Глава 26

Я аккуратно пошевелила рукой, прежде чем открыть глаза. Тело как будто онемело. Приятно онемело. Но рука движется, значит и остальные части должны.

Я взмахнула ресницами, но ничего не изменилось. Вокруг такая темнота.

Зачем ему такие плотные черные шторы?

Маркус лежал рядом, закинув на меня ногу. Странно, что я не чувствовала её вес раньше. Тяжелый он все-таки.

Я медленно выскользнула из его медвежьей хватки. Интересно, сейчас утро или еще ночь? Мои глаза начали различать очертания. Я попыталась встать с кровати, но вместо этого чуть не грохнулась с неё.

Вот, блин!

Я подошла к шторам, немного приоткрыла. Солнце уже вовсю сияло. Все-таки утро. Я оглядела комнату в поисках своих вещей. Наверняка, искать надо на полу.

Я встала на четвереньки, шаря руками по полу, в надежде найти хотя бы что-нибудь. Трусики я, естественно, не собиралась искать. Эта задача также выполнима, как откопать иголку в стоге сена.

Первое, что мне попалось — трико Маркуса. Отодвинула в сторону. О, джинсовая ткань. Мои шорты! В стороне нащупала мягкую тряпочку. Видимо, футболка. Я снова подошла к окну, чтобы убедиться, что нашла именно то.

Бинго, моя одежда. Я надела ее, затем снова подошла к кровати.

Маркус тихо посапывал. Мило. Впервые это слово у меня возникло при упоминании этого парня. Я не могла хорошенько рассмотреть его из-за мрака вокруг.

— Сколько себя помню, мечтал, чтобы они развелись. Хотел уйти из этого дома. Не видеть измены мамы, не слышать её криков на отца. Это отстойно.

— Ты поэтому убегал из дома? — я погладила его по плечу.

— Да, — он нежно поцеловал меня в лоб. — Я думал, что мать ведет себя так, потому что не любит отца. И думал, что если они разведутся, все наладится. Потом начала подрастать Салли. И она принялась копировать поведение мамы.

— Что это значит?

— Спать со всеми подряд. Салли трахается направо и налево. Я постоянно твержу, что она мне не сестра. Но один общий ген у нас точно есть. Блядство.

Я оставила его вывод о себе без комментария.

— Но ведь не все девушки такие, — до меня начало доходить, почему он себя так ведет с противоположным полом. — Не все девушки гуляют и изменяют.

— Все, кто меня окружают. Ну, — Маркус потеснее прижался ко мне, — все, кого я знал до тебя.

— Но ты ведь и про меня так думал, — возмутилась я.

— Наше знакомство нельзя назвать скромным, — он рассмеялся, я тоже улыбнулась. — Но потом началась вся эта заваруха с Жаки и Ником. И ты так преданно билась за ту, кого назвала подругой.

— Это тебя впечатлило?

— Очень. Ты не отступала, не пугалась. Никогда не забуду, как увидел тебя в трусах и лифчике перед толпой. Я готов был им всем глаза выковырить.

Мы не говорили о наших отношениях. Изменится ли что-то после этой ночи? О чем Маркус подумает, когда проснется? Признает ли он, что без меня не сможет?

Я решила сперва разобраться со своей семьей. Или с тем, что от нее осталось.

Я, тихо ступая, спустилась вниз. Никого не было. Фух. Не хотелось бы встретиться с кем-нибудь. Залезла в машину.

Черт, я даже не выдернула вчера ключи из зажигания, и не закрыла машину! Случись это в России, не нашли бы даже маленькой детали такой тачки.

А где мой телефон? Я залезла в сумку, которая со вчерашнего дня валялась здесь. А, вот он.

Часы на экране показывали 5 утра. Ничего себе! Так рано. Куча пропущенных вызовов от мамы и Оливера. Несколько сообщений от них же.

Но первым делом я решила поговорить не с ними. Я набрала номер, пошли гудки.

— Алло, — ответил такой родной, и теперь уже чужой голос, — Яна?

— Привет, папа, — начала я, но замолчала. В горле образовался ком. — Хотя, теперь тебя уже вряд ли можно так назвать.

— Яна, ты в порядке?

