Глава 3. Игнорирует, значит, хочет!

Парень провел языком по моей нижней губе, затем начал проталкиваться в мой рот. Я уперлась ладонями в его плечи. Гладкие и мускулистые. Его эрекция, спрятанная под полотенцем, уперлась мне в живот. Я попыталась оттолкнуть его. Но это было сродни толкать скалу. Его руки притягивали меня все ближе и ближе, а мои здравые мысли уходили все дальше и дальше. Я впустила его язык внутрь и офигела от чувств, накрывших меня. Страстный, нетерпеливый, он будто хотел меня поглотить. Я обхватила его шею руками. Мое сопротивление было сломано, если оно вообще было.

Какого хрена я творю? Хотя, почему бы и нет!

Он больше не держал меня. Его руки скользили по моему телу, узнавая, исследуя, вторя языку. Я тоже водила руками по его плечам, рукам, спине (сколько доставала, учитывая мой рост). Я не знаю, то ли парень понял, что мне удобно, то ли ему самому было не очень удобно. Но он обхватил мои ягодицы, поднимая вверх. Я обхватила ногами его талию и издала стон, почувствовав твердую выпуклость у себя между ног.

О, Боже!

Он скинул полотенце. И теперь я могла ощущать его. Горячего, нежного, в полной боевой готовности. В моей голове гулял туман. Я мало что осознавала. Мне жутко хотелось, чтобы он оказался внутри меня. Парень прижал меня спиной к стене, оторвался от моих губ, спустился по шее к сумасшедше бьющейся жилке. Накрыл руками грудь, потрепав соски. Я откинула голову назад, полностью открывшись ему. Первому встречному. Новая грань безумия. Но это не ощущалось как-то неправильно. Как раз наоборот. Мне казалось, что нет ничего более разумного происходящего.

Вполне нормально, что абсолютно незнакомый парень целует меня, как будто с удовольствием съел бы, что он резко насаживает меня на себя, полностью заполняя. Я громко вскрикиваю. Он слишком большой для меня. Парень рычит, кусая мою шею. Я впиваюсь ногтями в его плечи, начинаю раскачиваться. Он обхватывает мою попу, поднимая и опуская. Я тоже не остаюсь в стороне, активно помогая ему, отталкиваясь ногами от его тазовых костей.

Это не продолжается долго. Внутри все покалывает. Мой голос понижается на несколько тонов, становится более глубоким и хриплым. Я чувствую, как во мне появляется то, чего никогда не ощущала. Нарастающая лавина. Она проносится по моим венам, сосудам, мышцам, вызывая спазмы внизу живота. Эти спазмы учащаются. Толчок. Еще толчок. Получается один большой ком. Он взрывается внутри меня, я вскрикиваю, распадаясь на тысячи осколков. Парень издает рык, резко выходит из меня. Теплая жидкость выстреливает, попадая мне на живот, грудь.

Мы не двигаемся лишь пару секунд. Я смотрю в его глаза. Но ничего не вижу. Не может быть, чтобы в глазах человека не было чувств. Может, я ослепла? Парень как-то грубо опускает меня на пол. Мои ноги все еще дрожат. Я оперлась рукой о боковые стены душа. Он встает под струи, быстро споласкивает свое тело. Я наблюдаю за ним. А он делает вид, что меня попросту здесь нет. Поворачивается, подхватывает полотенце и уходит, не обернувшись и не взглянув на меня.

Вот оно. Реальность накрыла меня с головой. Я только что отдалась незнакомцу.

Господи, что я наделала?!

Мне больше не было хорошо. По телу прошлась дрожь. Я ничего о нем не знаю. А вдруг он, и правда, маньяк? А, может, чем-то болен! Я сползла по стене, уселась на пол. Мы ведь даже не предохранялись! И он так спокойно ушел, будто произошедшее вообще не важно для него. Мои губы задрожали. Я всегда гордилась тем, что в моей жизни не было случайных половых связей. Я всегда была верна Шурику. Но его больше не было в моей жизни. Он выкинул меня из нее так же быстро, как и все остальные (команда, отец). Пока я была полезна, они позволяли мне быть с ними. Даже папа. Я никогда не зависела от него. Участие в танцевальных спектаклях, конкурсах приносили мне не только удовольствие и самореализацию, но и неплохие деньги. Можно сказать, что какое-то время я содержала нашу семью. И вот я упала. Мне больше не платили, и я перестала быть нужной.

