Глава 24

— Ив Миранд как-то сказал: «Не пытайтесь топить свое горе в вине. Оно умеет плавать».

Я чуть сильнее сжала горлышко бутылки вина. Оливер, как всегда, застал с поличным. Я взяла из погреба дорогое вино, чтобы напиться и ни о чем не думать.

Да, я слабая. Да, эгоистка. Я запуталась. В себе, в своих чувствах к Маркусу. Казалось бы, мое сердце определилось давным-давно. Еще до того, как уехала вместе с Жаки. Я признала, что влюбилась в него, и, вместе с тем, поставила точку.

И эта самая точка превратилась в многоточие. Бесконечное и раздражающее.

Оливер опустился на песок, протягивая мне два бокала для вина.

— Употребление алкоголя в одиночестве быстро приводит к алкоголизму. А уж таким нецивилизованным способом — подавно.

Я пила прямо из бутылки, и мне было нормально.

— Поэтому ты решил присоединиться? — ухмыльнулась я, разливая вино по бокалам.

— У тебя хороший вкус, — Оливер пригубил вино.

— Просто взяла первое попавшееся, — я пожала плечами. Я, правда, совсем не выбирала, просто спустилась, схватила ту, что была ближе и пошла на пляж.

Давно я не сидела на берегу океана. С этими тренировками, головоломкой с Маркусом я совсем забыла, как же это приятно. Волна забегает на берег, окутывает мои ноги, пытается пощекотать, затем возвращается в глубины, унося с собой всю напряженность моего тела.

— Проблемы с Алви?

— С чего ты взял? — я быстро посмотрела на Оливера.

— Просто предположил. Когда у человека все хорошо, он не сидит один на берегу в обнимку с бутылкой.

— Может, просто отдыхает, — я зарылась стопой в песок.

— Возможно. Но что-то мне подсказывает, что это не твой случай.

— Оливер, вот скажи мне, только честно, ты — экстрасенс? — я вытащила ногу, поворачиваясь к нему.

Оливер рассмеялся.

— С чего ты взяла?

— Значит, ты следишь за мной? — продолжала гадать я.

— Нет, я наблюдаю. Ты забыла, что я — доктор.

— Ага, хирург, — вставила я свои три копейки.

— Не только. У меня еще есть степень доктора психологии.

— Да ладно?! — я чуть не выронила бокал. — А так можно?!

— Почему нет?

— Но выучиться на доктора итак очень сложно! Сколько же у тебя специальностей?

— Дайка подумать, — Оливер повертел бокал в руках, будто и впрямь задумался, — всего две.

— А ты не мог выбрать… ну, не знаю, там…юриста или экономиста?

— А зачем?

— Вдруг тебе захочется заняться чем-то другим?

— Не захочется. Я точно знаю, что помогать людям — это мое призвание.

— Мне бы такую уверенность, — фыркнула я.

— А у тебя её нет? Я думал, что танцы — это твое будущее.

— Да, — произнесла я как-то не очень убедительно, даже для себя.

Если честно, я уже сама не знаю, что хочу. Одна мысль о тренировках заставляет меня сморщиться.

— Оливер, а как ты понял, что хочешь заниматься именно этим?

— Мой отец был очень болен. Доктора разводили руками, и я тоже не знал, что мне делать. Оставалось только наблюдать, как он медленно умирает.

— Ох, — я не умею выражать сочувствие. Но это хреново.

— И вот тогда я решил, что хочу лечить людей. Чтобы не быть таким доктором, разводящим руками, а пытаться, стараться.

— Поэтому вы взялись оперировать маму Алви?

— Я не мог отказаться. Даже если шансы минимальны. Жизнь — это каждодневная борьба. И я в ней не просто наблюдатель. Я сам могу изменить судьбы многих людей.

— Это должно быть невероятно, — очень тихо произнесла я.

— Что ты чувствовала, помогая Жаки? Тебе было хорошо, оттого, что ты можешь помочь ей?

— Не знаю, я как-то не задумывалась об этом. Я просто делала, что могла, и что считала необходимым. Не ради своего тщеславия. Я считала, что все, что с ней происходит — это несправедливо. Да и она мне понравилась.

