31. Свет нового дня.

Иногда было ощущение что я − больше не я, так быстро менялось все в моей жизни. Еще недавно был никем, и даже меньше − безымянный узник и чужая игрушка. Потом, мне выпал шанс увидеть невообразимые вещи и места. Я стал другим. А может вернул что-то утраченное. Обрел семью, дом и силу. Но вскоре, был вынужден со всем этим простится. И вот, все снова изменилось…

В повозке, по пути в замок, мы ехали только вдвоем. Ниа все еще дрожала от пережитого, пытаясь не показывать слез. А я укутывал ее плотнее, поправляя то воротник, то выпавшую из прически прядь. Поймал себя на мысли, что получаю от этого какое-то дикое наслаждение.

− Ты уже решил, что потребовать у Совета империи?

− Помимо запрета воевать против нас, думаю, мы можем поднять вопрос ошейников.

− То есть, освободить рабов? Но разве это возможно вот так сразу? Империя очень большая.

− Пусть это будет заботой советников. Нужно только донести до них, что нет другого пути остаться у власти. Ты выполнишь миссию, данную Миром, а рабы получат свою законную свободу и больше не будут страдать. Только, мне не дает покоя то, что пленные которых я спас были по большей части в ужасе. Словно вместе с ошейником я отнял у них что-то важное.

− Я тоже думала об этом. Сознание людей не так легко изменить. Даже став свободными по закону, рабы будут слишком беспомощны, чтобы прийти к самостоятельной жизни. Они останутся зависимы от системы. А остальное общество будет относится к ним враждебно, ведь многие имперцы в рабах и людей не видят. В ответ на реформу мы получим противостояние двух классов. Тоже было с мятежом в войске − много жертв, но все остались при своем мнении. Поэтому, хоть это и жестоко, но не думаю, что сейчас отмена рабства решит проблему. Может было бы лучше менять законы постепенно.

− Мудрая у меня жена. − Я улыбнулся, услышав в ее словах собственные мысли.

− Просто последствия падения… империи, я уже видела однажды. Если разом разрушить все ценности и устои, даже если они были одной большой ложью, останется только хаос.

− То есть, нужны законы, меняющие отношение к рабам.

− И отношение самих рабов к себе же. Для начала неплохо бы разбудить в них чувство собственного достоинства, прежде чем говорить о свободе. Но, обязательно дать право выкупить себя, если они к этому уже готовы.

− С этого и стоит начать. Только, откуда у раба деньги?

− Пусть заработают. В любом случае, открыв доступ к магии, рабов необходимо будет обучить. Нельзя допустить чтобы ее снова блокировали. А магия – это потенциал. Можно ввести понятие квалификации и оплачиваемые формы труда. И обязательно разрешить общение с родственниками. Так кого-то смогут освободить близкие.

− Таким образом рабов станет меньше и возможно их будут ценить. Ведь детей забирать мы тоже не позволим. – Я чувствовал, как будоражит тело восторг от грядущих перемен, которые принесет следующий день. – Спасибо, Ниа, за твои идеи. Я, признаюсь, не был уверен, как лучше поступить. А совещание в министерском зале начнется рано утром.

− Тебе спасибо, что интересуешься моим мнением. – Она коснулась моей щеки и устало вздохнула. − Только, я уверена, что вы столкнетесь с множеством трудностей. В любом случае будут имперцы, недовольные таким положением вещей. Рабам необходима защита от жестокости хозяев. Да и Совет наверняка попытается схитрить и переиначить все в своих интересах. Нужно как-то поставить их на место, чтобы больше не творили подобного беспредела. Как было с теми молодыми рабами на которых надели ошейники до совершеннолетия.

− Не торопись. В этот раз это не твои заботы. – Я рассмеялся, снова видя свою привычную деятельную жену. − У нас есть на кого положиться. В любом случае, сжигать ошейники мы будем постепенно, давая восстановиться своим силам. Заодно будет повод моим родственникам остаться подольше в империи и понаблюдать за порядком.

