Глава 30. Маркус

Три дня…

Три дня я был в аду.

Эти три дня я, с замирающим сердцем, входил в комнату свиданий, где меня ждал мистер Палмер. На его лице я с первой секунды искал ответ на вопрос: «Она пришла в себя?». И каждый раз видел неизменную маску тревоги, вперемешку с печалью.

Я не могу дословно описать, что чувствовал. В этом я не мастер. Но такого в жизни никогда не ощущал. Я будто бы все дальше и дальше проваливался в темноту. Моим светом давно уже стала Яна. Я двигался только, когда она была рядом.

Мой цвет жизни — ночь. Но появилась Яна. И её солнечное сияние повело меня за собой. Она злила, возбуждала, изумляла меня, выводя из состояния безразличия ко всему.

И вот сейчас её свет с каждым днем тускнел. А я ничего не мог с этим поделать.

Ничего! Я просто сидел здесь и ждал! Ожидание — эта пытка!

Черт! Черт! Черт!

Моя девочка должна выкарабкаться! Не может быть того, чтобы она сдалась!

Блять! Она даже станцевала на сцене «Подземелья», когда я отталкивал её из-за него!

И сейчас какая-то травма головы может забрать её у меня!

— Чтобы мы оценили её состояние, она должна прийти в себя, — объяснял мне Оливер.

— Неужели вы не можете сделать что-нибудь, чтобы помочь ей? Сделайте же что-нибудь!

— Мы уже сделали все, что могли, — шумно выдыхает он, опускаясь на стул, будто стоять у него больше нет сил. — Теперь остается только ждать.

— Это невыносимо!

— Тебе сейчас нужно подумать о себе. Тебя обвиняют в серьезном преступлении.

— Посрать!

Мне не волновало, в чем меня обвиняют. Единственное, что бесило, это то, что я не могу быть рядом с Яной.

— Суд рассматривает наше прошение об освобождении под залог.

— Как долго?

Оливер пожимает плечами.

— Мы не знаем. Тебя пытаются обвинить в преднамеренном покушении на жизнь человека. Это не просто пьяная драка. Или вождение в пьяном виде.

— А то, что эта тварь чуть не убила Яну?!

— Она будет наказана.

Если бы вовремя не приехала скорая и полиция, я бы точно растерзал эту неадекватную суку.

— Вики употребляет наркотики. Она была под кайфом, когда решила убить соперницу.

Я почему-то даже не удивился. Наркотики в нашей школе — это, скорее, правило, нежели исключение.

— Мне пофиг, куда её запихнут. В дурку или тюрьму. Лишь бы подальше от Яны.

И вот, наконец, хорошие новости.

— Яна пришла в себя.

Такой фразой встречает меня Оливер сегодня.

Я снова могу дышать. Воздух мягко скользит по горлу, опускаясь в легкие.

— Когда меня выпустят?!

Я хочу увидеть её. Хочу, чтобы она увидела меня.

— Пока неизвестно. Над этим работают. Но про Яну еще не все новости.

То, с каким видом Оливер сказал это, вызывает новую волну беспокойства.

— Что-то не так? Она ведь пришла в себя? Теперь ведь все в порядке?

— Да, её жизни ничто не угрожает. Но…

— Что?! Что с ней не так?!

— У неё поврежден локтевой сустав. Сильнее, чем мы предполагали вначале.

— И? — Спрашиваю я, хотя уже догадываюсь, что он ответит.

— Конец танцевальной карьеры, — Оливер кивает головой, словно заевший болванчик.

— Ууххх, — растягиваю я, зарывая пальцы в, итак уже торчащие, волосы.

Я опускаюсь на стул. Танцы для Яны — все. Она плакала, когда думала, что у неё не хватит сил вернуться на сцену. Что же с ней сейчас? Ведь теперь Яна точно не вернется на свой заслуженный пьедестал. — Она знает?

