Глава 16. Маркус

Я никогда не жалею о своих поступках. То, что я сделал или сказал. Никогда не поддается критики с моей стороны. А смысл? Всю жизнь корить себя то, что сделал или не сделал, как по мне, так это бесполезная трата времени. Я не утверждаю, что все мои действия исключительно правильные. Со временем понимается, что надо было бы сделать по-другому. Но я не думаю об этом. Я принимаю решение здесь и сейчас. И даже если потом очевидно, что я налажал, игнорирую и иду дальше.

О том, что я делаю сейчас, точно не пожалею. Ни на секунду. Я нашел его сразу, как только Яна выбежала из моей машины с видом, что сейчас из её глаз польется водопад. Я даже не сомневался, что найду его в баре «Только пьяные» в поисках другой пассии. Она должна удовлетворить его пошатнувшуюся уверенность в себе. Я по себе знаю, какого это. Яна отказывала мне пару раз. И я поступал с ней даже хуже, чем Адам.

Но! Меня жутко разозлили действия этого утырка! Он попытался унизить её, используя меня! Никто не имеет права вмешиваться в наши с ней отношения. Какими бы они ни были!

— О, Маркус! — меня приветствует цыпочка, что он уже успел подцепить. Адам стоит, прислонившись к барной стойке, обнимая её. Но увидев меня, она немного отстраняется, думая, что я иду к ней.

— Неужели Яна уже нажаловалась? — смеется он. Напился что ли? Если думает, что со мной можно так разговаривать. — А ты быстро прибежал…

Я сжимаю губы. Знаю, что в глазах только злость. Я резко заношу кулак, затем делаю выпад. Как раз в его ухмыляющуюся морду. Девка вскрикивает. Адам двигается по инерции. Его лицо откидывается в сторону.

— Маркус, какого хуя ты делаешь?! — Он хватается за губу. Разбил. Это мало. Затем отскакивает, видя, что я не собираюсь останавливаться. И никто не пытается меня задержать. — Ты же сам её бросил! Сам позабавился, а другим не даешь?!

Ты сам роешь себе могилу, урод!

Адам пятится назад. Чертов трус! Меня это еще больше бесило! Это и его длиннющий язык, который уже стоило бы прикусить!

— Еще раз просто подойдешь к ней, и от тебя вообще ничего не останется! — Я хватаю его за рубашку левой рукой. Принарядился ведь еще! Ни свидание он пошел! А правой заношу кулак. Удар. Голова мотнулась в сторону. Затем следующий. Он падает. Я наклоняюсь за ним. Мой кулак снова и снова врезается в его глупую морду. Вокруг нас уже собралось кольцо любопытных, но никто не вмешивается. Адам что-то хрипит. Мой кулак уже в крови. Собственно, как и его рожа.

— Ты понял?! — рычу я. — Яна не будет объектом похоти для таких, как ты! Только попробуй распустить еще какой-нибудь слух, все не закончится разбитой рожей! Ты меня еще не знаешь! Лучше не связывайся!

— Марк! — заорал Джереми — хозяин бара. Долго же ты. — Что ты устроил в моем баре?!

Я встаю. Гнев не прошел. Но пелена ярости, что еще пару секунд застилала мне глаза, начинала развеиваться. Еще секунда. И я маскирую все под моей стандартной миной «мне-похуй-на-все-и-на-всех». Я окидываю все взглядом. Он шокированы. Я никогда себя так не вел. Я всегда был тем, кто успокаивал буйного Николаса. А сейчас взгляните на меня. Сам избил выродка, обидевшего девушку. Нет. Не просто девушку. А Яну! Будь то абсолютно другая телка, я бы просто прошел мимо.

Страсть, желание — это все фигня. Оно проходит после нескольких трахов. Но привязанность, симпатия — это все не про меня. Я не влюбляюсь. Никогда. Хватит в нашей семье одного влюбленного идиота. Любить женщину — неблагодарное дело. Ты полностью растворяешься в ней. А она может в любой момент наплевать на тебя. Видели. Проходили. Знаем.

Я всегда боялся почувствовать это. А когда понял, что к Яне у меня не просто вожделение, а нечто большее, понял, что нужно бежать. Как можно дальше. Забыться. Оно пройдет. Надо просто поменять парочку куколок в постели. И не дай бог показать кому-либо, что теперь у тебя есть слабое место.

Что, черт меня возьми, я только что и сделал! И как назло, желания трахнут кого-нибудь вообще отсутствует! Похоже, я точно влип по полной программе!

Я поднимаюсь по лестнице. Навстречу мне из нашего дома выходит практически мой ровесник. Сперва я подумал, что это очередной дружок Салли. Но она ведь тусуется сегодня в Майами. Отец сегодня тоже там. А дома только … матушка моя.

— О, привет, чувак, — говорит он мне, улыбаясь. — Ты, что, следующий? Она очень даже ничего!

Я еще не остыл от Адама, а тут такой «сюрприз». Долго не думая, мой кулак, так уже разбитый, оказывается где-то в области солнечного сплетения. Это «чувак» сгибается пополам. Хрипит. Похоже, и права, попал в солнышко.

