17

Я захлопнула дверь и бросилась обратно к лестнице. Надо убираться. Как можно скорее выбраться отсюда. Я взлетела по ступеням, прыгнула вверх наугад – и вынырнула из вороха одежды. Мёрфи в комнате ещё не было. Хоть где-то мне повезло. Я перевалилась через край чемодана и захлопнула крышку. Подскочила, споткнулась о собственные ноги и чуть не упала. Развернулась и выбежала за дверь. Замерла в тёмном коридоре, пытаясь сообразить – куда бежать. Сердце выпрыгивало из груди, подкатывало к горлу. По коридору разнёсся отчётливый звук шагов, и внутри у меня всё оборвалось. Мёрфи. Я увидела длинную тень на полу, попятилась и наконец бросилась бежать.

Не помню, как добралась до своей комнаты. Захлопнула дверь и сползла на пол, потому что ослабевшие ноги отказывались меня держать. Так это был Мёрфи? Он напал на меня в душе? И потом, в подвале, тоже был он? Но… зачем? Мозги отказывались шевелиться, мысли затапливало паникой. Зачем ему моё фото? Хочет убрать свидетеля? Или что-то другое? Или он изначально планировал убить и меня? Может, ни с кем он меня не путал? Голова пухла от количества вопросов. Думай, Кэт, думай. Зачем ему нападать на тебя?

Ответ нашёлся сам собой и оказался гораздо проще, чем можно было себе представить. Он из Мёрфи. Из Триады. Проклятый Правящий ковен! Он и его родители должны были развлекаться в Лунном Зале в ночь, когда моя мать собиралась всех убить. Может, он не смог смириться, что Надзор уничтожил не всех Блэквудов, и решил закончить дело сам? Был уверен, что я тоже замешана?.. И… Боги, и сегодня я сдала себя с потрохами. «Пусть облака сгорят». Если до этого он и сомневался в моем отношении к Триаде, то сегодня я выложила ему всё как на духу.

Я уронила лицо в ладони и застонала. Так, ладно. Надо собраться и поговорить с Каем. Я поднялась с пола и уже направилась к двери, когда взгляд зацепился за мамин гримуар на кровати. Я нахмурилась и включила свет. Я совершенно точно не оставляла гримуар тут. Утром он лежал в ящике стола. Я обвела взглядом комнату. В ушах зазвенело. Книги на полке стояли в другом порядке. На столе стояла чашка Мэй, которая обычно обитала на её прикроватной тумбочке. Ладно. Ладно, может, мне показалось? Я снова пробежалась взглядом по комнате, и сердце ёкнуло.

Ловец снов, который висел над кроватью Джиа, пропал.

Я бросилась к её кровати. Может, он упал? Просто упал. Кому могло понадобиться его воровать? Стиснув зубы, я рывком отодвинула кровать от стены. Ловца за ней не было, зато нашлось кое-что другое.

– Что за хрень тут творится?

К изголовью был привязан маленький джутовый мешочек, который невозможно было найти, не отодвигая кровать. Я извернулась, схватила мешочек и со всей силы дёрнула, разрывая нить, которая крепила его к кровати. Развязала шнурок на горлышке и заглянула внутрь.

– Дерьмо! – Я отшвырнула его от себя. На пол высыпались зубы, высушенный человеческий палец, земля и какие-то травы, которые я разглядывать не собиралась. Это подклад. Проклятие. На Джиа лежало чёртово проклятие!

Я прикрыла рот рукой, но тут же отдёрнула её от лица. Помыть. Нужно срочно их вымыть, я трогала подклад.

Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт!

Вот почему Кай ничего не почувствовал ни в теле Джиа, ни в комнате. Я судорожно соображала, намыливая руки в туалете и сбивчиво шепча очищающие наговоры над проточной водой. Большую часть времени магия была заперта в мешочке и действовала, когда проклятый был достаточно близко. Скорее всего во сне. Хуже всего во сне. Я всхлипнула. Не моё проклятие надо было искать в комнате, а чужое. Я опять слишком много думала о себе. И опять облажалась.

До комнаты Кая я добралась практически в истерике. Барабанила в дверь так яростно, будто за мной гнались. Кай распахнул дверь и тут же вильнул в сторону, чтобы увернуться от моего кулака.