— Хм, — Оливер взял бутылку, что была воткнута в песок, налил себе. — Так, все же, что ты здесь делаешь?

— Размышляю, — я ведь всего-навсего хотела напиться.

— О чем? Может, если ты поделишься, я посоветую тебе что-то.

— Как психолог?

— Могу и так, могу и как семья.

Семья? За последние месяцы моя семья изменилась. Раньше моей семье были папа и Шурик. Но все меняется. У папы своя жизнь. Шурик может отправляться в жопу. А я здесь. Пью со своим отчимом-хирургом-психологом-семьей.

— Хотя я уже, кажется, догадался. Маркус?

— Вы подрабатываете рентгеном?

— У тебя хорошее чувство юмора, — улыбнулся Оливер, — но оно не поможет избежать реальности. Маркус что-то натворил? Он тебя обидел?

— Нет, — промямлила я, — я его не понимаю.

Больше я ничего не стала добавлять.

— Когда я узнал, что вы… общаетесь, я удивился. Кто-кто, а вы такие разные.

— Почему?

— Вы выросли в разных странах, в разных условиях. Девисы из тех родителей, что заняты исключительно собой. Они не уделяли внимание своему ребенку. Когда они усыновили осиротевшую девочку, все зауважали их. А я ждал, что что-то изменится. Но, нет. Одни няньки сменялись другими. Маркус постоянно сбегал из дома. Его даже не сразу кидались искать.

Усыновили? О ком он говорит?

«Да, у меня есть сестра. В свете она известна, как моя кузина».

Так сказал Маркус, когда мы сидели в ресторане на берегу. Я не обратила на это внимание. И даже успела забыть. Но вот Оливер напомнил мне. И это чертовски странно. Зачем кому-то выдавать сестру за усыновленную кузину?

— Яна, как много ты знаешь о семье Маркуса? Маркус рассказывал тебе что-то?

— Рассказывал и даже показывал, — выдохнула я.

— Ты знакома с Салли?

— Не лично, но Маркус упоминал её. Оливер, мне кажется, или ты, и правда, слишком много о них знаешь?

— Здесь все на виду. И все про всех все знают.

— А еще кто-то что-то говорит про русские деревеньки, где на одном конце пукнул, а на другом уже воняет.

— Занятное сравнение, — прыснул Оливер. — Я, конечно, не хожу и не собираю сплетни. Все, что я знаю связано с клиниками. Богатые семьи — мои пациенты. Я знаю, чем они болеют, какой образ жизни ведут.

— И родители Маркуса тоже обращаются к тебе за услугами?

— Да, неоднократно. Мои пациенты знают, что никакая информация не просочится за стены поликлиники. Или же роддома.

Упоминание роддома ясно говорило о том, что и Оливер в курсе.

— Ты знаешь, да? Знаешь, что Салли не кузина?

— Знаю. Маркус объяснил тебе?

— Он просто сказал, — я покачала головой. — Маркус не спец разъяснять. Он ставит перед фактом, и хочешь принимай его, хочешь нет.

— И беременность, и роды держались в секрете. Мне неизвестны ни причины, ни мотивы, я знаю только, что миссис Девис сама родила эту девочку.

— Что вы еще знаете про Девисов?

— Они очень богаты. Намного богаче нашей семьи.

— Неудивительно, — я почти уверена, что хрюкнула. Что может быть более продаваемо, чем секс?

Оливер притих. Он поставил бокал на песок, повернулся ко мне.

— Что именно тебе показал Маркус?

В голосе Оливера осторожность, в глазах уже сквозило понимание, но ему все же было необходимо подтверждение.

— Бизнес своей семьи во всем его великолепии, — я залпом допила то, что еще десять минут назад не лезло мне в горло. Сейчас же оно внезапно пересохло.

— Маркус возил тебя в «Подземелье».

— Вы знали? — должно прозвучать как вопрос, но это было, скорее утверждение.

— Он, что, с ума сошел? — засопел Оливер. — Как ему в голову пришла такая мысль?! Привести тебя в такое место!

