Глава 28. Яна/Маркус

Я проснулась, вспоминая все произошедшее вчера, как страшный сон. Меня до сих пор потряхивало.

Меня выкинули из комнаты, как какую-то шалашовку.

А чего ты, собственно, ожидала, придя в подобное заведение? Цветов и лавров? Вперемешку с короной на голову и статусом главной девственницы?

Я с трудом пробиралась к гардеробной. Нет, причиной было не то, что мне кто-то мешал. Я просто не знала дорогу, а здесь была целая куча коридоров, похожих друг на друга. Одного вечера мало, чтобы начать ориентироваться в этом месте.

С горем пополам я нашла эту дверь. Внутри было пусто. Куда все делись?

Я переоделась в свои вещи: шорты с завышенной талией и короткий топ, сандалии. Нашла свою сумочку, достала телефон. Села на кроваво-красный диванчик, чтобы дождаться Маркуса. В телефоне пропущенные звонки от мамы и Оливера.

Я пропала. Снова.

Блин! Я же не ожидала, что Маркус будет меня искать. Не пришел бы он ко мне домой, история о том, что я буду заниматься в школе, возможно, прокатила бы.

А так…Мне точно не поздоровится.

В горле образовалась Сахара. Жутко хочется пить. Я прошлась по гримёрке в поисках хоть чего-нибудь жидкого. Но ничего, кроме косметики и презервативов я не нашла.

Я приоткрыла дверь. Тихо. Может, все уже разошлись? Вышла в коридор. Медленно ступая, оглядываясь, реагируя на каждый шорох, направилась к барной стойке.

В главном зале никого не было, как и у бара. Музыка больше не звучала, свет стал однотонным. Я нашла бутылку воды, осушила её.

— Кто это у нас здесь?

Я отпрыгнула от стойки так быстро, как могла. Из-под неё начал вылезать мужик. Высокий, худощавый, в помятом костюме.

— Неужели эта та птичка, из-за которой весь сыр-бор? Куда же ты делась? — Он растягивал слова и омерзительно скалился, надвигаясь на меня. — Тебя везде искали. Но я чертовски везучий!

А я — нет!

«Беги!», — кричал мне инстинкт, мать его, сохранения.

Но куда? В какую сторону?

К выходу — нереально. Там могут быть другие такие же. Обратно в гардеробную? А не станет ли она — ловушкой для меня?

Мужик рванул вперед, хватая меня за руку. Я со всей силы дернула её на себя. Кажется, я её вывихнула. Но сейчас меня это волновало так же сильно, как глобальное потепление. Я стартанула в неизвестном мне направлении.

Этот урод не отставал. Побег затруднялся тем, что сандалии не приспособлены к таким марафонам.

— Это лабиринт, крошка, — смеялся он, преследуя меня. — Отсюда очень сложно выбраться. В конце концов, ты упрешься куда-нибудь. И я тебя поймаю!

Коридоры были пусты. Но я не оставляла надежды, что встречу кого-нибудь из персонала. Может, даже Маркуса! Где он, черт возьми, когда так нужен?!

Эти яркие стены давят на глаза. Все везде такое одинаковое. Паника все больше одолевает меня.

— Хватит! — Закричал вдруг неадекват. — Давай перестанем бегать, лучше оставим свои силы на что-то более интересное!

Тупик. Я бегу и вижу, что впереди стена. Мой желудок сжался в тугой узел, вызывая тошноту. Извилины в голове в страхе зашевелились. Что делать?! Ходить по стенам или проходить сквозь стены я еще не научилась. Мои руки тряслись. Ноги подкашивались.

Я дернула головой в сторону. Дверь.

«Еmergency exit».

Да!

Я с разбегу ударилась о дверь. Она распахнулась. Я вылетела, упав на асфальт.

— Ай! — Кожа на коленях порвалась.

— А вот и ты!

Этот извращенец не собирался отпускать меня так легко и быстро. Он вышел следом за мной. Я вскочила, не замечая, что кожу саднило, и кровь стекала по икрам.

Где-то здесь должна быть моя машина. Я оставила её у главного входа. А сейчас я… черт знает где!

Я решила двигаться вдоль здания. Рано или поздно я выйду к главной парковке.

— Ты меня не шутку разозлила, сука! Я покажу тебе, что я делаю с теми, кто выводит меня из себя! — Орал он, подгоняя меня.

Я не замечала ничего вокруг. В голове мелькала только цель. Машина. Слава Богу, я додумалась взять с собой сумку, когда направилась к барной стойке. Там ведь ключи.

— Давай, детка, — бубнила я себе под нос. — Где ты там?

Я копалась одной рукой в сумке, в поисках ключа, другой махала в разные стороны, чтобы не снижать скорость бега. Здесь темно и сыро. Еще чем-то воняет. Да уж, закоулки Майами не так привлекательны, как сам город.

