Глава 14

— Что ЭТО?! — не выдержав, воскликнула я.

Мало мне было признаний Маркуса, что ударили меня по голове, словно кувалдой. Так еще и это! Передо мной лежали три ОГРОМНЕЙШИЕ книги.

— Ты, что, собрался всю химию изучить за четыре дня?!

— Ты ведь сама просила сократить до трех, — невозтимо ответил мой нынешний сосед по парте.

Господи, дай меня сил!

— Да, — я указала пальцем на эту стопку научных знаний. Да ими же убить можно! — Но я не говорила, чтобы ты выбрал самые большие.

У Адама в руках тоже были достаточно увесистые экземпляры. А вот Маркусу достались три тоненькие книжонки.

— Что этот за несправедливость?! — я создавала слишком много шума, учитывая, что находились мы в библиотеке. Но ничего не могла с этим поделать. Мои нервы и так на грани. Да я сейчас в истерике забьюсь!

— Доверить ему наше исследование — это равносильно смириться в двойкой…

— Ты сейчас меня тупым обозвал, — едко усмехнулся Маркус.

Чего это ему так весело? Мне вот было не до смеха.

— То, что я не веду себя, как задрот — не значит, что я ничего не понимаю.

Вот с этим я согласна. Я видела в прошлом семестре табель его оценок. Там бал повыше моего. Адам просто мыслит стереотипами.

Я выдохнула, взглянула на часы.

— Евпатий — Коловратий! — выдохнула я. — Уже четвертый час.

Через час приедет Алви Конте. А я еще даже не добралась до дома. Я задумчиво посмотрела на книги весом с меня. Как мне донести их до машины.

— Хочешь, я донесу? — предложил Адам.

Тоже мне, заботливый какой. Я подняла одну. Блин, реально тяжелые. Но вдруг мне стало легко. Книгу вытянули из моих рук. Я проследила её путь. Она прямиком попала в объятия Маркуса. А в моих в следующую секунду оказались три тоненьких издания, что были доверены Маркусу.

— Что…, - начала было я, но меня перебил Адам.

— Ты не можешь поменяться с Яной! Я ни за что на это не пойду!

— А я тебя и не спрашиваю, — отрезал Маркус.

— Маркус! — я тоже возмутилась, когда он сгреб оставшиеся и потащил их к выходу. — Зачем ты это сделал?

Я догнала его.

— Я видел, — просто ответил он.

— Что?

— Как ты решала контрольную и лабораторную со словарем.

Я остановилась, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Адам тоже встал возле меня. Он слышал.

— Что он хотел этим сказать?

— У меня трудности с химическими терминами на английском.

— Почему ты сразу об этом не сказала? — недоумевал Адам.

— Потому, что это мои проблемы, — я тряхнула головой, двигаясь дальше. — Они никого не касаются.

— Но я думал, что мы подружились за эти два дня…

Но я уже убежала.

Мама за время моего отсутствия добилась того, чтобы в её доме появилась собственная студия танца. И она не пожалела на это денежек. Достаточно просторная комната на первом этаже. Заходя, ты сразу упираешься в зеркала на двух стенах. Благодаря им ты видишь себя и спереди и сбоку. На противоположной стене балетный станок. Еще бы. Мама ведь балерина. Вчера я слышала негромкую музыку, исходившую из студии. Наверное, мама занималась.

— Готова? — спросила она меня, когда я, уже переодевшись, сидела на кухне и нервно жевала, порезанный кусочками, ананас.

— Не очень.

— Не переживай ты так, — она накрыла мою кисть своей. — Ты же безумно талантлива. Алви обязательно поможет тебе взлететь.

— Спасибо, мам, — я смущенно улыбнулась. Меня так никто не поддерживал после её отъезда.