— В полном, — процедила я. — Мама и Оливер хорошо обо мне заботятся. А тебе как живется? Хорошо, наверное? Еще бы! На те деньги, что тебе заплатили, не может житься плохо.

Папа ничего не ответил. Но я слышала его дыхание, значит, он слушал.

— Вчера я узнала, что ты продал меня, папа! — Мой голос сорвался. — За десять тысяч долларов! Что ж ты так продешевил-то?! Оливер признался, что заплатил бы и больше!

— Яна, послушай, — начал оправдываться он, — у меня маленькая дочка, о ней нужно заботиться.

— А я? Я — не твоя дочь?! Обо мне не надо заботиться?! Чем я отличаюсь от неё?!

Я все-таки заплакала, хоть и старалась сдержаться.

— Я думала, что у меня в жизни есть только ты, папа! А ты все это время меня использовал! Я была твоим кошельком! Когда ты отправил меня сюда, я думала, что ты устал от моих выходок! А оказалось, что меня просто перестали финансировать!

— Она обязана была обеспечивать тебя! — неожиданно вскипел папа.

— А она разве этого не делала? Ты знал, что мама вышла замуж за богатого, поэтому и оставил меня возле себя! Чтобы цедить из неё деньги! Ты использовал меня!

— Ты — неблагодарное создание! Если бы я не был так строг, ты бы не занималась так усердно! Я сделал из тебя чемпионку!

— Если бы ты относился ко мне, как к дочери, а не к способу получить деньги и славу, я бы не получила травму! Выше! Больше! Еще больше! Так ты орал!? А я дура слушала тебя! Думала, что так действительно чего-нибудь добьюсь! Но оказалось, что я просто поощряла твои амбиции!

Я только что это осознала. Я даже не задумывалась над тем, что говорю. Слова сами лились изнутри. И только обретая словесную форму, доходили до мозга.

Я поняла, почему сломалась, когда повредила мениск. Я устала, истощилась. Причем, не только телесно.

Отец что-то кричал, но я не слушала его.

Оливер. За эти несколько месяцев он больше переживал за меня, заботился обо мне, чем папа за все годы моего проживания с ним. Оливер утешал меня, поддерживал. Он, в конце концов, полностью содержал меня всю мою жизнь.

«У нас есть ты».

Я вытерла слезы. Мне все еще было жутко обидно и больно. Но, может, так даже лучше. Здесь я смогу начать жизнь с чистого листа. Благо мне восемнадцать лет. Я начну реализовывать свои мечты. Не мамины, ни папины, а свои. В моей жизни не будет сожалений, как у мамы. Мой новый старт начнется здесь и сейчас. Я приложу все усилия, чтобы добиться желаемого.

— Я рада, что у тебя есть Лера и дочь, — я сбавила тембр. — Рада, что ты не останешься один. Раз ты отказался от меня, значит я больше не твоя дочь. Надеюсь, что ты не избавишься от малышки, если она тебя разочарует. Хотя, её-то сбагрить будет некуда.

Я сбросила вызов, сказав все, что хотела.

Дома никого не было. В гараже не было ни маминой машины, ни Оливера.

Куда они ушли в такую рань?

Я набрала Оливеру сообщение.

«Я дома».

Я прошла на кухню. Настроение было такое, будто с моих плеч неожиданно свалился груз размером со скалу. Я достала муку, кефир, сахар, соль, пару яиц. Все перемешала. Закинула немного кофейных зерен в кофемашину.

— Яна! Слава Богу! — Оливер и мама заговорили одновременно, влетев на кухню.

— Доброе утро, — я постаралась им улыбнуться, но получилось как-то вяло.

— Где ты была? Мы переживали за тебя! — Мама подбежала ко мне, и хотела обнять, но остановилась, смотря на меня испуганными глазами.

Я сама обняла её. Мама всхлипнула.

— Все хорошо, — я принялась гладить её по спине, успокаивая. — Я в порядке.

Оливер смотрел на нас, открыв рот. Я знаю, они ожидали другой реакции. Я и сама ждала от себя другого. Но я, видимо, изменилась. Хотя, безумный поступок я все же совершила этой ночью.

Оливер сгреб нас в охапку вместе с мамой. Никогда не обнималась втроем. В душе стало так тепло, будто я долго была в отъезде. И вот, наконец, оказалась дома. Где меня ждали.

