Глава 27. Яна/Маркус

Яна

— Ты…! — Маркус врезается кулаком в стену.

Я тяжело дышу. Не знаю, это отдышка после танца, или из-за Маркуса. Слово «зол» или «в ярости» не может точно описать его состояние. Вены на его шее и на руках вот-вот лопнут. Такое ощущение, что он может спокойно разорвать кого-то на части. И под кем-то я подразумевала себя.

Я на расстоянии метра ощущаю его тяжелое дыхание. Он приближается ко мне. Я сжимаюсь.

— Я весь день ищу тебя! Блять! Да я весь город перерыл! В школе, в баре! Даже ходил к тебе домой! А ты все это время была здесь, мать твою! Ты хоть понимаешь, что натворила?! Сотня мужиков пускали на тебя слюни! Сука! Они дрочили, глядя на тебя! И никто бы не отказался поиметь тебя!

— Да! Я знаю! — Мой голос звучал уверенно, несмотря на дрожь.

— Ни черта ты не знаешь! — рыкнул Маркус, хватая меня за талию. Он перекинул меня через плечо, словно я надувная кукла.

— Отпусти! — завопила я.

Маркус несет меня куда-то, не знаю куда, извергая горячий воздух из легких, как дракон. Все, кто встречаются на пути, размазываются по стенам.

Мы оказываемся в небольшой комнате. Стены оббиты красным бархатом, как и весь клуб. Маркус бросает меня на кровать — единственное, что есть в этой комнате, не считая небольшой барной стойки.

Он остается стоять, поэтому я тоже быстро вскакиваю. На ногах нет туфель. Я чувствую ворсинки аляпистого ковра.

— А если там был кто-нибудь из города?! Кто-нибудь, кто знает мистера Палмера?! Что они скажут ему?! «Привет, Оливер. Твоя падчерица нехуево крутится на шесте. Я бы не отказался выебать её»!

— Меня это не волнует!

— А должно! Какого хера ты полезла на эту сцену?! Ты видела, что на тебе надето?! Это же! Господи, что это?!

Маркус набросился на меня. Иначе и не сказать. Губы сминали мои. Его руки были везде. Я чувствовала их на всём своем теле. Они перемещались с космической скорость. Только что гладили спину, зарывались в волосы, но уже до боли сжимают ягодицы. Губы тоже действуют не ласково. Он с силой раздвигает мои губы. Его язык, как торнадо, хозяйничает в моем рту. От вчерашнего Марка не осталось и следа. Сейчас Маркус беспощаден. Я знаю, что это наказание.

Но, черт, мне нравилась это возмездие!

Я тоже умею действовать грубо. Я сжимаю волосы Маркуса в кулак, оттягиваю назад. Прикусываю ему нижнюю губу. Маркус зарычав, почувствовав металлический привкус во рту.

Он дергает меня вверх, я обхватываю его талию своими трясущимися ногами. Маркус, словно вампир, вгрызается в мою шею. Я знаю, что там останутся следы. Он всасывает нежную кожу, ставя засосы. Я делаю то же, что и он. Его кожа с соленым привкусом. Я издаю урчащие звуки.

Маркус спускает топ спереди вниз, высвобождая мою грудь. Мои соски заныли, я прижалась к нему, потерлась о его черную футболку.

— Мать честная, Яна! — выдохнул Маркус, всасывая чувствительную ягодку.

Он сгибает колени. Мы падаем на кровать. Я ударяюсь головой о мягкий матрац, вытягивая руки в спазме вверх.

— Ох! — вырывается у меня. — Марк!

Маркус застывает. Он оставляет в покое мою грудь, смотрит мне в лицо. Затем поднимается с меня, подходит к стене, ударяет по ней сначала одной рукой, следом другой.

— Я чуть не трахнул тебя в этой блядской кровати! — Выплюнул Маркус. — В этом блядомудозвонском месте! Как последнюю сучку!

Я в шоке открыла рот. Ничего подобного в жизни не слышала. Маркус никогда не говорил при мне таких слов.

— Заебись! Какого черта ты вообще приперлась сюда?! Не могла просто подождать?! Или остаться в моей постели к тому моменту, как я проснусь?! Для чего ты вышла на эту сцену?! Для чего устроила это шоу?!