Алви Конте — высокий, худощавый, но очень жилистый. Волосы представляют собой копну темных кудряшек. Его лицо было красивым по всем правилам латиноамериканцев. Прямой нос, густые брови, квадратный подбородок с ямочкой, легкая небритость и смуглая кожа. На вид ему не больше тридцати. Но на самом деле я знала, что ему уже далеко за сорок. Алви передвигался с такой грацией, что иногда некоторым казалось, будто он перебарщивает.

При знакомстве Алви окинул меня таким взглядом, что аж все похолодело.

— Сразу к делу, — ответил он на приглашение мамы выпить кофе или чай.

Я и Алви прошли в студию.

— Давай начнем с растяжки, — махнул он рукой, разъезжаясь в шпагате.

Я последовала его примеру. Шпагат давался мне свободно, однако Алви сморщился.

— Это все? — спросил он.

— А что не так? Хороший ведь шпагат.

— Не достаточно.

Алви встал, подошел ко мне, надавил на плечи. Я не поняла, что ему не понравилось. Мои ноги разъехались еще немного. Я зашипела. Больно. Алви фыркнул.

— Терпеть боль — тоже искусство, — а умничать обязательно? — Вставай!

Я кое-как собрала свои ноги. Между ног болело так, словно я никогда вообще не занималась танцами или гимнастикой.

— Теперь я хочу посмотреть, как ты двигаешься, — Алви нажал кнопочку на мамином сабвуфере, подошел поближе к зеркалу. — Повторяй за мной.

Из колонок полилась медленная, чувственная мелодия. Алви задвигался. Что-то среднее между контемпом и бальными танцами. Я повторяла. Но ему не нравились мои движения.

— Нет! — то и дело возмущался он. — Воооот таааак, — протягивал Алви, повторяя выброс ноги и руки. — Ты меня, что, не видишь?!

Что я поняла в последующие четыре часа?

Пункт номер один: у меня плохая растяжка.

Пункт номер два: танцевать я не умею.

Пункт номер три полностью перечеркивает первые два. Я просто не понравилась Алви Конте с первого взгляда. Совсем. И у него не было никакого желания тренировать меня.

— Ты точно дочь Мэри? — спросил он, когда я просто рухнула на пол от усталости.

Алви открыл бутылку с водой, сел рядом. Я сделал глоток из своей, не зная, смеяться мне или плакать. Этот вопрос явно не комплимент. Я знаю, что моя мама — легенда в мире балета. И никогда не смущалась нашего сравнения. Но сейчас стало не очень приятно.

— У тебя нет той пластичности, грации, растяжки, что есть у неё, — честность Алви меня и восхищала, и злила. Мозгом я понимала, что критика — это хорошо, но в душе оставался неприятный осадок.

Разве можно вот так в лицо говорить, что ты ничтожество по сравнению с твоей матерью?

— Да, меня абсолютно точно не перепутали в роддоме, — мой голос немного дрожал. Не знаю от чего. То ли от небольшой отдышки, то ли от гнева, что сейчас постепенно наполнял каждую мою мышцу.

Алви удивленно посмотрел на меня. Да, я не собираюсь пресмыкаться перед ним. Да, он знаменит. Да, жутко талантлив. Но ведет он себя по-свински.

— Сколько у тебя уже перерыв?

— Больше полтора года, — я прикинула, сколько прошло времени с момента моего падения.

— Сколько ушло на восстановление?

— Где-то полгода.

— А потом?

— В смысле? — я непонимающе покачала головой.

Алви опять-таки недовольно крякнул.

— Что ты делала весь год?

И вот тут мне стало не по себе. Я ведь толком не занималась, не пыталась что-то исправить. Папа махнул на меня рукой. Что можно слепить из сломавшейся куклы? Ничего. Я тоже не старалась, просто смирилась с тем, что уже никогда не выйду на сцену. И так я думала, вплоть до маминого звонка, когда она сообщила, что Оливер договорился о моих тренировках с самим Алви Конте. Первоначально я думала отказаться, но Жаки и Ник чуть ли ни пинками доставили меня в аэропорт.

