая принимала его ухаживания, но не спешила дать ответ. Самая заурядная вертихвостка, только и всего. Танияр встретил нас, когда мы подходили к дому. Он поклонился Ашит, а после, поглядев на меня, сказал: – Не входи в дом, там тяжело дышать. – С ними случилось что-то плохое? – дрогнувшим голосом, спросила я. – Ты поэтому не пускаешь меня? – Они живы, жизнь моя, – улыбнулся супруг. – Я всего лишь не хочу, чтобы ты этим дышала. – Хорошо, – не стала я спорить. – Походим с рырхами по подворью, может, что примечательное найдем. – Доброе дело, – кивнул Танияр. – Ягиры уже всё осмотрели, но, может, звери и вправду учуют что-нибудь. Походите, посмотрите, – он бросил взгляд на воинов, сопровождавших меня, и они склонили головы, отвечая на безмолвный приказ. Танияр улыбнулся мне, а после подал руку шаманке, и они вошли в дом. Я огляделась и кротко вздохнула. – Пройдемся вокруг дома, – сказала я Берику. – Вдруг сыщем следы. Не могла же она просто раствориться в воздухе, верно? – Верно, – кивнул ягир. Наркан и Танчын последовали за нами. И мы побрели за дом. Признаться, я впервые рассматривала дом с той стороны. Даже с улицы я как-то особо его не разглядывала во всех подробностях, а сейчас решила полюбоваться на колыбель каанского рода. Танияр говорил мне, что построил этот дом Даймар. Здесь рождались все предыдущие поколения каанов Зеленых земель и умирали многие тоже здесь. Но двум последним поколениям обрести в этих стенах вечный покой уже не суждено. Вазам пал под стенами поселения пагчи, и дом видел его в последний раз, когда тот уходил на чужую войну во имя чужой ненависти, потому что так велел союзный договор. Архам принял челык, но не удержал его. Он бежал вместе с предавшей своего Создателя матерью. Был ее надеждой, стал защитой и изменником. Он отринул сыновью преданность и братские узы. Теперь этот каан далеко, он служит иному богу и иному хозяину. Был повелителем, стал слугой… Впрочем, Архам всегда оставался всего лишь мелкой фигурой в чужой игре, ею и остался. Неблагодарный сын, неверный брат и никудышный правитель. Дом уже забыл, каким он был, но продолжает хранить семя, давшее всходы в его стенах. Пять очаровательных девочек. Что ж, в чем-то брат Танияра оказался не так уж и плох, хотя бы в том, что дал жизнь своим детям. И пусть они будут счастливы, даже если их отец отказался от них в угоду женщине, давшей жизнь самому Архаму. Что до моего супруга, теперь он дайн – правитель дайната Айдыгер. Он стал последним кааном Зеленых земель, и на нем завершился род Даймара, закончилась история старого каанского подворья, но начинает отсчет новый род – род Танияра, и для его потомков колыбелью станут иные стены. Мы вместе отстроим их и возвеличим своими деяниями. И хочется верить, что это именно то, чего желают боги, – нового пути для их мира, который вынудит его обитателей сдвинуться с мертвой точки, в которой они просуществовали не одно столетие. А иначе зачем всё это? И наша встреча с Танияром, и мои знания, и его образ мыслей, совершенно иной, чем у тех, кто его окружал долгие годы. Зачем помощь самого Белого Духа, который свел нас и продолжал помогать и поддерживать даже тогда, когда, казалось, помощи ждать уже неоткуда. Он наш хранитель и покровитель. Велик и мудр Отец в своих помыслах, но однажды они откроются нам полностью, и мы поймем всё, чего Он ожидает от своих детей. А пока продолжим идти по той дороге, на которую успели ступить. И раз Создатель не отвернулся, стало быть, мы делаем что должно. С этими мыслями я вышла на ту сторону дома, где еще не была ни разу. Здесь тоже был сад и приятно пахло недавно скошенной травой. И тут тоже был навес и скамейки, куда можно было поставить стол и принять дорогих гостей. Всё то же самое, что и у нас, разве что больше. И сам дом оказался громадиной, если сравнивать его с нашим. У него имелось несколько пристроек, украшенных резными