И сегодня я пала еще ниже. Унижение, как ведро холодной воды. В кого я превратилась?

Я быстро вскочила. Пора убираться отсюда. Я быстро смыла сперму с живота, чувствуя при этом отвращение и тошноту. Я даже не стала вытираться, просто напялила на себя одежу и выбежала из школы.

Мама готовила ужин. Она что-то ворковала себе под нос. Казалось, что мое пребывание здесь делало её счастливой. Если честно, я ожидала прямо противоположной реакции. Я предполагала, что она будет злиться на меня, за то, что я свалилась ей на шею. Но мама не раз не упрекнула меня в чем-либо, не сказала ни одного грубого слова. Так же, как и Оливер.

Мама обернулась на шум, созданный мной при входе. Ей улыбка стала шире.

— Как потренировалась?

— Отлично, — я попыталась улыбнуться.

Она окинула меня внимательным взглядом.

— Тебе надо переодеться. На улице жарко, но ты все равно можешь простыть, ходя в мокрой одежде.

Я кивнула, после чего развернулась и побежала по лестнице в свою комнату. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В безопасности. Несмотря на то, что было безумно стыдно и противно, мое тело все равно предательски чувствовала умиротворение. Безумный оргазм расслаблял. Напряжение, что накопилось за все время, казалось, покинуло меня.

Ну, хоть на этом спасибо.

Я еще раз приняла душ, тщательно скребя кожу мочалкой. Особенно шею, грудь и живот. Затем переоделась и спустилась вниз. Мама накрывала на стол. В животе заурчало. Да, я потратила сегодня очень много калорий.

— Как тебе школа?

Оливер оставил меня в школе сразу же, как нашел секретаря.

— Американская, — я пожала плечами.

Ага, конечно. Все так просто. И ты только что не занималась сексом с абсолютно неизвестным, но жутко красивым и сексуальным парнем в душе этой самой американской школы.

— Мам, Оливер, — я глубоко вдохнула, стараясь говорить как можно спокойнее, как бы невзначай, — вы знаете высокого накаченного темноволосого парня с серыми глазами?

Они моментально вскинули головы, оторвавшись от еды.

— Ну, знаете, — продолжила я повседневным голосом, что давался мне с трудом, — красавчик с невозмутимым холодным взглядом, будто он король, а все остальные холопы необразованные.

— Где ты его увидела? — осторожно спросил мама.

— В школе, — я пожала плечами.

— Тебе лучше держаться от него как можно дальше, — предупредил Оливер.

— Так кто он? Вы его знаете?

— Скорее всего, это Маркус Девис, — ответила мама.

Вот как его зовут. Необычное имя. По крайней мере, для меня.

— И тебе действительно стоит обходить его стороной, — голос мамы был обеспокоенный.

— Что? Почему?

— Ну, эээ…

— Он — игрок, — вмешался Оливер.

— Как это?

— Девушки для него — это ничего. И использует их, как инструмент для получения удовольствия. А затем выбрасывает их, не заботясь об их чувствах.

— Бабник? — спросила я на русском у мамы, так как не знала, как перевести это слово на английский.

— Хуже, — мама тоже заговорила по-русски, — в сто раз хуже. Бабнику нравятся женщины, а игроку просто секс.

— Я поняла, — кивнула.

Я испытала это на собственном опыте. Секс. Игнор. Я не был настолько наивной, чтобы предполагать, что после секса он сразу влюбится в меня. Или что влюбился с первого взгляда, поэтому не смог сдержаться, поэтому занялся со мной любовью. Это сказки для наивных девочек, а я — реалистка. Но мне все равно было очень неприятно оказаться на месте выброшенной игрушки.

После ужина я долго лежала на кровати, безуспешно пытаясь уснуть.

— Маркус, — произнесла я его имя, пробуя на вкус.

Что ж, оно ему подходит. Темный. Опасный. Раньше это имя ассоциировалось у меня с Маркусом Корвинусом, персонажем любимой мной саги «Другой мир». Вампир. Исчадие ада, высасывающий кровь из своих врагов.