— Проваливай отсюда побыстрее!

Я обхожу его, открываю дверь. На пороге, конечно, стоит мама. В шелковом халатике.

— Ты сегодня рановато, — говорит она потягиваясь. А я морщусь. Мне хреново, даже от одного её вида.

— А ты, я вижу, развлекаешься, пока отец зарабатывает тебе на очередной порше?

— Не будь букой, — протягивает она. — Ты же знаешь, у нас с отцом договоренность. Я не ухожу от него, а он не противится моим шалостям.

— Могла бы хотя бы как-то скрываться! — не выдерживаю я.

— А для чего? Вы у меня уже и так большие! Сами трахаетесь направо и налево.

— Да ты, и раньше, не особо скрывалась, — я обхожу её, направляюсь к лестнице, ведущей на второй этаж. Сегодня с меня достаточно всех этой херни. Одно дело просто знать, что она гуляет, но совсем другое — видеть с кем, где и когда.

Я опускаюсь на кровать, закрывая рукой глаза. Сейчас я понимаю Ника, который все бросил и укатил как можно дальше. Передо мной возникает картина того, как я еду по дороге в город. Хотя не должен был. Сегодня ведь моя очередь следить за порядком в «Подземелье». Но находиться там не было никакого желания. Я позвонил нашему заму — Марио. Он согласился меня подменить. А что, если бы я там не отказался? А мимо Яны проезжал какой-нибудь облобыш? Она, конечно, спортивная девочка. Но против парня точно не справилась. А если бы их было несколько? Я издаю непонятные звуки. Все хорошо. Ей попался я. И она сейчас дома, в безопасности.

Я знаю, что не имею права злиться на неё, переживать за неё. Хорошо было бы просто забыть о ней. Но нет. И, возможно, так и случилось бы, если бы она не приехала обратно. Но Яна здесь. Она постоянно перед глазами. Я ежедневно наблюдаю за ней в школе, кое-как превозмогая собственное желание зажать её где-нибудь. И пусть мне нее удастся её трахнуть, она ведь мне не позволит, то хотя бы почувствую её тело под своими пальцами.

Я, скрипя зубами, отгоняю образ Яны в душевой в нашу первую встречу. Когда она смотрела на меня глазами, полными желания. Она захотела меня в ту же минуту, что и я её. И тот наш секс был чем-то невероятным. Даже для меня, а я много чего пробовал и со многими. Секс с первыми встречными обычно проходил в специально отведенных местах. И за это была специальная плата. Если я хотел просто кого-то подцепить, чтобы не платить, приходилось делать вид, что она тебе интересна. Пусть даже и просто, как секс-партнер. С Яной же не было ничего подобного. Это было первобытное стремление взять, обладать. Причем, обоюдное.

Я не замечаю, как засыпаю. Будит меня, как обычно, Салли. Меня невероятно раздражает её посиделки на моей кровати раз в неделю. Она приходит в долбанном нижнем белье.

— Пошла вон с моей постели, — я как всегда вежлив с ней.

— Ха, — скрипит она, — и тебе доброе утро, старший брат.

— Я тебе не брат, — парирую я.

— Брат, — кивает она, — хоть и наполовину. Но никто ж об этом не знает. Так что. Как дела братишка? Ничего не болит? Слышала, ты странно себя вел вчера вечером.

— Что ты имеешь в виду? — я поднимаю голову.

Салли неприятно захихикала. Ей понравилось, что я отреагировал на ее колкость.

— Говори!

— Уже весь город знает, что ты избил какого-то парня в баре Джереми. И говорят, что вы не поделили какую-то шалашовку…

— Какую именно?

— Никто не знает. Говорят, она сначала с тобой переспала, потом с ним собиралась. Ты как раз вломился, помешал им.

Помешал? Вломился? Сразу вспомнилась та девка, что он обнимал, когда я вошел в бар. Значит, говорят не про Яну.

— Это все не в твоем духе, — продолжала Салли, как бы задумавшись. — Ты всегда говоришь, что баб на свете пруд пруди. И ни за одной ты не бегал. Тогда почему из-за какой-то непонятной особы ринулся в бой? Это точно был ты? Может твой романтический клон?

— Заткнись, и иди отсюда, — я встаю. Раз никто пока не додумался приплести в эту сплетню Яну, меня все устраивает. И если Адам будет держать рот на замке, это так и останется негласным. Я очень надеюсь, что он выучил урок. Он ведь в этом деле мастер.

— Кстати, — Салли уже было вышла, но вернулась. Ну что еще?! — Слышала, что в город вернулась та иностранка, с которой ты зависал…

— Тебе-то какая разница? — я знаю, что лицо у меня сейчас каменное.

— Да так, — улыбается она, будто кот, дорвавшийся до сметаны, — она ведь тебе нравилась. Снова тайно встречаетесь? Или она поняла, что ты — то еще уебище?

— Проваливай! — рявкаю я. Она громко и наигранно смеется.

Вот, дрянь!