Я обогнула последний поворот, оказалась на парковке. Машин практически не было. Моя красотка выделялась своей яркостью посреди этой мрачной сырости. Я нажала кнопку разблокировки дверей на брелоке.

Никогда я еще так не радовалась своей машинке. Даже в день, когда мне её подарили. Я залезла, заблокировала все двери. Мужик затарабанил в окно, что-то крича. Я дернулась, затем нажала на газ.

Я не убирала ногу с газа, вплоть до того момента, когда не выехала далеко за пределы города. Меня все еще трясло. Никогда еще не было так страшно. Будто сама оказалась в сцене фильма ужасов, где бежать бесполезно, до тебя все равно доберутся.

Но я смогла! Мне стало очень холодно. Зуб на зуб не попадал. Я включила печку и магнитолу.

Я забыла обо всем на свете, в том числе о том, что должна была ждать Маркуса в гардеробной.

Я достала с полки в ванной аптечку, принялась обрабатывать раны на коленях. Вчера было не до этого. Я, просто, задыхаясь, упала на постель и уснула. Я подвигала ногами и рукой. Вроде бы не больно. Промыла, заклеила пластырями. Готово!

— Ты наказана! — Впервые мама злится на меня. Я молчу. Она права. — Никуда не будешь выходить из дома ближайшую неделю. Только в школу и обратно!

Оливер кивал, но ничего не говорил.

— И то! — продолжала мама. — Мы будем отвозить тебя и забирать!

Это все? Все наказание?

Меня наказали впервые за долгое время. Папа наказывал меня, вплоть до того, как встретил Лерочку, а я пустилась во все тяжкие. И наказание, что я получила сейчас, было легче, чем все те, что придумывал отец. Конечно, все сводилось к тренировкам и отсутствию еды. Так он «закалял» мой характер. Причем за то, что я плохо постаралась, не получила медаль, не взяла первое место, и все в таком духе.

Я поднялась обратно в свою комнату. Внутри какая-то пустота. Маркус не объявился, не позвонил и не написал. По-моему, все понятно.

Я овощем лежала на постели вплоть до того момента, когда начало смеркаться. Я спустилась вниз к ужину.

— Может тогда кто-нибудь свозить меня за учебниками? Я все оставила в школьном ящике.

— Хорошо, — мама немного помолчала, — Оливер, свози её.

— Ты как-то больно спокойна? Тебя не волнует наказание? — спросил Оливер, когда я села в его машину.

— Я всегда за справедливость. Яна налажала — Яна отвечает за это.

— Удивительно, — рассмеялся Оливер.

Школа пустовала, как и в любой другой выходной день. Я без проблем нашла те книги, что были нужны мне сегодня.

Да, я решила, наконец, взяться за учебу. В университет просто так не берут. Маркусу я показала все, что хотела. Не хочет — не надо. Пусть остается со своими мнимыми идеалами. Я сделала свой шаг, теперь его ход.

Я вышла из школы. В руках стопка книг. Дурацкий рюкзак. В него ничего не влезает, кроме ручки и расчески.

Я пригляделась. Не уверена, но, кажется, в нескольких метрах передо мной стоит машины Маркуса. Сердце учащенно забилось. Предатель. Я непроизвольно двинулась в его сторону. Слева просигналил Оливер.

Черт! Наказание. Теперь я жалею о нем. Надо было вымаливать прощение.

Я стою, выбирая, что сделать. Быть хорошей девочкой и вернуться в машину Оливера. Или же подойти к машине Маркуса. Не просто же он стоит здесь? Может, хочет поговорить?

Глупая, глупая Яна. Ничему меня жизнь не учит.

Но я не успеваю сделать даже шага. Послышался противный скрип шин. Я повернула голову вправо. В глаза ударил свет фар. Ноги будто приросли к земле. Я открыла рот, чтобы закричать.

Все произошло слишком быстро. Я слышу, как засигналил Оливер. Загудел мотор, машина Маркуса рванула вперед.

Я зажмуриваюсь. Уши пронзает страшный грохот и скрежет металла. Небольшой толчок в бок, ноги подкашиваются, я понимаю, что падаю. Голову будто разрывает надвое мгновенная режущая боль.

Затем темнота.

Маркус

Я проснулся от жуткого похмелья. Кто подселил в мою голову этого дятла? Сколько же я вчера выпил? И который сейчас час? Я дернулся, задев кого-то еще. Этот кто-то застонал. Я пригляделся.

Логан? Он-то какого хрена здесь делает? Насколько я помню, я пил вместе с отцом. Когда присоседился Логан? Мой мозг упрямо отказывался выдавать мне эту информацию.

Я привстал. Во рту, словно кошки нагадили. Не то, чтобы я знал, какого это, но все же.

В нескольких метрах от нас, на другом диванчике, скрючившись в позу эмбриона, спал отец.

Сколько же мы вчера выпили?