Я вспомнила глаза реального Маркуса и содрогнулась. Стало не по себе. Безжизненные. В них не было и следа страсти. Ледяная глыба. То, что я не смогла отказать ему не есть хорошо. Надо быть очень внимательной. Иначе этот парень потопит меня, как айсберг отправил на дно Титаник.

Я не выходила за пределы имения Палмеров всю неделю, с ужасом осознавая, что уже в понедельник мне придется пойти в школу. Вот черт! При мысли об этом мой желудок сжимался. Я боялась снова увидеть его, или что он даже не посмотрит в мою сторону. Хотя, возможно, я пугалась встретить его, игнорирующего меня. Каждую ночь я закрывала глаза и видела это потрясающе красивое лицо, мрачный взгляд. Я могла вспомнить, как сильные руки прижимали меня к рельефной груди, как он входил в меня…. Я сильнее зажмуривалась, закусывала губу, прогоняя это наваждение.

И вот оно. День Х настал. Оливер объяснил мне, что в дети в американских школах учатся двенадцать классов. Но я закончила только десять, следовательно, должна была пойти в одиннадцатый. Однако программа обучения в России позволяла мне перейти сразу на последний год обучения в местной школы. Таким образом, я перепрыгнула через класс. Из десятого — в двенадцатый. Очень необычно. Но меня это мало заинтересовало. Мне хотелось только одного. Быстрее пережить этот год, при этом, не влипая в неприятности.

У местной школы не было определенной формы. Все одевались так, как хотели. Я напялила на свой упругий зад обтягивающие джинсы, светлую майку с непонятным принтом и мягкие балетки. Удобно. Практично. Волосы я распустила, на плечо повесила маленький рюкзак. Краситься я вообще не собиралась.

Я спустилась вниз на дрожащих ногах. Да, блин, успокойся уже! Мама и Оливер завтракали. Они увидели меня и улыбнулись по-голливудски.

— Что-то не так? — спросила я.

— Сегодня первый день в новой школе! — мама хлопнула в ладоши. Я уставилась на нее. — А это значит, что тебе полагается подарок!

С чего бы это?

— Вот, — Оливер протянул мне коробочку, — открывай.

Я быстро распаковала её. Я люблю подарки. И мне до жути интересно, что мне они мне приготовили. Первое, что я увидела — это права.

— Но мне же нет восемнадцати, — я недоверчиво взглянула на них.

— В Америке водят с шестнадцати, — отозвалась мама.

Я подняла права и заметила, что на дне лежали ключи о машины. Мои глаза расширились.

— Машина! — охнула я.

— Можешь выйти и оценить, — улыбнулся Оливер.

Я вскочила и побежала, сломя голову, чуть не упав, запнувшись о ковер в холле.

Все, что я могла произнести при виде моего подарка, были нелитературные слова. Я закрыла рот руками, чтобы не дай Бог не произнести их. Но поросячий визг я все равно не смогла заглушить. Я прыгала на месте, словно попрыгунчик. Красная. Жутко дорогая. Я не разбиралась в марках, но точно знала, что это кабриолет. Верх машины был открыт. Спереди красовался значок BMW.

— Это BMW Convertible кабриолет, — Оливер с мамой тоже вышли во двор.

— Спасибо, — очень громко сказала я, затем крепко обняла сначала маму, а затем Оливера.

Мне не часто что-то дарили, а уж что-то подобное — тем более.

— Твой отец сказал, что ты умеешь водить машину, но мы все равно решили купить на автомате. Поэтому тебе просто нужно будет нажимать газ и тормоз, — Оливер протянул мне права, которые я оставила на кухне.

Я еще раз поблагодарила с сияющей улыбкой от уха до уха. Ну, теперь уж мне ничего не испортит мой первый день в это заморской школе. Даже встреча с Маркусом.

Первое, что я поняла, подъехав к школе — это то, что в ней учатся безумно богатые детки. Я думала, что моя машина была крутая, но здесь много таких. Во вторых, одеваются здесь так, будто пришли не получать знания, а на показ мод. И я сразу выделялась своим безвкусным, чересчур скромным нарядом.