Яна оказалось вполне сносным соседом по парте. И все бы ничего. Но её нахождение ко мне слишком близко, вызывало во мне не те мысли, что должны быть на уроке химии. Я то и дело поглядывал на нее. Надеюсь, что она этого не замечает.

Яна сидит немного сутулясь. Я точно вижу, как напряжена её спина. Похоже, не только меня волнует её присутствие. Но и мое влияет на неё.

Урок подходит к концу. Яна вскакивает, кидает в сумку ручку, тетрадку, книжку, мчится к выходу из класса, чуть ли не сшибая учителя. Я нахожу её только после третьего урока в столовой. Она сидит, не глядя по сторонам, достает небольшие контейнеры с сэндвичами. Адама рядом нет. Это радует.

— Ты на диете? — спрашиваю я, садясь напротив.

Она поднимает голову и смотрит на меня так, будто перед ней вдруг предстал пришелец.

— Чего?

— Обезжиренная, но сбалансированная еда, — я киваю на её коробочки. — Рыба, курица, несдобный хлеб, вода. Ты уже пару недель ешь примерно одно и то же. И ты никогда не покупаешь то, что готовят здесь.

— Следишь за мной? — одна ее бровь медленно ползет вверх.

— Тебя сложно не заметить, — признаюсь я. — Ты сидишь напротив. И за твоим столом, в отличие от других, максимум два человека. Раньше была Жаки. Но вы с ней частенько обедали через стекло от всех. А сейчас этот уторок.

О, а она реально удивилась. Думала, что я тебя, и правда, не замечаю? Я даже всегда обращаю внимание на то, что на ней надето. Сегодня на ней ярко-синее платье без бретелек с цветочными рисунками, от груди до пояса идет замочек. В голову пришла мысль. Интересно, если потянуть за него, то платье упадет? Или это просто обманка?

— Ну, как видишь, его здесь нет.

О чем это она?

А, об Адаме. Этот идиот меня сейчас волнует меньше всего. Яна замечает, что я смотрю на её грудь. После чего запахивает джинсовую безрукавку, что висит на плечах.

— А для чего ты вообще приходишь в столовую? — спрашивает она. — Не видела, чтобы ты вообще ел.

Я ставлю на стол энергетик, что только что сжимал в руках.

— Это не еда.

— Для меня еда.

— Что-то сегодня опять пропал аппетит, — говорит она, помещая коробочки обратно в сумку. Она у нее, что, бездонная?

Я мучил свое тело на беговой дорожке. Я бежал уже больше часа. Тело горело. Ноги наливались свинцом. Но я не останавливался. Мне нужно было полное измождение. Чтобы не думать, не вспоминать. Мои руки чесались. Я знал, что Яна где-то здесь. Видел её машину на школьной стоянке. Так хотелось снова зажать её в душевой, и просто, взять то, что хочу. Давно уже. Тело изголодалось по ее ласкам. Я хотел вонзиться в неё, чтобы её крики эхом отскакивали от голых стен, возвращаясь к нам же.

Я потерял самоконтроль, и чуть было не свалился с дорожки. Я замедлился, а затем и вовсе сошел с дистанции. Я все-таки делаю это. Я иду в женскую душевую. Но ее там нет. Она еще не закончила?

Я подхожу к танцевальной студии. Дверь немного приоткрыта, доносится музыка. Очень ритмичная. Я заглядываю, и застываю. Я только однажды видел, как она танцует. Тогда в клубе, когда Жаки явила себя публике. И вот сейчас я могу понаблюдать.

Яна движется вслед за музыкой. Её тело пластичное, движения то резкие и быстрые, то плавные и грациозные. Она словно парит над полом. Какие-то безумные прыжки. Яна вытягивает руки вперед, при этом заводит ногу назад, стоит на носочках.

Нельзя сказать, что я не видел, как танцуют женщины. Постоянное пребывание в стрип-клубе дает мне хороший обзор на все. Но Яна танцует не так. Её цель не соблазнить, а передать то, что чувствует, что подсказывает ей мелодия. Я никогда не заводился от висения стриптизерш на шесте, но движения Яны заводят не на шутку.

И вдруг происходит то, что заставляет мое сердце дрогнуть. Я вцепляюсь в дверь. Яна слишком быстро кружится, делает выброс ногой, но не может удержать равновесие и падает. Грохота не слышно, как и криков боли. Но Яна сгибается пополам. Я вижу только, как подрагивает её спина. Музыка на несколько секунд замолкает, и студию наполняют её всхлипы.

Яна плачет. Что-то случилось? Может она поранилась? Я уже собираюсь войти, когда она поднимается. Вижу в зеркало, как она вытирает слезы. Начинается новая песня. Яна снова поднимает руки, начинает делать плавные движения будрами. Похоже, не травмирована. Тогда что? Я снова ухожу в тень, продолжая подглядывать.

Яна повторяет движение, но снова срывается. Уже не падает, но по щекам все равно текут слезы. Она смахивает их тыльной стороной ладони, упорно продолжая свой безумный танец.

Что тут нахер происходит?! Она что поставила самоцель покалечиться?!