— Простите, что из-за меня вы всю ночь не находили места, — я отстранилась. — Садитесь, я приготовлю завтрак.

— Завтрак? — переспросил Оливер. Мама облегченно засмеялась.

— Да, я умею, — закивала я. — Честно.

Хоть я давненько не готовила оладушки, вышли они вполне прилично. Мама достала клубничный сироп. Оливер разлил всем кофе.

— Так, где ты была? — спросил он, сразу после того, как похвалил мои оладьи.

— У Маркуса, — призналась я, после чего сразу побила полный рот, чтобы скрыть свое смущение.

— Маркуса Девиса? Всю ночь?! — Мама неестественно расширила глаза. Она посмотрела на Оливера. Он не был удивлен. — Ты знал, что они настолько близки?!

— Мэри, спокойно вдохни и выдохни, — Оливер даже продемонстрировал. Я прыснула. — Яна — взрослая девочка. Она может общаться с тем, с кем пожелает. И что удивительного в том, что Маркус и Яна могли сблизиться. Вспомни, Ник — его лучший друг.

— Я понимаю, что они могли оказаться в одной компании из-за Жаки, но…, - мама засопела, — Маркус такой…непостоянный.

— Мы ничего о нем не знаем, Мэри. О Маркусе ходит много слухов и сплетен, но никто не знает, где правда, а где вымысел.

Я благодарно улыбнулась Оливеру. Мама обреченно вздохнула.

Моя гардеробная — волшебная. Не иначе. Как только я привыкаю к тем вещам, что уже висят. Раз! Появляется куча новых шмоток.

Этакий «шкаф — самобранка».

Конечно, я знаю, что это все мама. Но меня пугает её рьяное желание одеть меня во все это.

И к моему ужасу найти то, что мне понадобится сегодня, я так и не смогла.

— Черт! Это ж надо! Столько шмотья, и ничего нужного! — ругалась я, запихивая дорогие наряды, как попало, в гардеробную.

— Ты разве не пойдешь сегодня в школу?

Не знаю, как долго мама стояла в дверном проеме. Но я её не видела, поэтому вздрогнула от неожиданности.

— Я хочу заняться сегодня чем-нибудь другим, — честно ответила я.

— Я понимаю, — мама прошла в комнату, села кровать, — слишком много на тебя свалилось. Хочешь, съездим куда-нибудь на уик-энд?

— Куда? — я опустилась рядом с ней.

— Куда захочешь, — мама взяла меня за руку. — Любой город, любая страна.

Ничего себе! Вот это предложение!

— Как насчет Парижа?

— Конечно! — улыбка осветила её лицо.

Все-таки мама у меня безумно красивая. И красота её не такая кричащая, как у остальных жителей городка. Я никогда не видела её сильно накрашенной. Она ничего не исправляла с помощью пластики: не накачивала губы, не делала ринопластику. Мы с ней действительно похожи. Внешне — одно лицо. Только вот, характер у меня жутко вспыльчивый, в то время, как мама очень покладистая и спокойная.

Предложение очень заманчивое. Но сегодня я планировала наглядно продемонстрировать одному редкостному говнюку, на что я способна.

— Не в эти выходные, мам, — я ответно сжала кисть её руки. — У меня уже есть кое-какие планы.

— Ты точно в порядке? — Она расстроилась, но продолжала улыбаться. — Звонил твой отец. Сказал, что ты связывалась с ним.

— Сильно кричал? — Зная папу, я с уверенностью могу сказать, что он обвинил во всем маму и Оливера.

— С ним разговаривал Оливер, поэтому не могу сказать. Что ты ему сказала, милая?

Я пожала плечами:

— То, что посчитала нужным, — мама приподняла брови, поэтому мне пришлось добавить. — Пожелала счастья ему и его семье.

Мама вздохнула, затем встала.

— Отдохни, милая.

— Скорее вам с Оливером нужен отдых.

Мама вышла, а я открыла ноутбук, чтобы позвонить Жаки. Мне нужна была поддержка.

— Что ты собралась сделать?! Ну-ка, повтори! — Жаки подскочила со стула. Принялась вышагивать по комнате. — Ты, абсолютно точно, сошла с ума! Это полное безумно! А если что-то пойдет не так?!