Но меня это вообще не волновало. Кто они такие, чтобы меня заботило их мнение? Я вылезла из машины, выпрямила спину, гордо задрала голову и пошагала, не обращая внимания на неодобрительные взгляды размалеванных учеников. Школа встретила меня шумом, галдежом подростков. Тишина и покой в прошлый раз превратилась в осиный рой. Ученики что-то активно рассказывали своим друзьям, они смеялись, оглядываясь по сторонам.

Я шла медленно, пробираясь сквозь толпу к кабинету секретаря. Она выдала мне мое расписание и карту школы. Надо же. В этих коридорах, и правда, можно заблудиться. Мы с Оливером и мамой тщательно выбирали моё расписание на этот семестр. Оливер был уверен, что мне не стоит посещать историю и английскую литературу, так как это слишком сложно. Эти предметы сами по себе слишком объемные в изучении, а уж то, что английский мне не родной язык значительно усложняет эту задачу. Я не противилась, отдав предпочтение точным наукам, вроде химии, физики, математики. Мама возмущалась, говоря, что я могу не потянуть, но я знала эти предметы очень хорошо, да и формулы везде одинаковы. Также я добавила себе биологию, английский язык, физкультуру (куда же без нее). Для разнообразия записалась еще и на курсы французского языка.

Первым уроком в понедельник стояла химия. Я уставилась в карту, пытаясь понять, где находится кабинет химии. Я не заметила, как врезалась в кого-то. Подняла глаза. На меня зло смотрела невысокая блондинка. В ней не было ничего особенного, обычная кукла. Таких сейчас много. Все, как на подбор, с маленькими носиками, накаченными губами, наращенными ресницами, скулами, силиконовыми грудями и попой.

— Смотри, куда идешь! — взвизгнула она.

Фу, ну и противный у нее голос.

— Ты, что, новенькая? — она окинула меня презрительным взглядом, затем сморщила нос, как у мопса.

Она всем своим видом пыталась показать свое превосходство надо мной. Типа, кто я и кто ты. Но меня это не трогало. Я подняла брови вверх.

— Ты, что, глухонемая? — не отставала она.

— Да, — спокойно отвела я, — я — новенькая.

— Что за акцент?

Сзади к ней подошли еще три девушки. Две из них были очень похожи. Единственное, что отличалось — это цвет волос. А вот третья не была так накачена. Обычные черты лица, просто, завернута в красивую обертку и накрашена, как картинка. Казалось, что она была не очень здорова и старалась скрыть это тонной штукатурки.

Я мотнула головой. Девушки замерли, смотрев сквозь меня. Я обернулась и тоже застыла. Два парня. Оба невероятно красивы, высокие, накаченные. Они шли, не смотря по сторонам, не спеша. Все девчонки глазели. У обоих темные волосы, только у одного они идеально уложены вбок, а у второго небрежно зачесаны вверх. Резкие скулы, пухлые губы, прямые носы. Не парни, произведения искусства.

Маркуса я узнала сразу. Он был одет с светлые рваные, держащиеся только на бедрах, джинсы, белую футболку и светлую кожанку. Губы у него были более пухлые, черты лица не такие заостренные. У второго парня был слишком прямой нос, темные глаза, брови, будто две стрелки, и прищур. Маркус же смотрел своими серыми глазами прямо, не прищуриваясь. Он был более мрачный. Вокруг него витал ореол неприступности.

Интересно, кто второй?

— Николас! — воскликнула та неприятная блондинка.

Он окинул ее взглядом, затем посмотрел на меня. Его губы скривились в ухмылку. А вот лицо Маркуса не дрогнуло. Он увидел меня, я это точно знала. Меня невозможно было не заметить. Я же стояла прямо посередине коридора. Но он прошел мимо.

Сердце ухнуло в живот. Вот оно и свершилось. Я для него пустое место. Внутри появилось очень странно чувство не то обиды, не то досады. В любом случае, было очень неприятно. Меня часто ненавидели, признавались в любви, но никогда не делали вид, что не существует. Я даже разозлилась на миг. Но потом опомнилась. Этот парень мне ничего не обещал. Он даже имени своего не назвал, и не спросил мое. Так, чего я бешусь. Имею ли я на это право?

Я обошла этих особ, пока они были погружены в любование этих особей мужского пола. Кабинет оказался совсем недалеко. Я вошла. Маркус и неизвестный мне парень тоже были здесь. Они сидели впереди. Свободное место было только в самом конце в углу.