Оливер продолжает кивать. Он переживает сильнее, чем я думал. Я никогда не задумывался, как он к ней относится. Ладят ли они? Как уживаются под одной крышей? Её мама ведь оставила их с отцом, чтобы выйти за мистера Палмера.

— Как она отреагировала?

— Спокойнее, чем мы ожидали. С ней сейчас Жаки и Ник…

— Жаки и Ник? Они прилетели?

— Да, вчера. Они — её поддержка.

— Это я должен быть её поддержкой! Что вообще делают эти чертовы адвокаты! Чем они занимаются?!

— Все не так просто…

— Да знаю я! Просто, — я ставлю локоть на стол, бьюсь лбом о кисть руки, — это невыносимо! Она там! Что если она думает, что я снова кинул её?!

— Она знает, где ты.

— Что?! Какого ху… вы ей сказали?!

— Яна может быть очень настойчива, — Оливер поджал губы. — Она требовала ответить, где ты, предположив, что ты серьезно пострадал. Так что, не так уж и плохо, что Яна знает, что ты жив и здоров.

Даже лежа с разбитой головой, моя девочка переживает за меня. Не знаю, как реагировать на это. Радоваться или злиться.

— На выход! — Прокричал охранник, открывая дверь камеры.

— Кто-то пришел? — Спросил я громилу.

— Нет, выпускают под залог. Радуйся, что у твоей семьи достаточно бабла! И такие, как ты, могут спокойно расхаживать по улицам.

В любой другой ситуации эти его издевательские фразы выбесили бы меня. Но прошла уже целая неделя, как Яна очнулась. Я не мог дождаться, когда смогу увидеть её. Часы тянулись, словно месяцы. Я уже готов был выть и лазить по стенам. Пару тройку раз даже приходили мысли о побеге.

Меня встретил Оливер и папа. Отец обнял меня, похлопал по спине. Я сконфужено ответил ему. Оливер широко улыбался, светясь, словно фея.

Что-то изменилось?

— Мне нужно к Яне.

— Это все, что ты можешь сказать своему отцу, выйдя из тюрьмы? — Закряхтел он. — Не густо.

— К Яне, — повторил я.

Я открыл дверь в палату. Яна сидела на постели. Её голова, точнее макушка, перебинтована, на локте тоже повязка. Её кожа кажется бледной. На лице нет косметики, под глазами синие круги. Я даже уверен, что она похудела. Но, несмотря на все это, Яна все равно оставалась самой красивой девушкой из всех, что я встречал.

Возле неё, на диванчике, сидели два голубка: Жаки и Ник. Между ними тремя велась оживленная дискуссия.

— Я против! — Возмущенно сопел Ник.

— Это не тебе решать! — Парирует Жаки.

— Вспомни, чем все закончилось в последний раз?!

— Но все давно изменилось!

— Почему бы вам не поспорить в другом месте! — Вмешивается моя красотка в бинтах. — У меня от вас уже голова болит! Проваливайте из моей палаты! Или я вас самолично выпинаю!

— Неблагодарная какая! — Притворно обижается Ник. Никогда не видел его таким довольным. — Мы тут прилетели, чтобы развлекать её! А она…

Он не закончил, заметив меня. Уверен, что выглядел я отвратно. Хмурый (еще бы, я ведь вижу своего любимого человека в таком состоянии), небритый, немытый, лоб и бровь зашиты. Оливер успел меня подлатать, прежде чем меня забрала полиция.

— Марк! — Взвизгивает Яна.

Она подрывается, спрыгивает с кровати. Я делаю два широченных шага ей навстречу.

— С ума сошла? Тебе же нельзя вставать!

Он кидается мне на шею, я ловлю её, прижимаю к себе. Меня окутывает её тепло. Я утыкаюсь носом в шею. Она, по большей части, пахнет больницей и медикаментами, но если отстранить это запах, но можно различить сладковатый аромат её кожи. Я крепче стискиваю её, не замечая, как она охает.

— Тебя отпустили, наконец-то! — Её пальцы путаются в моих волосах, гладят плечи.