– Что стряслось? – спросил он, щурясь от света. Взъерошенные волосы, заспанные глаза. Похоже, я подняла его с постели. Из одежды на Кае были только серые спортивные штаны.

– Это Мёрфи! Это он! Я нашла солнце! И моё фото! И кто-то был в моей комнате! Там всё не так! И он говорил про шкаф, который Нарния, в душевой! А ещё подклад! Там проклятие! – Я тараторила, хватая ртом воздух, мысли разбегались, слова путались, но я почти не обращала на это внимание. – А потом Мёрфи спросил про облака, и я ему сказала, что они должны сгореть!

– Кэтрин, ты пьяна. – Кай смотрел на меня с подозрением и явно не улавливал смысла в моих путаных фразах.

– Ну и что? – огрызнулась я, злясь, что Кай не желает меня слушать. – Мёрфи напал на меня! И кто-то вломился в мою комнату!

– Мёрфи сейчас на тебя напал?

– Нет! Тогда, с битой!

– Ты что-то перепутала, Мёрфи…

– У него грёбаное солнце в чемодане!

– Так. – Кай протяжно вздохнул и потёр глаза. – Давай по порядку. Ты сказала, что к тебе вломились, пойдём посмотрим. А по дороге ты успокоишься и всё мне расскажешь ещё раз. Хорошо?

Я кивнула. Он взял со спинки кресла футболку, натянул на себя, и мы отправились обратно в общежитие. Я то и дело спотыкалась, и Каю приходилось поддерживать меня под локоть. Я недовольно морщилась и вырывалась, мысленно сетуя на то, что, похоже, опьянела больше, чем думала.

– Вот! – Как только мы вошли в комнату, я показала на книжную полку. – Книги стояли в другом порядке. И гримуар мамы! Я всегда храню его в столе, а он лежит на кровати!

– Ты не могла их переставить и забыть? – В голосе Кая звучало сомнение. – И гримуар? Ты им пользовалась?

– Да, я листала его утром, но не в этом суть, я всегда кладу его в ящик. – Я указала на стол и заметила кружку. – И кружка Мэй! Она всегда на её тумбочке, а сейчас она на её столе!

Кай молча хмурился, скрестив руки на груди.

– Ты мне не веришь? – с обидой в голосе воскликнула я.

– Я думаю, что тебе стоит отдохнуть и выспаться. И мы поговорим об этом ещё раз, утром. Может, ты вспомнишь, что сама…

– Ладно, книги, пускай! Но я нашла подклад! И ещё ловец снов! Он пропал! – Я зло ткнула пальцем в сторону кровати Джиа.

Кай проследил за моей рукой и тоже показал пальцем на стену.

– Этот ловец снов?

Я обернулась и застыла. Ловец, как и прежде, висел на стене. Кровать была отодвинута ровно так, как я её и оставляла.

– Его… не было… Я клянусь, его не было! А мешочек…

Я растерянно посмотрела на пол. Ни мешочка, ни его содержимого нигде не было.

– Наверное, он вернулся и всё забрал…

– Кэтрин, – Кай взял меня за плечи, – давай поговорим утром…

– Ладно, стой, погоди. – Я протестующе замотала головой и высвободилась из его рук. Голова шла кругом, на глаза навернулись слёзы. – Допустим, тут я что-то напутала, хотя это не так, но Мёрфи!.. Он из Правящего ковена, мама собиралась их всех убить, и он наверняка решил мне отомстить…

– Я уверен, что Мёрфи тут ни при чём…

– Ты не хочешь меня слушать! Я видела своё фото в его бездонном чемодане! Я попала в Лондон, а потом в кабинет. И там было солнце! – Я выкрикивала слова, задыхаясь и размазывая слёзы по щекам.

– Ты уверена? – Кай снова осторожно положил ладони мне на плечи, пытаясь заглянуть в глаза. – Ты принимала что-то кроме алкоголя?

Я сжала кулаки от злости и оттолкнула его.

– Хватит меня газлайтить! Мне не показалось!