— А ты не знаешь?! — Я взмахнула руками, затем села на край кровати. — Ты так ненавидишь это место, что не замечаешь, как из-за него разрушаешь свою жизнь! Я здесь, чтобы показать тебе, я не боюсь этого места. Меня оно не пугает. Я не чувствую отвращения.

— Яна!

— Нет, послушай меня, Марк! Мне все равно, чем твоя семья зарабатывает на жизнь. Это место — не моя проблема, а твоего отца.

— Яна! Ты не понимаешь, во что влезаешь! Это место — ёбаное болото! Оно всех засасывает и поглощает! Твое будущее связано с твоей репутацией! В этом мире никуда без неё!

— Моя репутация? — Я наиграно усмехнулась. — Что это вообще такое?! Думаешь, что если кто-то захочет разрушить мою карьеру, он не откапает интересную информацию обо мне?!

— Поверь, связь с борделем ничто не затмит!

— Я — не ангел, Маркус, — я поправила топ. — И только что наглядно продемонстрировала это. Я — Яна Вербина. Девушка, что несколько раз сидела в камере полиции. Причинения вреда здоровью, имуществу, даже воровство.

Я встала, уперла руки в боки.

— Я приехала сюда, потому что вытворяла всякую херню, — продолжала я охрипщим голосом. — Говоришь, твоя мама гуляет направо и налево. А моя оставила меня, когда я была еще ребенком в погоне за мечтой. За этой самой карьерой! Вчера она плакала, признаваясь, что была не права. Никакая карьера не должна быть в приоритете. — Я повернулась к нему спиной, сбираясь с духом. — И еще я только что узнала, что мой собственный отец отказался от меня. Просто взял и написал заявление, в котором он отказывается от родительских прав на меня. За это Оливер заплатил ему.

Я обернулась, чтобы сказать это ему в лицо. Мои глаза предательски заслезились. Да, сердце еще кровоточит. Такие раны не заживают за сутки. Я вообще никогда этого не забуду. Я могу сбежать от этих мыслей на какое-то время. Но ложась в постель, прямо перед тем, как заснуть, я буду думать об этом. Я стану отгонять все прочь, но эта боль будет являться ко мне во снах.

— Знаешь сколько? Хочешь узнать, сколько я стою?!

— Яна…, - Маркус потянулся ко мне.

Я резко отклонилась назад. Мои эмоции сейчас напоминали «американские горки». Они то взлетали вверх. Я готова была верещать и биться головой о стену. То падали вниз. Мои плечи опускались, горло сковывал

— Сто тысяч долларов! Вот так. А ты тут говоришь о чертовой репутации! Да чхать я на неё хотела! — рычала я. — Пусть показывают пальцем, пусть называют шлюхой! Я выдержу! Мне не в первой.

— Ты поэтому пришла вчера ко мне в слезах? Из-за отца?

Маркус снял с себя всю спесь. Его гнев испарился. Теперь я видела, что он переживает.

— Как ты понял, он у меня больше нет отца.

Мои эмоции сейчас напоминали «американские горки». Они, то взлетали вверх. Я готова была верещать и биться головой о стену. То падали вниз. Мои плечи опускались, горло сковывала боль. Кричать становилось противно. Я могла лишь похрипывать.

— Яна, мне жаль…, - он сделал еще одну попытку дотронуться до меня, но я оскалилась.

— Да? Неужели? По мне, так тебе никого не жаль, кроме себя. Я пришла сюда. Я показала, что готова принять тебя любого, что не презираю, не страшусь твоего мира и не осуждаю. Оливер прав. Мы сами неидеальны, поэтому не может читать нотации. Мораль? Где она вообще?

Маркус медленно продвигался ко мне. Я отступала, пока не наткнулась на стену. Он обнял меня, прижал к себе, несмотря на то, что я сопротивлялась.

— Тебе не нужно ничего мне доказывать, — неожиданно прошептал Марк. — Я хотел поговорить с тобой, когда проснемся утром. Но ты исчезла…

Дверь распахнулась, обдав нас кальянным дымом. Послышался грохот от столкновения двери со стеной.

— Маркус!

В комнату вошел невысокий мужчина лет пятидесяти. Немного худощавый, с проседью.

— Выйди! — огрызнулся на него Маркус.

— Нет! Это пусть она выйдет! — Он указал на меня. — Позже дотрахаешь её!

— Папа! — Маркус заклацал зубами.

— Вон! — Прикрикнул на меня, по-видимому, мистер Девис. Я вздрогнула. — Оглохла?!