— Отдыхала, — я снова глотнула воды, чтобы скрыть мой стыд.

— Ты же в курсе, что для танцовщика нет такого понятия, как отдых? Любая пропущенная тренировка может вывести тебя из равновесия. Твои мышцы всегда должны оставаться в тонусе, — он шумно выдохнул. — Теперь понятно, почему ты так двигаешься. Чтобы восстановиться, придется пахать, не жалея ни времени, ни сил.

Не скажу, что его слова стали для меня открытием. Алви, конечно, прав. Я забила на себя, и сейчас придется неимоверно постараться, чтобы чего-то добиться. Но Яна не будет Яной, если не добьется своего. Даже если придется грызть землю, и ночевать с этой студии.

— Я не буду приезжать ежедневно. Может, раза два в неделю. Я просто буду связываться с тобой, давая установку. И потом смотреть, есть ли прогресс. Ты уже не маленькая девочка, и сама все понимаешь. Надеюсь, что тебя не нужно подгонять палкой. Ты знаешь, что от тренировок зависит твое будущее.

О, да! Я точно это понимала. Только оказавшись на дне, понимаешь, как хорошо было на вершине.

Мне просто нужно забить на все, в том числе и на Маркуса, и выложиться по максимум в этой студии.

К глубочайшему удивлению Адама, уже на следующий день Маркус принес конспект первой книги.

— Вот, — со смачным шлепком он кинул тетрадь на нашу с Адамом парту. — Остальные завтра и послезавтра.

Я ели сдерживалась от позывов дикого ржача. И причиной этих позывов — лицо Адама. Маркус, как ни в чем не бывало, занял свое место, спиной к нам.

— Прости за вчерашнее, — сказал Адам, когда пришел в себя до такой степени, что смог говорить, а не просто открывать и закрывать глаза. — Я даже и не подумал, что у тебя могут быть проблемы с переводом. Хочешь, я помогу тебе с теми, что у тебя?

— Забей, — отмахнулась я. — Уж с тремя тоненькими книжками я точно справлюсь.

Вчера я уже приступила к прочтению одной, но ненадолго. Я долго и упорно тренировалась, после ухода Алви Конте. И сейчас я ждала, когда же, наконец, закончатся уроки, тогда я смогу вернуться к танцам. Алви дал несколько заданий. Он приедет через дня три-четыре, чтобы проверить.

— Слушай, а кто такая Жаки, — спросил Адам, когда мы сидели в столовой. Я ела свой привычный сэндвич и салат. Мама готовила мне каждое утро, так как столовую еду физически невозможно было есть.

— Кто? — я резко подняла голову.

— Жаки, — повторил он. — О ней постоянно говорят. И ходит много слухов. И я слышал, как при упоминании о ней, всплывает и твое имя.

Я отложила сэндвич в сторону.

— Что ты хочешь узнать?

— Кто она?

Честно признаться, я не горела желанием рассказывать ему о Жаки. Но, немного подумав, решила, что уж лучше я, чем те сплетни, что ходят по этой адской школе.

— Жаки Томсон — моя лучшая подруга. Наверное, поэтому о нас говорят вместе взятых.

— О ней не очень лестно отзываются…

— Это все полный бред! — вспылила я. — Все, что говорится в этой школе — не более, чем вымыслы и выдумки!

— Оу, — он был удивлен моему взрыву, — а где она сейчас?

— В России, — я немного умерила свой пыл.

— А, правда, что на ней «Печать позора»?

Я сжала подбородок. Вот, черт! Они продолжают это муссировать, даже после того, как Жаки и Ник уехали. Что, блин, новых сплетен не появилось до сих пор?!

— Да.

— Офигеть, я столько слышал об этом, но никогда не сталкивался…, - он выдал что-то похожее на смешок.

— Тебе это кажется забавным? Так вот, это не смешно! Таких вещей вообще не должно быть в обществе! Это варварство!