— Ну, со мной там ничего не случилось, как видишь, — я удивилась реакции Оливера. Моего отца не волновали мои ночные похождения. Меня заносило в разные клубы, бары. И злился он только тогда, когда приходилось либо платить за ущерб, либо забирать из обезьянника. — Да и были мы там всего минут десять. Не из-за чего переживать.

— Я всегда считал Маркуса замкнутым, нелюдимым, даже угрюмым.

— Ну, в какой-то степени, он такой и есть. Но не всегда.

— Его не волнует то, что происходит вокруг него. Он заботится только о себе и своем удовольствии. Да, он красив. Маркус — магнит для девушек. Вот только, что с ними потом происходит, после того, как они надоедают ему?

— Ты знаешь? — я нахмурила брови.

— Нет, и это меня беспокоит. У вас ведь отношения, и я не знаю, к чему это может привести.

— Оливер, как ты узнал про «Подземелье»? Бывал там?

— Нет, — серьезно выдал Оливер. — Его… работницы постоянно проходят медицинское обследование.

— Оу, ничего себе. Так ты давно уже знаешь?

— Да, с самого основания.

— Но ты продолжаешь общаться с ними? Они были на званном ужине.

— Да, это проблема?

— Для меня нет, но Николас считает, что Девисы скрывают эту часть своего бизнеса, потому что с ними сразу оборвут контакты. Репутация дороже всего. Никто не захочет быть связан с теми, кто торгует сексом.

— Многие из тех, кто живет в этих домах, — Оливер направил руку в сторону соседних домов, — торгует сексом.

— В смысле? Тоже бордели?

— Нет. Зачастую жены богатых мужчин — красивые куколки, которые продают свое тело. Они готовы ублажать своих старых и страшных, но неприлично богатых, мужей, дабы купаться в роскоши. Разве это не то же самое? А эти мужчины? Чем они лучше тех, что открыто платят за сексуальные услуги? Я даже уверен, что многие из них — частые гости «Подземелья».

— То есть они — лицемеры?

— Лицемерие — не самый страшный их порок, — он устало вздохнул. — Но это все очень сложно. Ты выросла в другой среде. И Слава Господу, не сталкивалась с подобными людьми раньше. Ты выросла не избалованной, привычной к труду. Ты знаешь, что в мире не все дается так легко и просто. Все получается через пот и кровь. В отличие от Маркуса. Он, возможно, до сих пор этого не понял.

— Но все же бордель — это все-таки …

— Это бизнес, — Оливер не дал мне договорить, — прежде всего. Я, естественно, не одобряю подобные вещи. Первое время я очень пристально наблюдал за самим заведением, девушками, что работают там. Но они спокойно живут, учатся, путешествуют. Если это их способ зарабатывать, то кто я такой, чтобы рассказывать им про мораль. Если даже в «высшем» обществе про неё и не слыхивали.

Оливер ушел час назад, а я все еще сижу попой на теплом песке. С некоторыми вещами не просто свыкнуться. Но Оливер прав. Последнее, о чем я должна переживать и думать — это дела родителей Маркуса. То, каким образом они зарабатывают, касается только их.

Я посмотрела на телефон, валяющийся рядом. Для чего я взяла его с собой? Здесь нет никого, кроме мамы и Оливера, кто мог бы мне позвонить. Хотя, могла написать Жаки. Но они с Ником уже давно спят.

Но вот телефон загудел. Вызов с неизвестного номера. Я взяла телефон в руки, долго смотрела на цифры, будто они смогут ответить, кто их владелец. Вызов завершён. Я уже собралась кинуть его обратно, пришло смс.

«Надо поговорить. Тебя не было в школе».

Маркус?

«Как ты узнал мой номер?»

Согласна, дебильнее вопроса не могла придумать.

«Позаимствовал у нашего общего знакомого. Кстати, его нос в отличном состоянии. Был, по крайней мере».

Я не сразу поняла, о ком он. Об Адаме?

Да, у него был мой номер. Мы с ним переписывались, когда делали проект.