Я потерял счет времени, не замечая ничего вокруг. Сейчас мы одни. Только Яна, я и наши чувства. Жаки и Ник потихоньку оставили нас наедине.

Во мне все одновременно бурлило и кипело, и в то же время, чувствовалось, как отступает страх, боль, отчаяние. Все то, что наполняло меня с того самого момента, когда я увидел машину, мчащуюся на Яну. Я не находил себе место, наматывая круги по камере, прокручивая моменты, связывающие нас.

Вот я вижу её впервые, проникаю в неё, затем думаю о ней, не зная даже имени. Вот она встает перед классом, говорит: «Меня зовут Яна Вербина. Приехала с России. Занимаюсь танцами». Я понимаю, откуда у неё этот безумно сексуальный акцент. С этого все и началось. Я сам не заметил, как влюбился в неё.

— Как ты мог так поступить?!

Яна неожиданно оттолкнула меня от себя, затем принялась колотить кулачками по моей груди.

Ауч! Моя сильная кошечка!

— Эй! Тебе нельзя так напрягаться! — Я ловлю её руки, снова захватывая в плен. — Тебе вообще нужен постельный режим.

— Как ты мог так просто взять врезаться в машину Вики?! Совсем рехнулся?! — Продолжала Яна свои возмущения. — А, что, если бы ты вылетел перед ней?! Ты бы пострадал!

Наверное, не стоит её говорить, что я именно это и планировал, но не успел?

— Что это у тебя с лицом? — Она разглядывает швы. — Ты все-таки пострадал!

— Это просто царапины. Главное, что ты в порядке, — шепчу я ей на ухо, кладя ладонь на затылок. — Я не мог позволить ей сделать это.

— Какая разница, если ты все равно не планируешь быть со мной? — Её голос тоже понизился до шепота.

— Нет, я очень даже планирую быть с тобой.

— Но ты же…

Яна убрала мои руки, отошла от меня.

— Ты все время отталкивал меня. И тогда в «Подземелье» ты ведь…

— Тогда я был очень зол. Ты не только пришла в это гиблое место, но и станцевала на глазах у толпы мужиков! — Даже сейчас, просто вспоминая это, кровь зашипела. — Они захотели тебя! Все до единого были не прочь утащить тебя в любую из комнат!

— Но ты ведь знал, что я никогда бы не…

— Знал, но все же…

— Я хотела тебя переубедить, — Яна скрестила руки на груди, повернулась ко мне спиной.

— Глупая, — я подошел к ней, обнял за талию, прижимая грудь к её спине. Я опустил голову, чтобы губы оказались на уровне её уха. — Тебе не нужно было меня переубеждать. Просто не надо было уходить рано утром, когда я спал.

— Что это значит? — Её тело покрылось мурашками. Я довольно улыбнулся. Приятно видеть, как она на меня реагирует.

— Я уже тогда решил, что ничто не помешает нам быть вместе. Тем более, бордель. Если бы потребовалось, я бы сам закрыл это место. Меня бы даже отец не остановил.

— Закрыл? — Яна поворачивает голову. — Но это же ваш бизнес.

— Какая разница?

— Большая!

— Не больше, чем моя любовь к тебе.

— Марк!

Яна полностью оборачивается. Я обхватываю её лицо руками. Немного неуклюже. Я очень волнуюсь. Никогда не думал, что сделаю что-то подобное. С Яной все впервые.

— Я люблю тебя, — говорю я, смотря ей прямо в глаза. Изумрудный. Мой любимый цвет. Теперь. — Очень люблю.

Яна молчит. Это смущает. Её зрачки расширяются.

— Люблю так сильно, что готов на все. Я всю ночь набирался смелости, чтобы признаться тебе. Решил сделать это утром, но ты ушла. Я подумал, что это конец. Искал тебя везде. Но тебя нигде не было. Я боялся, что ты не хочешь меня видеть, поэтому прячешься. Я ведь столько всего натворил!

— Мне нужно было кое-что уладить с родителями.