В голове появилось слайд-шоу, состоящее из отрывков воспоминаний. Яна. Сцена. Кричащая толпа.

— Яна, — выдохнул я прежде, чем вскочить, и осесть обратно.

— Аспирин, — захрипел Логан.

— Здесь тебе не аптека, — отозвался отец.

Я бы тоже не отказался от антипохмелина.

В норму я пришел только через пару часов, когда Анжела принесла свое чудо-средство. Час в обнимку с унитазом, и головной боли как не бывало. Я съездил в отцовскую квартиру, чтобы принять душ, побриться и переодеться.

Пора покончить с этой неразберихой, поставить точки там, где они были необходимы. Я ведь еще вчера все для себя решил.

Трубку она не брала, на сообщение не отвечает. Я подъехал к дому мистера Палмера.

— Она, вот, прям, только что, уехала с Оливером в школу за учебниками, — вежливо ответила миссис Палмер на мой вопрос, дома ли Яна.

Я остановился напротив входа. Справа от меня, чуть ближе к зданию школы припаркована машина мистера Палмер. Яна вышла минут через десять, держа в руках стопку книг. Она заметила меня, остановилась. Оливер тоже заметил её заминку, просигналил.

Слева появилось странное движение. Неизвестная мне машина резко выскочила из-за поворота, и, не сбавляя скорость, помчалась прямо на Яну.

Что происходит?!

Мне кажется, или машина и впрямь нарочно едет на неё?

Мои пальцы вцепились в руль. Кровь зашумела в ушах. Сердце принялось отбивать чечётку.

— Яна! — Выкрикнул я, моментально принимая решение. Она застыла в шоке, не двигаясь, смотрит, как её вот-вот задавят. Сама Яна себя не спасет.

Я, ни секунды не мешкая, вдавил педаль газа до конца. Мустанг рванул вперед. Я должен остановить эту махину, пока она не сбила Яну. Скорость и вес машины не оставят ей шансов.

За миллисекунду до того, как я врезаюсь в машину, вижу, кто сидит за рулем.

Вики.

Ты уже труп! Я точно тебя прикончу!

Первое, что я хотел сделать, это подрезать машину этой суки. Но мне не хватило времени, чтобы разогнаться до такой скорости, чтобы выскочить перед ней.

Но все же что-то я успеваю сделать.

Сильный лязг. Металл вонзается в металл. Меня по инерции выбрасывает вперед, голова ударяется о руль. Я не обращаю внимания на боль в области лба, не отпускаю газ, в отличие от Вики, протаскиваю её машину в бок от Яны. Надеюсь, мою девочку не зацепило.

Моя тачка глохнет. Я вываливаюсь из салона, с левой стороны лба что-то стекает на глаз. Я смахиваю. Кровь. Голова кружится, но я упрямо обхожу, теперь уже, груду металла.

Яна…

Она лежит на асфальте. Вокруг разбросаны книги, что Яна вынесла со школы. Её руки раскинуты в стороны, глаза закрыты, из-под головы вытекает небольшая струйка крови. Ничего страшнее в жизни не видел.

— Нет, нет, нет!

Я падаю перед ней на колени. Боль. Страх. Отчаяние.

— Яна, Господи, нет!

Мои руки дрожат. Голову затягивает туман. Я, не понимая, что делаю, беспомощно трогаю её руку, затем лицо, сжимаю подбородок, постоянно повторяя:

— Нет, Яна, очнись…нет, только не это… Нет!

Глаза застилает пелена. Она опускается с глаз на скулы. Я часто моргаю. Нос закладывает.

— Яна, пожалуйста, открой глаза, открой… Нет! — Я приподнимаю её голову, хочу прижать к себе.

Сердце так сильно сдавило, что оно вот-вот лопнет. Мне впервые так страшно. Я чувствую себя беспомощным идиотом. Моя Яна постадала из-за меня. Она — все для меня, мой лучик света. И сейчас его закрывает мрачная туча. Мне хочется кричать, выть, грызть асфальт. Я так долго отталкивал её, заставлял страдать. Это все моя вина! Это я во всем виноват!

— Прости меня, — как обезумевший бормочу я, — прости… Яна…пожалуйста…посмотри на меня, скажи что-нибудь…Нет! Я люблю тебя! Слышишь меня?! Ты должна это услышать! Я люблю тебя, слышишь?! Яна… Я никуда тебя не отпущу, никому не отдам! Нет, Господи, не забирай её у меня…

— Не двигайся! — возле меня садится Оливер. Он начинает делать какие-то манипуляции, ощупывает пульс, еще что-то… Я наблюдал за ним, но не понимал, что он делает. Он осматривает голову Яны, которую я все еще бережно держу в руках. Оливер что-то говорит, но до моего сознания не доходит, что именно. Сейчас я могу только скрежетать зубами, теперь уже мысленно повторяя:

— Нет! Нет! Нет! Очнись! Яна, детка, давай! Ты же сильная! Держись!