– Газ… что? Кэтрин, я пытаюсь понять, что произошло, но не понимаю и половины из того, что ты говоришь. И поэтому предлагаю отложить этот разговор до утра.

Я закусила губу, болью заставляя себя перестать плакать, обхватила плечи руками и кивнула с мерзкой усмешкой:

– Супер, понятно. Конечно. Извини, что разбудила.

Кай вздохнул и осмотрелся.

– Тебе не за что извиняться. Ты напугана, я понимаю. Если боишься за свою безопасность, можешь переночевать у меня, или я могу остаться…

– Не нужно, спасибо. – Я открыла перед ним дверь. – Я сама о себе позабочусь.

– Кэтрин, не злись. Я обещаю, мы обязательно…

– Спокойной ночи.

Кай несколько секунд смотрел на меня, будто хотел сказать что-то ещё, и я не выдержала:

– Уходи! Ну!

Кай стиснул зубы, вымученно кивнул, подчиняясь моим словам, и вышел. Я тут же захлопнула за ним дверь. Во мне боролись злость и обида, а ещё страх. Голова шла кругом, я не понимала, что происходит. Я схватила с кровати мамин гримуар и нашла охранную пентаграмму. Начертила её на полу у входа. Теперь, если кто-то захочет вломиться, пентаграмма не позволит переступить очерченные границы. Я вернула гримуар в ящик стола, переставила чашку Мэй обратно на её тумбочку, пересчитала количество сновидений на ловце снов Джиа. Ровно десять. Кивнув себе, переоделась и легла в постель. Я собиралась караулить дверь, но усталость и виски взяли своё, и я вырубилась, как только голова коснулась подушки.

Меня разбудил оглушительный удар в дверь. Я подскочила, хватая со стола первую попавшуюся книгу, чтобы обороняться. Кто-то сдавленно вскрикнул, и я вздрогнула от этого звука. Послышалась возня. А потом – ещё один удар, но не в дверь, а за ней. Удар был глухой, тихий. Ручка на двери повернулась и вернулась в прежнее положение. А потом что-то зашуршало, под дверью промелькнула тень, и всё стихло. Я сидела в постели, сжимая книгу и трясясь от страха. Что это было? Должна ли я проверить? Надо ли. Вдруг кому-то нужна помощь? Что происходит?

Я так и не нашла в себе смелости подойти к двери.

Начало занятий я проспала и проснулась только к обеду с жуткой головной болью. Пообещав себе больше никогда в жизни не пить, я села и застонала, потирая лицо ладонями. Воспоминания о прошлом вечере возвращались медленно, неохотно, и, по правде говоря, я бы хотела их забыть. Долгих несколько минут я пыталась понять, правда ли кто-то ломился ко мне ночью, или всё это мне приснилось? Так и не придя к однозначному выводу, я открыла ящик стола – гримуар лежал на своём месте, кружка Мэй стояла на тумбочке – там, где я её оставила. Ловец снов – на месте. Я соскочила с постели и подошла к пентаграмме. Она была целой, будто только что начерченной, – никто в неё не наступал. Дверь – закрыта. По ногам полился холод, и я обернулась. Окно было открыто нараспашку, но я уже не помнила точно, открывала ли его перед сном. Мог кто-то забраться через него? Я перегнулась через подоконник. Слишком высоко, никаких уступов, ни одно заклинание делу не поможет. К тому же окно можно открыть только изнутри. Я выдохнула, закрывая створку. Оглянулась в поисках одежды. Я же оставила её на стуле вчера? Оставила ведь? Снова начиная паниковать, бросилась к шкафу. Свитер был аккуратно сложен и лежал на полке, на нём лежали гольфы, юбка висела на вешалке. Разве я убирала их в шкаф?

Я села на кровать, пытаясь вспомнить детали прошедшей ночи, но уже не была уверена в том, что видела и делала. Я была пьяна, наверное, могла и забыть… Ну или я схожу с ума от стресса. Может, я и комнат в чемодане никаких не находила? Я уже ни в чём не была уверена.

– Я не сумасшедшая, – пробормотала я и тут же усмехнулась. Ну да, покажите мне психа, который уверен, что он псих. Я сосчитала до десяти и постаралась сфокусироваться, загнать страх подальше и подумать. Я не могла сказать наверняка, что творится в моей комнате, не могла вломиться к Мёрфи с обвинениями, но могла проверить кое-что другое.