Я вырвалась из рук Маркуса. Он схватил меня за руку.

— Нет, Яна! — Затем снова обратился к своему отцу. — Единственный, кто должен убраться отсюда, это ты, папа!

Господи, да они сейчас передерутся!

— В клубе полный беспорядок! Посетители взбунтовались! Охрана не успевает их разнимать! А ты обжимаешься здесь?! Совсем рехнулся?!

Это моя вина. Блин, кажется, я действительно натворила делов!

— Марк, — выдохнула я ему в плечо, — я пойду.

— Иди в гардеробную. Я приду за тобой и отвезу домой.

Я кивнула, на ватных ногах прошла мимо мистера Девиса, чтобы оказаться посреди хаоса «Подземелья».

Маркус

За Яной закрылась дверь. Мне стало страшно. Не за себя, а за неё. Я дернулся, чтобы догнать её. Если отец сказал правду, и там творится полная анархия, Яне опасно ходить в одиночку.

Я предвидел это, еще когда она только вышла на сцену. Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать. Было такое ощущение, что мне по голове треснули огромной кувалдой. Я замер, не отрывая взгляда со сцены, следя за каждым движением.

Сразу вспомнилось, как она танцевала под пение Жаки. Тогда все выглядело по-другому, она больше походила на комок боли. Все движения кричали о том, что пела Жаки.

Здесь все иначе. Она соблазняла, дразнила, манила к себе.

Сердцебиение моментально подскочило. И не только оно.

И не только у меня!

Возбужденная толпа мужиков принялась толпиться у сцены. Слава Богу, там была охрана.

Яна выглядела как сексуальная фантазия любого из присутствующих. Красотка с охренительными формами. Гибкая, словно кошка. Она змеей струилась по шесту.

Матерь божья, я не знаю, что с ней сделаю, когда доберусь до неё!

Мне хотелось вытрясти из неё всю дурь, заставившую её сделать это, и, одновременно, затащить в ближайшую кровать, чтобы оттрахать до такого состояния, что она даже ходить не сможет, не то, что танцевать.

И когда танец закончился, в толпе начались выкрики цен. Кто сколько готов заплатить за часок другой с той «сладкой карамелькой» на сцене.

Черт возьми, она — моя!

— Твоя голова когда-нибудь работает?! Или только член?!

— Давай не будем говорить о моем члене! Я занят, так что, говори быстрее!

— Ах, ну да, конечно, очередной шлюхой!

— Не смей её так называть! — Я рванул вперед, сжимая кулаки. — Она не шлюха!

— Не шлюха?! Вот те на! Тогда что делает здесь?!

— Это тебя не касается!

Какого хера все, кому не лень, называют Яну шлюхой?! Это не просто меня бесит! Это доводит меня до состояния разбудил-зверя-теперь-я-перегрызу-тебе-горло! И прямо сейчас я готов был растерзать своего отца.

— Давай быстрее разберемся со всем! — Бросаю я, затем пулей вылетаю из комнаты, от греха подальше.

Мы долго не церемонились. Просто выпроводили всех. В «Подземелье» есть ряд правил, за нарушение которых полагались разные степени наказания. Никаких драк, издевательств или насилия над «нашими» девочками. Если девушка желает быть только стриптизёршей, она ей и остается. И никаких переговоров. Мы никого не принуждаем. Клиенты уже привыкли. Они не возникают. Но сегодня что-то пошло не так.

Точнее, все пошло не так!

— Яна!

Открываю гардеробную.

— Где она?! — спрашиваю у Анжелы. Она — единственная из стриптизерш, кто до сих пор находится здесь. Анжела всегда уходила позже всех.

— Кто? Йена? Я её не видела с тех пор, как ты утащил её, словно медведь в свою берлогу.

— Блять!

Я выскакиваю на парковку. Моя тачка сегодня припаркована возле заднего входа. Поэтому я не увидел её машину, когда входил в «Подземелье».

Долго искать не пришлось. Парковка была пуста. Абсолютно. И красного BMW здесь и в помине не было.

— Виски, — я сажусь за барную стойку. Логан понимающе кивает, ставя передо мной рюмку.

— Кто она?

Оборачиваюсь. Рядом садится отец. Перед ним тоже возникает бокал с темной жидкостью.

— Твоя девушка?

Я молча вливаю в себя алкоголь.