— Эй, а чего ты на меня-то злишься? Я ведь никому её не ставил, — Адам выставил перед собой руки, ладонями ко мне.

— Её ставят именно потому, что вы вот так вот реагируют, её и ставят эти мудаки!

Да простит меня Ник за такое нелестное высказывание в его адрес. Но это правда. Так с девушкой могут поступить только моральные уроды. Да, Ника можно понять с одной стороны, но все же. Свинство остается свинством. Но! Я, конечно, не имею права быть ему судьей. Пусть, это решает Жаки. Прощать его или нет. Принять это или нет. А я уже последую за её решением.

— А кто, все-таки, её поставил? Маркус?

Вот это точно предел!

— Нет! — я даже ладошкой хлопнула по столу. — Это не он!

— Тогда кто?

— Почему тебе это интересно?

Я, вот, реально не понимаю, почему он интересуется какими-то сплетнями?

— Ну, я ведь здесь учусь. И мне интересно понять, что это за школа. И кто что из себя представляет.

— Тебе не повезло. Еще какие-то два месяца назад здесь было «очень весело». Когда эти «дети» травили ни в чем не повинную девушку.

— Где же эти «дети» сейчас?

— В тюрьме, — моя улыбка сейчас больше напоминала улыбку маньяка.

— Значит, это не сплетня.

— Что?

— Что ты и твоя подруга посадили кого-то в тюрьму.

— Нет, это не шутка. Но, мы не просто так это сделали. Они ответили за свои отвратительные поступки.

— Тот, кто поставил эту метку, тоже сидит?

— Нет, — я сложила остаток сэндвича обратно в ланч бокс.

— А где он?

— В России, они с Жаки встречаются.

— Но…

— Это никого не касается, — вставила я быстрее, чем он смог задать еще какой-нибудь дурацкий вопрос.

Я быстро направилась к выходу из столовой, какой же этот Адам надоедливый.

— Прошло три дня! — возмущался Алви. — У тебя было ТРИ дня, чтобы освоить это движение!

— И я освоила, — я еще раз продемонстрировала эту связку.

— Это, называется, освоила?! Курица и та грациознее клохчет и роется в земле!

Меня бесят эти его сравнения! Прям очень! Когда он рядом, я на грани. Только не знаю чего. Хочется, и заплакать, и закричать, и выпить.

Алви снова повторил. Я следом.

— Нет! Нет! Нет!

— Да что не так?!

Алви подошел ко мне.

— Давай.

Я в тысячный раз закрутилась. Алви остановил мою ногу практически в конце, резко вывернул в сторону.

— Ааа! — заорала я, теряя равновесие.

— Вот, в этом проблема! Недостаточная амплитуда! Ты должна поднимать ногу еще выше. Где же твоя хваленая растяжка?

— Я же не гуттаперчевая девочка! У меня есть кости и суставы!

— Это просто отмазка. — Алви взмахнул руками. — Так! Стоп!

Он выключил музыку, сел на пол. Затем похлопал по полу рядом с собой. Я села.

— Ты же понимаешь, что тебя останавливают не физические данные. А страх.

Я опустила голову. И он снова прав. Я боялась. Боялась снова повредить ногу. Нет, не самой боли. А тому, что снова придется восстанавливаться. И на этот раз в форму мне точно не прийти.

— Ты должна перебороть этот страх, иначе ничего не получится. Ни у тебя, ни у меня.

Выходные пролетели быстрее, чем щелчок пальцев. Я пыталась совместить изучение химии и тренировки. Я танцевала, пока не откажут силы, затем садилась за учебники. Читала и переводила, пока мозг не отказывался воспроизводить материал, после чего снова шла танцевать. Как бы то ни было. В воскресенье я скинула Адаму обработанный материал.

«Как раз вовремя», — написал он мне.

Еще бы.

«Кто будет отвечать?»

Почему он меня об этом спрашивает.