Я открыла шкаф и выбросила из него все вещи и полки. Ощупала стенки изнутри, проверила дно. Закрыла дверцы, оставшись внутри, и попробовала снова. Если мой шкаф куда-то и вёл, то я не смогла понять, как он работает. Ладно. Я выбралась обратно в комнату и подняла с пола полотенце.

Приняв душ, я привела себя в порядок, убрала волосы в хвост и осмотрела шею, чтобы удостовериться, что от укуса не осталось следов. Когда я коснулась пальцами кожи, в груди разлилась волна сожаления, которой я не смогла подобрать объяснение. Я смотрела на своё похудевшее и измученное отражение в зеркале со странным, болезненным ощущением, что мир вокруг разваливается на куски и я – тому причина. Возможно, меня попросту не должно быть здесь? Может, на самом деле моё место осталось там, на костре, вместе с моей семьёй?

Пригладив волосы, я выпрямилась и развернулась к стройному ряду шкафчиков в раздевалке. Что ж, начнём сначала.

В первых пяти шкафчиках я ничего не нашла. Обычные шкафчики с обычными стенками. А вот с шестым мне повезло. В четырёх углах я разглядела мелкие выжженные в дереве символы. Они прятались под верхней и нижней полками, так что разглядеть их, если не искать специально, было бы непросто. Что это за символы, я не знала, по форме напоминало нечто среднее между алхимическими знаками и клинописью. Такого в академии не проходили, а значит, скорее всего, магия относилась к разделу запрещённой. Я усмехнулась, кто бы мог подумать, что папаша Генри баловался подобным. Готова поспорить, что мне за подобное пришлось бы повстречаться с Расщепляющим.

Я забралась в шкафчик и закрыла дверцу. Что делать дальше, я не представляла. Попыталась вспомнить, что Мёрфи делал прошлой ночью. Он точно не произносил никаких заклинаний, просто провалился куда-то. Хорошо, вспомним основы. Мысль. Мысль и намерение – два столпа любых чар. Я закрыла глаза и сосредоточилась, представляя, как прохожу сквозь преграду. Протянула руку – насколько это было возможно в душной тесноте, – но наткнулась на глухую стенку. Хорошо, не преграду. Нет никакой преграды, только коридор, темнота, которая объединяет пространство и ведёт меня туда, куда я хочу попасть. Рука провалилась в пустоту, и я поспешила следом. Запах мыла исчез, сменившись запахами пыли и плесени, теснота исчезла, темнота осталась. Ладонь наткнулась на что-то шершавое, но тут же провалилась дальше. Заскрипела, открываясь, дверца, и я выпала из шкафа. По инерции пробежала несколько шагов, чтобы не упасть.

Значит, тут жил папаша Генри? Я огляделась. На первый взгляд комната казалась нежилой. Пыльная мебель, голый матрац на старой деревянной кровати. Окно закрыто чёрной виниловой плёнкой. Я отодвинула её и выглянула наружу. Я всё ещё находилась в секции общежития, но на этаж выше того, на котором жила. На нём располагались так называемые улучшенные комнаты, куда селили старост, детей Правящих ковенов или отличников. Мэй на втором курсе предлагали перебраться сюда, но она отказалась. Я вернула шторку на место и обернулась, в стене возле шкафа была дверь. Как оказалось, она вела в небольшую гостиную с камином. И тут уже явно кто-то обитал.

На старом потрёпанном диване лежали смятая простыня, подушка и фиолетовый плед с гербом академии. На низком столике нашлась салфетка с корочками от тоста, открытый пакет сырных чипсов, пакетики растворимого кофе и стояла чашка со сколотой ручкой и покрытая изнутри патиной. Тут же лежали свечи и белели какие-то бумаги. Я прошла по пыльному ковру к окну и отдёрнула плёнку, запуская в комнату солнечный свет. Развернулась, чтобы вернуться к столику, но заметила под ногами один из листов, который, должно быть, сбросил на пол сквозняк. Я подняла его и вгляделась в написанное. Это оказался составленный от руки список имён, большинство из которых были зачёркнуты. Какие-то имена я знала – они принадлежали студентам и преподавателям, – другие видела впервые. Большая часть бумаг на столе тоже состояла из имён, тоже местами зачёркнутых. Возле некоторых стояли номера. Что они значат? Я нахмурилась, размышляя. Похоже на номера комнат. Кто-то составил списки всех обитателей академии? На это, наверное, ушла куча времени. Тут были даже имена персонала! Возле них стояла соответствующая пометка с обозначением места работы: кухня, уборка, прачечная – и почти все строчки с такими пометками были вычеркнуты.