— Что может случиться? — нервно рассмеялась я.

— Ты серьезно?! — Жаки махала руками в разные стороны.

Конечно, я понимала, что риск есть. Но я надеялась на лучшее.

— Кто не рискует — тот не выигрывает, — продекламировала я умные слова.

— Это глупо!

— Говорит мне та, которая некоторое время назад совершал безумные поступки, — напомнила я.

Жаки демонстративно взмахнула руками.

— Ты права, — спокойно произнесла она. — Но, все же, это очень опасно. Мы не знаем, какую это вызовет реакцию.

— Я догадываюсь.

Да, я могла предположить. Но, когда я что-то задумала, меня не остановить. Можно даже не пытаться. Если это не поможет, я просто пошлю все к чертям собачьим.

— Обещай, что будешь очень осторожна! Блин! Я должна быть с тобой в таких случаях! Ты ведь была со мной! Только потому, что у меня была ты, я смогла все это сделать.

Я спустилась в студию. Включила сабвуфер. Разминка заняла какое-то время. Я хорошо разогрела мышцы. Сегодня необходима идеальная растяжка. И, хвала небесам, она у меня есть.

Я танцевала, как ненормальная. Во всем теле ощущалось такое возбуждение! Давненько, я не испытывала такого кайфа. Пробовала новые движения под разную музыку, наблюдала за своими руками и ногами. Все-таки вдохновение очень важное составляющее.

После обеда я снова перерыла гардеробную в поисках нужной сумочки. Нет, мне не нужна была сама сумочка, скорее то, что лежит внутри. По крайней мере, я очень надеялась, что она там.

— Есть! — победно вскрикнула я, найдя визитку. Черную, с красными узорами, пахнущую дымом и сладкими духами.

Я набрала номер, что был указан. Долгие гудки, я нервно постукивала ногтями по столу. Меня потряхивало. Что-то я вся распереживалась. Вдох и выдох. Все получится.

— Алло, — ответил сонный голос.

— Анжела? Надеюсь, что вы меня вспомните, — наверное, слишком быстро произнесла я. — Я приходила с Маркусом в прошлые выходные. И вы дали мне визитку.

— Конечно, помню. Сексапильная брюнеточка! — Анжела оживилась. — Что хотела, крошка?

— Мне нужна ваша помощь.

Я приехала в Майами примерно в восемь часов. За пару часов до открытия клуба. Меня встретила Анжела. Выглядела она примерно так же, как и в прошлый раз.

— Ну, ты меня и удивила! — Она приветственно обняла меня. — Теперь понятно, чем ты приглянулась нашему принцу. Не уступаешь ему в характере, да? Пойдем, я тебе все покажу и познакомлю тебя со всеми.

Сейчас клуб выглядел иначе, чем я запомнила. Освещение было ярким, не было затемнённых мест. Повсюду бродили люди, занимающиеся уборкой помещения. На сцене разминались девушки.

— Эй, мои распутные попки, знакомьтесь! — Заорала Анжела, подойдя к сцене. Она указала на меня пальцем. — Её зовут Йена!

— Новенькая?! — Загалдели они, приближаясь к краю сцены.

— Нет! Она — специальный подарок для Маркуса!

— Ого! — Охнули все.

— Поэтому, мы все дружно должны ей помочь!

Анжела поочерёдно называла их имена. Я кивала, но не запоминала. Слишком много и сложно. В основном, это были псевдонические образы. Типа: Красотка, Попка, Мотылек, Странница, Дразнилка и т. д. И чем дальше, тем безумнее.

Я поднялась на сцену, включила трек, который выбрала. Надо признать, выбор дался мне с трудом. И я, на всякий случай, подготовила несколько запасных вариантов.

Девочки не слышали эту песню. Еще бы. Исполнительница ведь русская.

— Качает! — Закричала одна из стриптизерш. Она начала двигаться. — Очень даже!

К ней тут же присоединились остальные.

— Одобрено! — засмеялась Анжела. — Давай теперь с движениями!

Это было очень весело, несмотря на то, что происходило в борделе. Мы танцевали, постепенно усовершенствуя уже придуманную мной хореографию.

— А как же пилон?!

— Я не аз в нём.

— Давай, мы научим. Это легко, раз ты профессионально занимаешься танцами.