Что значит «был»?! Хотя… плевать.

«Я подъеду через пять минут. Выйди».

«Нет. Я не выйду. Завтра в школе».

«Яна, нам надо поговорить».

«Повторяешься».

«Яна! Не язви. Я сейчас приеду».

«Я уже сказала — нет. Я иду спать».

Я быстренько отряхнула песок с моего округлого зада, затем вошла в дом. Мама и Оливер смотрели телевизор в гостиной. Я, не останавливаясь, прошагала в свою комнату.

Оказавшись там, я выключила телефон, закрыла все окна, опустила шторы. Пришлось включить кондиционер, так как без морского ветерка сразу стало душно. Я не люблю искусственную прохладу, но, что поделать, придется потерпеть.

— Играешь со мной?!

Я даже не успела выйти из машины, только дверь открыть. Маркус схватил меня за руку, вытаскивая.

— Или ты меня специально провоцируешь?! — он продолжает грохотать, захлопывая дверь моей красавицы, прижимая меня к ней.

— Маркус, я опоздаю на урок, — я постаралась отодвинуть его, упираясь в кубики пресса.

— Да срать мне на него! И что-то вчера они тебе не волновали!

— Тогда хотя бы отодвинься. Сегодня слишком жарко.

Маркус сделал шаг назад. Фух. Палящее солнце никак не было связано с превращением моей крови с бурлящий поток. Мое тело в считанные миллисекунды начинало реагировать на Маркуса, стоило ему просто оказаться возле меня.

— Почему ты не вышла вчера?

— Я была занята, — самое быстрое, что смогла придумать.

— Поэтому выключила телефон и закрыла окна?! — Маркус продолжал скалиться.

Ему не нравится, когда что-то идет не по его плану.

Ну, что ж, придется потерпеть, дорогой.

Вчера в полной тишине я собиралась с мыслями. И кое-что для себя решила. Об этом пока никто не узнает, но я намерена дойти до конца.

Что же касается Маркуса, то тут дела обстояли несколько иначе.

— Да, именно поэтому, — кивнула я, скрещивая руки на груди, становясь в позу «а мне все пофиг». Конечно, это все напускное, но Маркусу необязательно это знать.

— Какого хера?! — Маркус снова двинулся на меня, я застыла.

— А что? Только ты можешь игнорировать меня?

— Это все в прошлом!

— Да неужели?! — я решила сменить тактику на наступательную. — И поэтому, ничего не объясняя, привез в тот клуб?! И увез оттуда через десять минут, также ничего не сказав?! Для чего ты показал мне это место?! Что хотел доказать мне?! Или самому себе?! Я не могу понять причины твоих поступков! Ты загоняешь меня в какой-то угол! Вот только, для чего?!

— Поэтому я и предлагаю поговорить! Давай уйдем отсюда, — Маркус потянулся к моей руке.

— Нет! — я откинула её в сторону. — Давай здесь и сейчас.

Я посмотрела на глазеющую толпу. Конечно, им интересно. И среди зевак, в первом ряду, стояла Вики, чуть наклонив голову вперед, сжав кулаки.

— Они сейчас разойдутся, — в подтверждение моих слов прозвенел звонок, ученики недовольно заныли, но все же развернулись и вошли в школу. — Все, больше никто не наблюдает.

— Я…, - начал было Маркус, но замолчал.

— Ты спал с Вики? — я воспользовалась его замешательством.

— Что?! — он аж остолбенел.

— Что?! — повторила я за ним. — Я спросила, трахал ли ты Вики?

— Кого?!

— Хватит задавать эти дурацкие вопросы! — засопела я. — Что? Кто? Где? Еще спроси «когда?»!

— Яна, с чего вообще ты спрашиваешь такую хрень?

Ожидаемая реакция.

— Какая разница! Просто ответь!

— А что ты сделаешь, если я отвечу «да»?

— Ты спал с ней?! — квакнула я.

Черт! Я так и знала!

Меня всю затрясло. Я закинула ногу, чтобы что-то пнуть. Мне надо было куда-то выплеснуть внезапно появившуюся ярость.