Замечательно. Лучше даже придумать нельзя. Я юркнула за парту и, наконец, выдохнула. Вошел учитель, и мне было необходимо сосредоточиться, чтобы понять то, о чем он говорит.

Замечательно. Лучше даже придумать нельзя. Я юркнула за парту и, наконец, выдохнула. Вошел учитель, и мне было необходимо сосредоточиться, чтобы понять то, о чем он говорит. Зря я расслаблялась.

— У нас новая ученица, — сказал учитель, смотря на меня. — Можешь встать и подойти ко мне.

Я встала и подошла к его столу.

— Меня зовут мистер Саймон Уайлд. Представься, пожалуйста, скажи, откуда приехала и что-то о себе.

Я окинула взглядом присутствующих. Было видно, что им пофиг на меня. Девочки хихикали, а парни оценивающе скользили по мне взглядами и многозначно шевелили бровями.

— Меня зовут Яна Вербина, — я произнесла это, глядя на Маркуса. Если он не глухой, то теперь знает, как зовут ту, с которой он переспал в душе неделю назад. Но его лицо не изменило своего мрачного выражения. — Приехала с России. Занимаюсь танцами.

Вот так. Коротко и ясно. Уверена, что и на это присутствующее не обратили внимания, так зачем распинаться?

— Очень интересно, — отозвался мистер Уайлд, скорее из вежливости, — вот почему у тебя акцент.

Я натянуто улыбнулась, стараясь не смотреть на Маркуса. Но у меня, прям, зудели глаза. Желание не отрывать от него взгляд засело внутри. Он холодно прошелся по мне взглядом, затем уставился в тетрадь.

Очень приятно!

Я быстро прошла к своему месту, поместила зад на стул, закрыла глаза, желая провалиться сквозь землю. А утро так хорошо начиналось!

День прошел, как в тумане. На каждом последующем уроке меня представлял учитель, я произносила один и тот же текст. Маркус был на тех же занятиях, что и я. И это было мучительно для меня.

Господи, Яна! Да соберись же ты! Что размякла как печенка в горячем чае! Я сжала зубы и кулаки. Я же боец! И никакой парень этого не изменит, тем более, после пяти минут секса!

И вот пришло время последнего урока. Я тщательно всматривалась в карту, пытаясь понять, где же он проводится. Я уже опаздывала на него. В коридоре никого уже не было. Я начала паниковать как раз в тот момент, когда меня резко дернули за кисть руки. Я даже понять ничего не успела, как оказалась в каком-то закоулке мужду шкафчиков, прижатой к стене. Причем с двух сторон, хотя вторая несколько отличалась. Она была неровной и горячей. Я чуть не закричала от неожиданности. Сердце бешено застучало. Мой рот накрыла мужская рука. Видимо, чтобы я сохраняла тишину. Нос уловил свежий чувственный аромат. Я чуть не заурчала от того, что рецепторы, отвечающие за обоняние, едва не забились в экстазе. Я вскинула руки и уперлась в приятную ткань и рельефные мышцы. Я подняла глаза и утонула в морозной серости.

Маркус.

Он убрал руку с моего рта, проводя пальцем по нижней губе. Я попыталась его оттолкнуть, но он только сильнее вжался в меня. Маркус опустил голову, уткнувшись в мою шею. По телу прошла предательская волна удовольствия, когда я почувствовала, как его влажный и жаркий язык коснулся бьющийся жилки. Руки Маркуса сжали мои ягодицы, немного приподнимая меня. Голова шла кругом, сердцебиение зашкаливало. Так не должно быть! Но мое тело будто парализовало. Сквозь дымку кайфа я услышала шорох где-то поблизости и его недовольное рычание.

— Сегодня, — выдохнул он, кусая мочку моего уха, — в восемь часов в женской душевой.

После чего он исчез. Я застыла, как статуя. Маркус двигался со скоростью торнадо. Он приблизился, закружил меня, и также резко выбросил, умчавшись прочь. Я нагнулась, чтобы поднять карту. Мои руки тряслись. Да меня всю потряхивало. В голове эхом отражались его слова.

Он, что, назначил мне встречу?!