Я продолжила изучать бумаги и замерла, когда наткнулась на своё имя. Оно удостоилось отдельного листа и было обведено в круг. А ниже стоял перечень дат – на первый взгляд совершенно рандомных, и рядом с каждой стояла приписка с одним-единственным словом: «нет». Я перевернула лист, и от увиденного по телу прошла дрожь: «Предел семь месяцев. Откладывать дальше нельзя, помни! Помни и сделай то, что должно. Хватит ли мне сил попробовать снова? Не важно, что она значит для тебя. Род Блэквудов должен оборваться навсегда, чтобы остальные могли жить».

– Что за херня… – пробормотала я, и тут что-то застучало.

Я подпрыгнула от испуга, оглянулась и прислушалась. Стук повторился. Тихий, приглушённый дверью, которую я до этого не замечала. Она была на одной стене с той, которая вела в спальню. Что там? Ванная? Чулан? Я попятилась к камину и вытянула из углей кочергу. Сжала её покрепче, на манер биты, и медленно двинулась к двери. Ритмичный стук продолжался, будто кто-то настойчиво старался привлечь моё внимание. Сердце сжималось от страха, руки и спина вспотели, и я боялась, что кочерга выскользнет в самый ответственный момент. Задержав дыхание и замахнувшись для удара, я потянулась к дверной ручке, дёрнула на себя и отскочила, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от того, что ждало меня внутри.

Рука опустилась сама собой, и кончик кочерги с металлическим стоном впился в пол.

– Анна?

Она лежала на полу ванной комнаты, связанная по рукам и ногам. Лицо и светлые волосы были вымазаны в крови, во рту – кляп. Извернувшись, она стучала носком ботинка по косяку двери. Увидев меня, Анна застонала. На дне ванной лежала окровавленная бита для крикета.

– О боги, Анна! – С меня наконец спало оцепенение, и я кинулась к ней. Бросила кочергу на пол и упала на колени за её спиной. Её руки были ледяными и синими из-за туго затянутых верёвок. Узлы поддавались с трудом, и я наклонилась, чтобы помочь себе зубами. Нож оказался бы кстати, но я не заметила в комнате ничего похожего. А терять время на поиски боялась – тот, кто притащил сюда Анну, мог вернуться в любую минуту. Наконец верёвки поддались и упали с запястий, Анна тут же вытащила кляп и закашлялась, сплёвывая на пол кровь, а я взялась за ноги.

– Кто сделал это с тобой? – воскликнула я. На ногах узлы оказались не такими крепкими и поддались почти сразу.

– Мой брат.

Я вскинула на неё непонимающий взгляд. Анна замотала головой, вытирая кровь с лица.

– Клянусь, Кэтрин, я всё тебе расскажу, но сначала, умоляю, давай выберемся отсюда!

– Да, да, конечно, вставай. – Я подхватила её под локоть, помогая подняться. Но Анна едва могла стоять. Боги, она, должно быть, пролежала так не один час. – Обопрись на меня, вот так.

Я почти довела Анну до выхода из ванной, когда дверь в комнату хлопнула. Мы замерли, испуганно прижавшись друг к другу. Зазвучали неторопливые шаги. На пол упала длинная тень. На мгновение мне показалось, что, если замереть и не дышать, тень исчезнет. Остановится на пороге и отступит, не увидев нас с Анной, позволив нам сбежать.

Но этого не произошло. В дверном проёме появился Эндрю. В первое мгновение я даже обрадовалась и шагнула было ему навстречу, но Анна удержала меня на месте. И тогда я заметила: в руке Эндрю сжимал нож.