В конце концов, девочки смонтировали мне охренительный танец.

— Он упадет, когда тебя увидит! — Анжела захлопала в ладоши.

Главное, чтоб я не упала раньше.

— Я думаю, что это перебор.

— Ну, сладкая моя, ты забыла, где находишься. Для нас здесь ты слишком одета.

Это вряд ли. На мне были узкие шорты из латекса. Очень удобные, кстати. Но на них были жуткие дыры. Такое ощущение, что их кто-то грыз. Прикрывался только кусочек спереди и сзади. Верх комплекта выглядел приличнее, но не на много. Топ, со сползающими короткими рукавами, полностью оголял живот. Сзади были те же дыры, но зато грудь прикрыта.

— Лифчик сними, куколка, — заметила одна из девушек. — У тебя отличные стоячие сиськи.

— Эм, спасибо, — промямлила я. Видимо, это был комплимент.

Меня усадили перед зеркалами в гардеробной.

— А теперь прическа и макияж! Стелла! Твой выход! Не беспокойся, у неё золотые ручки!

Я зажмурилась. Не люблю, когда кто-то трогает мои волосы и лицо.

Но все оказалось не так страшно, как я думала. Не так страшен черт, как его малюют, как говорится.

Мне сделали бомбический объем, небольшие волны. Нарисовали огромные стрелки, наклеили ресницы, нанесли блестючие тени. Тело также обсыпали блестками, стразами.

— Чтобы сияла, словно яркая звездочка, — захихикала Салли.

— Пиздец, — сказала я по-русски, — я похожа на новогоднюю елку из сексшопа.

Салли ничего не понимала, просто осклабилась.

— Он уже здесь! — С диким воплем Анжела влетела в комнату. — Злой, правда, как черт! Я бы не решилась к нему сунуться!

— Что ты ему сказала?! — Я подпрыгнула на стуле.

План был таков. Анжела звонит Маркусу, и, под любым предлогом, заманивает его в «Подземелье».

— Нууу, — затянула она, — я сказала, что понаехали репортеры, потому что пошел слух, что у нас выступают … несовершеннолетние.

Я в ужасе уставилась на неё.

— Что?! — Мое сердце сделала сальто вперед и назад. — Какого хуя ты ему это сказала?!

Я схватилась за голову. Она все испортила!

— Мне ведь нет еще восемнадцати! Маркус меня в клочья разорвет!

— Никакая бы другая причина не помогла! — Оправдывалась она. — Больше никакое чп бы его не тронуло!

Я уже собиралась кинуться на неё, чтобы повыдергивать ей все волосы.

— Ладно! — Стелла встала между нами. — Что сказано, не воротишь!

Тоже мне философ, мать твою!

— Тебе надо прямо сейчас выйти на сцену! Пока он не понял, что это обман, и сам не прибил Анжелу!

— Точно! Давай, куколка!

Они за руки поволокли меня к сцене.

— Там стоит охрана. Я позаботилась, чтобы тебя никто не тронул! — Похвалилась Анжела.

— Ну, уж, спасибо!

Анжела вышла на сцену первая. Она взяла микрофон.

— Всем привет! Вечер только набирает обороты! И сейчас, как аперитив, представляю вам нашу специальную гостью! Она та еще штучка!

Анжела обернулась, подавая знак.

Пора! Поздно отступать! Я столько раз была на сцене, мне уже не должно было быть страшно. Но страшилась я вовсе не её. Я сжала кулаки, шагнула вперед на огромных шпильках, больше напоминающих ходули.

(Для того, чтобы лучше прочувствовать момент, необходимо прослушать песню).

Заиграла вступительная мелодия песни MOLLY «For Ma Ma». Она не медленная и размеренная, а наоборот, четко отбивает бит. С каждым шагом адреналин растекался по моим жилам. Страх отступал, передавая эстафету возбуждению. Мне зааплодировали. Я запела вместе с певицей. Это мой способ поймать нужный ритм, и не сбиваться с него.

— «Прибавьте звук

Для ма-ма, для ма-ма!

Давайте, врубайте бит

Для ма-ма, для ма-ма!

И пейте до дна

Для ма-ма, для ма-ма!

Я люблю такие пошлости,

Эй, все в мошпит!»