Нет, бить свою машинку я не буду. Я окинула взглядом стоянку. Найдя, что искала, двинулась, раздувая ноздри.

— Ты куда?!

— Твою ж мать! Какой же ты мудак! Почему бы не выбрать другую блять! Почему ты, козлина безрогая, выбрал именно её!? Маркус, осёл тебя обоссал, мало тебе было своих шлюх?! — я готова была кричать, рычать и поливать его оскорблениями до скончания века.

— Что ты говоришь?! Я не понимаю!

Я уверенно приближалась к его машине. Раз он виноват, пусть отдувается его тачка. Я ускорила шаг, чтобы увеличить амплитуду, затем со всей силы пнула заднее колесо. Сигналка заорала, а я замахнулась для следующего захода. Что мне, естественно, не дал сделать Маркус. Он обхватил меня руками, сцепив их на моей груди.

— Пусти!

— Что ты творишь?!

— Пусти, гад!

Машина продолжала источить истошные вопли. Маркус удерживал меня одной рукой, другой пытался достать ключи из заднего кармана своих джинсов. Когда миссия была выполнена, он повернул меня к себе.

— Ты — сумасшедшая!

— А ты перехрахал всю школу! И не только её!

Маркус держит мои плечи.

— Ты ревнуешь? — Маркус, в жопу его, улыбался. Ему понравилась моя реакция?!

— Какая нахрен ревность?! Мне все равно, кого ты еще ебал! Кого угодно! Но только не ЕЁ!

— Яна, посмотри на меня, — Маркус встряхнул меня. — Я не говорил, что спал с ней. Я просто спросил.

— Хватит пудрить мне мозги! Ответь нормально!

— Нет, я не спал с ней.

— Врешь!

— Послушай меня, — руки Маркуса обхватывают мою голову, вынуждая смотреть ему в глаза, — я не спал с Вики. Я вообще не спал ни с кем из этой школы.

— Что? — брякнула я. — Быть такого не может! Со мной же ты…

— Да, ты — первая и последняя. Здесь ничего не знают о моих связях, потому что их не было.

— Но почему со мной ты…?

— Разве это можно логически объяснить? Я просто увидел тебя, голую, под струями воды, и не смог удержаться. А потом не мог перестать думать о тебе. Я не знал, кто ты, откуда.

— И увидев вновь, проигнорировал.

— Да, — Маркус опустил глаза, но затем снова поднял. Его голова мучительно медленно опускалась вниз. В то время как он продолжал. — Я думал, что это просто секс. Тогда я даже и предположить не мог, что все так обернется. Ты оказалась не такой, как я думал. Совсем другая. Как инопланетянка. Острая на язык, дерзкая, раздражающая, но такая сексуальная. До сих пор и бесишь, и заводишь.

— Марк, это признание? — Мой голос охрип. Не думала, что Маркус может сказать что-то подобное. Хотя и сказано все не в очень романтичном стиле. Скорее, в духе Маркуса.

Мое сердце застучало ему навстречу.

— Да, — ответил он шепотом, щекоча мои губы. — Я хочу, чтобы ты была моей. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Я сглотнула. Тело окутал холодок. Я вздрогнула. Воздуха, что втягивал мой нос, оказалось слишком мало, я приоткрыла рот.

Кого я обманываю?

Я тоже хотела быть с ним. Так было до отъезда, так есть и сейчас. Я должно быть совсем спятила, если все это время любила его. Да, я отрицала это. Но себе лгать все сложнее. Чем больше Марк открывается, тем сильнее стремится к нему моя душа. Каким бы он ни был. Бездушным и холодным. Или нежным и заботливым.

— Хочу всегда быть рядом. Хочу стать для тебя всем. Я бы смог искупить свою вину. За то, что так отвратительно вел себя с тобой. Из-за своих дебильных принципов и страхов не помог тебе. Я сам никогда себя не прощу за это.

— Марк…

— Я хочу заботиться о тебе, чтобы ты больше не плакала, как тогда в студии.

— Марк, — снова позвала его. Взгляд Маркуса становился все более потерянным. Он говорил, но как будто бы не мне. Куда-то сквозь меня. Это пугало.