«Точно не я», — скинула я ему.

«Почему бы и нет) Из нашей группы, ты самая красивая».

Огогошеньки-го-го. Откуда ни возьмись, посыпались комплименты.

«Лучше пусть самый умный».

«Я не люблю выступать перед классом», — пишет он в ответ.

«А я и не про тебя».

Я, правда, говорила не о нём.

«Засчитано. J Разве Маркус согласится? Может, стоит тебе попросить»

Что это за фигня? Если я попрошу, то Маркус сделает что-то для меня? Ага, конечно, держи карман шире. Ради меня он даже пальцем не пошевелит. В этом я убедилась на собственном плачевном опыте.

«Вся информация у тебя. Так что тебе не отвертеться».

Знаете, что было самое классное в таком мозговом и телесном штурме? Я совсем забыла о существовании Маркуса. Совсем. Мое тело слишком устало, чтобы вспоминать дрожь от его прикосновений. А мозгу было лень думать обо всем, анализируя его тупые поступки.

Я даже не представляю, каким местом он думал в тот момент, но явно не сердцем. Он сказал, что это могло быть признанием. В тот момент, во мне проснулся романтик, блин. Я не успела дать ему отпор. Просто растаяла, как мармелад на солнце. Мои доисторические инстинкты, зачастую всего, что касается Маркуса, бегут быстрее, чем извилины в голове.

А, собственно, признанием чего? Того, что Маркус не полный мудак? Что он способен помогать людям. В частности, девушкам. Возможно, и тем, с кем он спал. Уверена, что в этой школе не мало тех, с кем он побывал в столь тесном контакте.

Разве ты не должен броситься помогать тому, кто тебе нравится?! Да, это ж, блин, заложено в нас природой! Мы переживаем, заботимся, если любим.

— Как твои тренировки?! — радостный голос Жаки сейчас вызывал во мне только завистью. Я тоже хотела так весело щебетать. Но я одернула себя. Она ведь, естественно, заслужила своё счастье. — Уже покорила его своим талантом?

— Если бы, — простонала я. — скорее, своей бездарность.

— Быть такого не может! — Жаки настолько искренне возмутилась, что мне стало очень приятно.

— Что случилось? — послышался голос Ника со стороны.

— Этот Алви Конте считает, что Яна бездарна!

— А он, правда, настолько крут? — вопрос, видимо, ко мне, так как во весь экран появилось его лицо.

— Да, — я развела руками, — это даже не обсуждается.

— Тогда все фигово. Ай! — крикнул он. Жаки, видимо, треснула его по голове.

— Не слушай его! — снова Жаки. — Ты, просто, потренируешься и все.

Если бы это, и правда, было так просто.

— А как дела с Маркусом?

Я надула щеки и громко выдохнула. Кроме Жаки, мне не с кем было поделиться. Поэтому я рассказала ей все.

— Батюшки мои, — произнесла она на русском языке. Я засмеялась. Звучало очень круто. — Ну, в том, что ты ему нравишься, можно было и не сомневаться.

— С чего это?!

— Ты ей не рассказала? — спросил Ник у Жаки.

— Что?! — мои глаза забегали. — Что ты мне не рассказала?!

— Ну, ты была так расстроена, и он больше не появился. И я не стала тебя тревожить…

— Жаки, говори! — меня начало немного потряхивать. Я не знала, чего ожидать.

И Жаки рассказала мне. Как Маркус пришел в больницу в тот день. Он кричал, что это из-за Ника я пострадала, даже пару раз ударил.

— То есть, — заключила я дрожащим голосом, — он все пришел, чтобы узнать, как я?

— Да, и не просто узнать. Мне казалось, что он убьет Ника. Он был невероятно зол. Но мне кажется, что злился он не только на Ника. Но и на себя. Я думаю, что он жалел, что не помог лично…

— Лично?