Я двигалась уверенно и грациозно. Спина прямая, походка от бедра. Периодически останавливаюсь, чтобы крутануть попкой или вызывающе присесть.

Не доходя до пилона, я останавливаюсь. Я не вижу, что происходит в зале, но слышу улюлюканье. Энергетика так и прет.

— «Мне нравится, как твоё желтое поло

Сверкает в моих очках,

Я исполняю своё непристойное соло,

Паря на модных басах,

Мне нравится в центре, потому что

Ты трясёшь своей мощной ж**ой,

Слежу, смотрю,

Пам-пам — я делаю всем телом»

Я танцую, выделывая невероятные движения. Мои руки в постоянном движении. Ноги тоже не стоят на месте. Я вся извиваюсь. Попа ходит ходуном. Немного джасфанка, тверка, современной хореографии.

Близится припев. Он отличается от куплетов. Становится более плавным, мелодичным, но не нежным.

Самое страшное для меня еще впереди. Я не свожу взгляд с пилона. И с первыми словами припева кидаюсь на него. Певица растягивает слова:

— «Сегодня ночью, сегодня ночью, сегодня ночью, да!

Мы сияем в небе, да!

У меня в памяти вспыхивает, как

Мы вместе, глаза в глаза.

Сегодня ночью, сегодня ночью, сегодня ночью, да!

Я обещаю, что мы взлетим,

Глаза в глаза, навсегда,

На вершину, так высоко».

Со всей силы, с разбегу. Начинаю кружиться на руках, развожу ноги в сторону, затем поднимаюсь повыше, обхватываю шест ногами, отпускаю руки, съезжаю вниз до тех пор, пока ладони не касаются гладкого пола. Я переношу вес на руки, отпускаю пилон, делаю колесо ровными ногами.

Уверена, что смотрится это шикарно!

В голове творится что-то безумное. Передо мной всплывают картины сегодняшней ночи. Как и поется в песне. Губы в губы, глаза в глаза. Я вспоминаю, как руки Маркуса блуждали по моему телу, обжигая кожу. Как он страстно целовал меня, шепча, что ничего вкуснее не пробовал.

Второй куплет снова отбивает ритм. Я танцую около шеста. Мои движения снова становятся резкими и четкими. Чувствую себя той еще развратницей, вытаскивая язык и проводя по нему указательным пальцем. При этом растягиваю шпагат по пилону.

Мои мышцы напряжены до предела. Ягодицы и икры горят. Я делаю круговые движения своей задницей, облаченной в латекс. Занятия тверком пригодились. Я вытягиваю руки вперед, заигрывая со зрителями, изображаю выстрелы из пистолетов. Чем вызывающе я себя веду, тем лучше.

По плану на втором припеве я опять должна была кружиться, обвивая пилон. Но в последнюю секунду меняю свое решение. Я скидываю туфли, отшвырнув их как можно дальше. Смотрю в темноту, представляя, что Маркус смотрит. Хотя, он, наверняка, наблюдает.

Интересно, что он чувствует? Ему нравится?

Я на грани — я готова. Встаю в такую нелюбимую позу. Сейчас я уверена, что смогу выполнить это вращение. То, что так долго добивался от меня Алви будет исполнено на сцене стриптиз-клуба. Я готова рассмеяться.

Я начинаю кружиться на месте. Раз, два, три. Пока все нормально. Мои руки отталкиваются от воздуха, помогая поддерживать амплитуду. Вот оно. Приближается финальный выпад ногой. Я побрасываю ногу вверх, касаюсь её рукой, прогибаясь в спине.

Да, поворот вышел невероятным!

Я отбегаю назад, чтобы сделать прыжок в шпагате. Приземляюсь, ложусь на спину, делаю пару резких движений всеми частями тела.

Музыка сходит на нет. Сцену окутывает темнота.

А вот в зале наоборот начинается движения. Крики, свистки. Охранники, что стояли возле сцены что-то закричали. Ко мне подбежала Анжела. Она схватила меня за руку, помогая подняться.

Стриптизерша тащит меня в гардеробную. Но дорогу преграждает Маркус, больше похожий на демона из преисподней. Хватает одного его взгляда, чтобы Анжела ретировалась, а я поняла, сегодня я точно узнаю, что такое ад…