— Да ладно тебе, — смеется папа, тоже выпивая свою порцию. — Она ведь не из наших? Я только позже понял, что не видел её раньше. Хотя, нет, подожди-ка… Где-то я её все же видел. Только вот, где? Марк?

— Она — падчерица мистера Палмера.

— Вот те на! — Снова произнес он. Это его любимая фраза. Она всегда меня раздражала. — Оливера Палмера?

— Да.

— То есть, эта та самая девочка, что приехала из России и наделала столько шума?

— Да.

— Ты можешь что-нибудь другое сказать, кроме «да»?

— Нет.

— С тобой невозможно разговаривать, — закряхтел отец.

— Я не хочу разговаривать! — Резко отвечаю я. — Единственное, что я хочу, это напиться!

— Это из-за неё? Как её, кстати, зовут?

— А тебе не все равно? Еще недавно ты назвал её шлюхой.

— Я хочу знать имя той, кто смог пробиться сквозь твою толстую броню прямиком к сердцу.

— Яна, — даже просто произнесенное имя воспроизводит в памяти её аромат, голос, движения. Я зажмуриваюсь.

— Красивое, — искренне отвечает папа. — И сама она очень красивая. И в чем проблема?

— Что?

— Почему ты пьешь здесь, вместо того, чтобы быть с ней?

— Она уехала.

— И? Ты не знаешь, куда?

— Все сложно! — Я снова закипаю.

— Не вижу ничего сложного. Ты по уши влюблен в неё.

— Любовь? — Спрашиваю я нахмурившись. — Что в ней хорошего? Тебя, вон, что-то, любовь не спасает. Единственное, что ты получил от своей любви — это рога.

— Не только, — устало выдыхает отец. — Еще у меня появился ты. Мое продолжение.

— Скорее материно.

— Нет, — уверенно заявляет он. — Ты — моя копия.

— Тогда это еще хуже, — бурчу я, опрокидывая стопку.

— Я подал документы на развод.

Моя рука сжимает опустевший бокал.

Мне ведь не послышалось?!

— Когда?!

— Вчера, — теперь морщится папа.

— Но, как ты решился?!

— Я давно уже должен был это сделать. Хотя бы, ради вас с Салли.

— Но ведь Салли не твоя…

— А это неважно! — Отец редко злился. Но при упоминании того, что Салли не его дочь, он моментально вскипал. — Она родилась в моем браке и живет в моем доме, значит, она — моя дочь. Пусть и не биологическая!

— Но развод? Разве ты разлюбил маму?

Странно, я ведь так давно мечтал об этом. Но, вот так узнав об этом, чувствую себя очень странно. Мне вдруг стало жалко отца. Столько лет он боролся за свою любовь, хотя было очевидно, что все бес толку. От мамы он не получал ничего, кроме постоянно растущих рогов. И сейчас резко сдался.

— Я встретил женщину.

О, ну вот теперь все понятно.

— И она сказала, что не собирается быть любовницей женатого. Я не могу приблизиться к ней, пока у меня в паспорте стоит штамп.

— Новая любовь?

— Я не знаю, сынок.

— И чем она отличается от мамы?

— Она многое знает обо мне.

— И про…?

— Да, она знает о «Подземелье».

— И все равно будет с тобой?

— Не все женщины такие, как Анита. Есть и те, кто не зациклен на бесполезной репутации.

— Бесполезной?

— Я надеюсь, что ты понимаешь, что в нашем обществе действительно важно. Никого не волнует репутация, когда дело касается денег. Например, когда у тебя контракт на охрану, поставку алкоголя, постоянное обновление интерьера. Я уже не говорю о том, сколько человек здесь отдыхает. Компромата хватит на всех.

— То есть, — в шоке произнес я, понимая, что он имеет в виду, — добрая половина Майами знает владельца «Подземелья»?!

— О, Боже, надеюсь, ты не верил в ту же глупую сказку, что и Анита?!

— И все знают и молчат?!

— Естественно. Это же бизнес! Знаешь, какие здесь вертятся деньги?

Я ударяю кулаком по барной стойке.

Какой же я идиот!

Я был так зациклен на своих страхах, ненависти к родителям, своем собственном удовольствии, что не замечал элементарных вещей. (3303c)

— А Оливер Палмер входит в число тех, что знает?

— Конечно, кто же, по-твоему, проводит медицинское обследование девочек?

— Мне надо еще выпить!