— Лучше закончить это прямо сейчас.

Пять слов. Внутри все оборвалось. После того, что он сказал до этого?

— Закончить? С чем? — Может я неправильно поняла?

— У нас ничего не получится, — Маркус убрал от меня руки.

— Что это значит?! Маркус! Ты издеваешься надо мной?!

— Яна, — Маркус вонзил пальцы в свои волосы, — у нас разные пути.

— Что за бред?! Какие, нах… пути?! — Я вцепилась в его локоть. Возращение с небес на землю произошло слишком скоро.

— Ты будешь блистать на сцене. Станешь знаменитой. Я видел, как ты танцуешь. Это ведь божественно.

— При чем здесь это?!

— А я останусь здесь. Буду продолжать семейный бизнес. Заправлять клубами, барами и борделем.

— Как мой танец связан с борделем?!

— Рано или поздно, но все узнают об этом. Хозяин «Подземелья» выйдет на свет. И на него выльется весь гнев общественности. И затронет это не только меня. Но и тебя. Только представь заголовок. «Знаменитая танцовщица связана с борделем». Твоей репутации придет конец. Из-за меня ты можешь потерять все. А я потеряю тебя.

— Что творится в твоей долбанной голове?! — Я потянула его на себя, ухватившись за шею. — Какая разница, какие будут заголовки? Мне все равно, чем владеет твоя семья. Меня это не касается. Марк, это все только между нами.

Я больше не кричала. Он итак меня внимательно слушал. Глаза заблестели.

— Я тоже хочу быть с тобой, — сказала я, прежде чем самой коснуться его губ.

Маркус обнял меня за талию, прижал к себе. Я обвила руками его плечи и шею.

— Нет, — он практически отпрыгнул от меня. — Со временем ты можешь возненавидеть меня. Ты будешь проклинать нашу связь, когда разрушится твоя карьера, и на тебя станут показывать пальцем. Я не хочу стать причиной твоих неудач.

Я стояла посреди школьной парковке, отчаянно пытаясь переварить произошедшее. Причина Маркуса кажется мне смешной.

Моя репутация?! Серьезно?! Я не знаю, за кого он меня принимает, но точно не за Яну Вербину!

А может дело в другом? Как он там сказал?

«А я потеряю тебя».

Бинго! Вот оно!

— Это ты так оправдываешь себя? — зло выдавила я. — Тем, что я пострадаю? Так ты оправдываешь свой страх? Ты — трус, Маркус. Ты боишься, что я могу оставить тебя, поэтому страшишься отношений. Легче ведь никого не любить, ни о ком не заботиться. Тогда тебя не предадут, не бросят. Не будет боли, страданий. Ты — эгоистичный трус, Марк!

Я замолчала, чувствуя, как на глаза выступили слезы. Я проглотила, появившиеся вдруг горькие слюни.

— Вот только боясь сделать себе больно, ты заставляешь страдать меня, — я развернулась, чтобы уйти как можно дальше от него.

— Моя мама ненавидит моего отца, — его голос заставил меня остановиться. Сталь вперемешку с болью. — Она ненавидит его, наш бизнес. Говорит, что устала скрывать. Ей в страшном сне снится, что все становится известным. А отец её любит. Так любит, что терпит все её выходки, прощает, закрывает глаза на постоянные измены. Он даже принял чужого ребенка.

Я повернулась.

— Салли. Мать даже сама не знает, кто её отец. Но они у нас с Салли точно разные. Беременность и роды скрывались, а потом сообщили, что удочерили, так вовремя умершего, брата матери.

Маркус замолчал. Видимо, ожидая моей реакции.

— Я — не твоя мать. Чхать я хотела на мнение общества. Пусть называют меня шлюхой, пусть втаптывают в грязь. Это неважно. Важно то, что, даже узнав все это, я хотела быть с тобой.

Я снова направилась к своей машине, но вновь остановилась, чтобы сказать:

— Возможно, я уже ненавижу тебя. И дело тут вовсе не в борделе. Это ты постарался. Сам.