наличниками и даже фигурками. Я бы добавила некоторого изыска, но тут была хозяйкой не я, и свои фантазии собиралась воплощать там, где они будут более уместны. – Здесь уже всё осмотрели, – произнес Танчын, заметив, что я поглядываю на пристройки. – Иногда свежий взгляд видит больше, – пожав плечами, ответила я. – Можно заглянуть еще разок. Но успела сделать лишь шаг, когда Наркан остановил меня: – Мы поглядим, ты не ходи. – Танчын и Берик согласно кивнули. Пожав плечами, я отвернулась, так показав, что спорить не собираюсь и подожду результатов их осмотра. Ягиры, кроме Берика, направились осматривать пристройки, а я, оглядевшись, пошла к деревянным фигурам, стоявшим среди зелени. – Ого, – произнесла я, рассматривая идолов. – Это что-то вроде домашнего храма? Смотри, Берик, это же Илсым. Резчик сделал ее более привлекательной, чем на фигурке мамы. Великая Мать, – я склонила голову перед идолом. После перешла к Нушмалу, которого я узнала по птице арзи, сидевшей на его плече, поклонилась и ему. А потом перевела взгляд на следующего идола и вздрогнула, до того ужасен он был. Казалось, что черты его лица даже не оплыли, подобно воску, но изломались, превратив лик в месиво. Однако я тут же и произнесла: – Прости меня, Увтын, я вовсе тебя не боюсь. Ты добр к людям и бережешь нас от кошмаров. Благодарю. – И, прижав ладонь к груди, поклонилась и ему. А затем перешла к следующему идолу и склонила голову к плечу, разглядывая его. У него было два лица – спереди и на затылке. Впрочем, с какой бы стороны я ни подошла, мне виделся один дух, стоявший ко мне лицом. – Берик, это ведь близнецы, верно? – спросила я. – Ну, конечно же! Вот добрая улыбка – это Тагудар, а это Хайнудар. Уголок его рта приоткрыт, словно в оскале. Как любопытно… И я, поклонившись обоим братьям, перешла к следующему идолу. Для моих рырхов фигуры духов интереса не представляли, как и пристройки, они уже какое-то время бродили за кустами. Время от времени они давали о себе знать шорохом и ворчаньем. Впрочем, я пока на своих подопечных особого внимания не обращала – они просто изучали новую территорию, где еще не были. – Что это? – отвлек меня от созерцания идолов Берик. Я обернулась к телохранителю. Он глядел в ту сторону, откуда слышался шорох, а затем до нас отчетливо донесся рык одного из хищников, и ягир, вытянув ленген, устремился к рырхам, чтобы узнать причину их беспокойства. Я обернулась к пристройкам, но Наркан и Танчын еще не вышли. И мой взор вновь устремился туда, где за пышной зеленью исчез Берик. Однако более подозрительных звуков слышно не было, и я, приблизившись к кустам, раздвинула ветки. – Берик, – позвала я, – что там? – Всё хорошо, – долетел негромкий ответ. – Иди посмотри. Хмыкнув, я прошла дальше. Берик сидел, привалившись спиной к дереву, его пальцы зарылись в шерсть Торн. Рырха, растянувшись на земле, держала лапами хвост Бойла, который тоже лежал здесь. Повернув голову, я заметила Мейтта. И он, не став исключением, лежал, вытянув вперед лапу. Когти, оставили на земле глубокие борозды… – Берик, – позвала я, вдруг ощутив себя неуютно. – Берик. Ягир не ответил. Картина, представшая мне, показалась неправильной. Никто из зверей не пошевелился на звук моих шагов, не повернул головы, даже не вильнул хвостом. Да и мой телохранитель не спешил подняться на ноги и заговорить. И мысль, что надо закричать и позвать на помощь, промелькнула в моей голове за долю секунды. Судорожно вздохнув, я попятилась и… наткнулась спиной на преграду. Рот мой накрыла чья-то ладонь, и смутно знакомый голос произнес: – Пора в путь, Ашити. – И мне в нос ударил неприятно-сладкий запах. Хватка ослабла, и мне все-таки удалось обернуться. – Рахон, – прошептала я, еще хватаясь за остатки ускользающего сознания. – Помогите… – Не в этот раз, Ашити, не в этот раз, – ответил илгизит. И я погрузилась в вязкий, тяжелый сон… Конец пятой части