— Яна, а кто, как ты думаешь, включил пожарную сигнализацию? — вмешался Ник. — Я поспрашивал у техслужащих. В нашей школе только несколько кнопок работает. Хотя этих имитаций в школе дофига. Только вот об этом никто не знает. Ближайшая рабочая кнопка была в другом конце школы. Моя теория такая. Маркус не хотел светиться лично. Это тоже непонятная мне хрень. Но не мне его осуждать. Я сам понаделал делов, прежде чем все понять. Но он собирался тебе помочь. За углом, где видела его Жаки, как раз была кнопка, только вот, неработающая. Сработай бы она, не было бы сломанных ребер. Но времени потребовалось больше. Не знаю, почему он просто не вернулся и не навалял им. Но все-таки…

— Он помог, — заключила Жаки.

В моей голове опять все перемешалось. Не хотел помочь так, решил вот так. Бред какой-то, если честно. Я думала о его причастности к потопу в школе. Но у меня ведь не было веских доводов думать, что это не кто-то другой, кто услышал крики, когда мимо проходил.

Но, то, что он пришел в больницу ко мне. Об этом я не знала. Почему не остался. Ведь я ждала.

— Я не хочу о нем думать, — сказала я в итоге. — Пусть он лучше держится от меня подальше. Так всем будет лучше и спокойнее. Мне, к тому же, некогда с ним трахаться. Мое тело и так все болит.

Ник засмеялся.

— Танцы заменяют секс?

Я кивнула.

— Да, милая, решать тебе, — сказала Жаки. Она не смеялась, как Ник. Напротив, стала очень серьезной. — Но Маркус тоже может думать, что делает все правильно. Ник говорил, что у него все не просто в семье. Я не знаю, в чем там дело. Но все наши страхи растут из детства. И если он настолько боится показать, что к кому-то привязался. Даже не знаю.

— Я не буду об этом думать. Я не буду об этом думать, — вслух повторяла я себе, собираясь в школу. — Проблемы, травмы Маркуса меня не касаются. Вообще никак. У меня своих забот хватает. А он пусть делает, что хочет. Но подальше от меня.

Адам выступил блестяще. Для того чтобы защитить наш проект, нам пришлось сесть по трое. Я отчаянно пыталась сконцентрировать все свое внимание на выступающих. Только бы не чувствовать близость Маркуса. Адам специально оставил ему место возле себя, но он сел по правую сторону от меня, тем самым загоняя в серединку нашего трио. В этот раз, будучи по соседству, Маркус не касался меня. Он просто сидел рядом. И это была еще большая пытка. Его энергетика все равно пускала флюиды мне под кожу. Я слишком остро реагирую на него.

Я постоянно одергивала себя. Когда, например, слышала его парфюм и млела. Адам тоже приятно пах, но не настолько, чтобы свести меня с ума. Или когда ненароком зацеплялась взглядом о его профиль. Впечатляющий, надо признать.

Яна, перестань. Куда подевалась вся твоя независимость? Это просто парень. Таких тысячи. Найдется и получше. Но саму себя сложнее обмануть. Любое его движение заставляло мурашек на моем теле приходить в движении. Я ведь никогда ничего подобного не чувствовала. Даже с Шуриком. А я ведь любила его. Ну, думала, что любила.

Адам был последним выступающим. Мистер Уайлд позадавал ему дополнительные вопросы. Адам, конечно же, ответил. Ему похлопали. Он сел на место.

— Ну как?

— Ты молодец, — улыбнулась я, пальцами показывая класс. — Отлично нам обеспечено.

— Может, сходим вечером в кино? — шепнул он мне. — Немного развеемся после такого задания. Я слышал, что вышла неплохая комедия.

Услышала это не только я. Судя по тому, как Маркус напрягся.

— Почему бы и нет, — ответила я. И пожалела об этом сразу же. Идти на свидание, а это именно оно, только, чтобы насолить другому — не самая лучшая из моих и так идиотских идей.