— Тогда я этого еще не знал. Ты ведь не сказала, почему была так расстроена. А тут еще звонит Анжела. У нас в клубе репортеры.

— Я, когда узнала, как она тебя заманила, думала, что прибью её на месте.

— А я готов был волосы драть на себе. То, чего я так боялся, вот-вот случится. И это тогда, когда я собрался привязать тебя к себе.

Яна хихикнула, затем закрыла рот ладонью.

— Ты приехал, а тут я.

— И вокруг тебя — девушки, которую я люблю — куча извращенцев!

— Я тебя тоже люблю! — Выпаливает Яна, закрывая свое лицо ладонями.

Я касаюсь её рук, убирая их от лица, затем прижимаю свой рот к её сочным губам. Яна прижимается ко мне. Я чувствую, как ток пронзает каждую венку моего тела. Чем глубже мой язык проникает в её рот, тем меньше я себя контролирую. Яна приглушенно стонет, и я резче, чем следовало, дергаю её на себя, желая раствориться в ней полностью.

— Ащ!

— Прости, прости, прости, — выдыхаю я ей в губы, отстраняя от себя. — Я слишком увлекся. Локоть?

— Да, ммм, он иногда побаливает.

Я веду её к кровати, сажаю, пододвигаю стул.

— Нет, — Яна мотает головой, — сюда.

Она проводит ладонью рядом с собой.

— Садись.

— Тебе лучше лечь, — хмурюсь я.

— А мы и ляжем, — улыбается она.

Больничная койка очень узкая, но мы умудряемся уместиться. Яна водит пальчиком по моей груди. Я то и дело покрываю поцелуями её голову.

— Мне жаль, что ты не сможешь танцевать, — я боялся касаться этой темы. Яне, должно быть, больно думать об этом.

Я приподнимаю её лицо, чтобы увидеть реакцию.

— Это ничего, — спокойно отвечает она. — Я не переживаю. Оливер сказал, что я смогу танцевать. Просто, не профессионально этим заниматься.

— Но ты ведь так стремилась к этому. Все эти тренировки. Ты так изнуряла себя.

— И я устала от этого. Полтора года перерыва показали мне, что я могу делать что-то еще.

— Например?

— Помогать людям.

— Что делать? — Я непонимающе нахмурил брови.

— Я решила стать доктором, как Оливер.

— Это поэтому он сегодня улыбался, будто ему нервы защимило?

— Не только, — рассмеялась Яна. — Представляешь, сюда приходил Алви Конте.

— Твой тренер?

— Да, он начал извиняться, что был так строг. А потом я сказала, что уже до травмы решила учиться в медицинском университете, а не танцевать. Он так разозлился! Я думаю, он бы набросился на меня, если бы не Оливер.

Яне смешно? Странное чувство юмора у моей девушки.

— Почему тебе смешно?

— Ты просто не видел выражение его лица, — она запрокинула голову, продолжая смеяться. — Но Оливер не по этому поводу так счастлив. Я попросила его удочерить меня.

— Ничего себе! — Я аж сел. — Ты серьезно?!

— Что тебя так удивляет? — Яна захлопала ресницами. — У меня сейчас официально нет отца. Я хочу, чтобы им стал Оливер.

— Вы так хорошо ладите?

— Лучше, чем просто ладим. Он полноценно может называться моим отцом.

— Я рад за тебя, — я снова ложусь, притягивая её к себе.

— Да, все странным образом разрешилось. И сейчас кажется, что так и должно быть. Жаклин Томсон и Николас Свен. Яна Палмер и Маркус Девис. Как думаешь, мы станем легендой этого городка?

Я захохотал. О, да. Я думаю, нас будут обсуждать вечно. И не только обсуждать…

— Я люблю тебя, — вновь признаюсь я, целуя её в висок.

— И я люблю тебя, — Яна хватает мою голову руками, наклоняя ниже. Она проводит языком по моей нижней губе. Я закрываю глаза, наслаждаясь моментом.

И надеюсь, что таких моментов в нашей жизни будет еще очень много.