− Ты хочешь, чтобы соллны остались в империи?

− Не навсегда. Но с нашей силой, слова поперек никто не скажет и не навредит. Только, нам бы самим ее обуздать.

− Ты про случай с Фаром?

− Это не дает мне покоя. Не попадем ли мы в ловушку власти, поверив однажды, что наша уникальная магия − повод творить что вздумается. Что сила и превосходство над остальными людьми, дает нам право решать кому жить, а кому нет. Судьба проклятых моего рода была столь печальной как раз потому, что кто-то был убежден в своей вседозволенности. Не хочу повторить подобное.

− Да, если каждый будет опираться исключительно на собственный моральный компас ты замучишься разгребать последствия. Конечно, силе нужен контроль.

− Но не могу же я снова запереть родственников на острове, чтобы уберечь их от дурного влияния.

− Так создай правила в отношении магии. Соллны прислушаются к своему главе. – Сказала Ниа зевнув напоследок.

Я уложил голову жены к себе на колени, и наблюдал как ее одолевает сон. Но мою дрему гнали мысли о будущем соллнов. Сейчас мы сильны и свободны, и это не без оснований делает нас опасными в глазах других. Конечно никого держать рядом против воли я не буду. Но нам нужны общие цели и ценности. Может стоит в мирное время запретить применять силу к человеку. Даже угрожать этим. Ведь мы не судьи, и не палачи. А еще, необходимо уважать законы других стран, где призвать нас к ответственности не по силам никому. Если каждый соллн будет верен своему роду и собственному слову, мы сможем сохранить мир.

В замке я обсудил все со старшими родственниками, и получил их одобрение. Так появились первые строчки «Кодекса рода». Было решено добавить их в свод законов Регелана.

На следующий день страна ликовала, празднуя победу и приветствуя нового короля. Я стоял на коронации слушая похвалу, а каждое мое слово, адресованное дяде, вызывало восторг и овации. Никогда не привыкну к такому вниманию. Родственники приняли кодекс, но удивлялись моему нежеланию править. А Ниа только упомянула какую-то фразу про стулья, поддержав мой выбор. В тот же день соллны были признаны полноправными регеланцами. Но несмотря на благодарность за воцарившийся мир, легко было заметить с какой опаской люди смотрят на нас. Новая магия пугала всех. Возможно поэтому мне во владение отдали тот самый остров проклятых и несколько соседних островков, что тоже принадлежали к землям Регелана. Я увидел в этом намек. Но, для ссор времени не было, ведь нам снова предстояла разлука.

Попрощавшись с семьей, я взял большую часть соллнов и полетел на переговоры с Советом. В ключе с другими оказалось действительно проще передвигаться. Сила будто отзывалась на малейшее желание. Без слов мы понимали куда и как стоит направить воздух и насколько его нагревать.

У тех, кто сейчас представлял высшую власть в империи было несколько дней чтобы узнать исход битвы от той части войска, что возвращалась домой. Теперь советники вспомнили об учтивости встречая делегацию из Регелана. Возможно боялись быть свергнутыми, что для нас вполне осуществимо. Но, мы не захватчики и отвергли путь грубой силы. Вместо этого, закон о рабах был сильно изменен. А замену ошейников решили осуществить в нескольких больших городах, куда хозяева должны привозить рабов. Нужно было все подготовить и создать списки. Еще много трудностей ждало нас на этом пути. Но начало положено, а друзья ловцов обещали помочь.

Также я настоял на запрете «навещать» Город Утех, как и высылать туда рабов. Теперь ненужного раба отправляли обратно в школу, где он обучался и ждал новой покупки, или свободы. Рабов, что остались в том злополучном месте я все же потребовал отдать и спустя несколько дней полетел к месту.

Я спешил. Как оказалось, не напрасно. С того дня, как на войну из города увели самых выносливых и здоровых рабов, несколько десятков невольников погибли от истощения. Но для Города Утех это не цифра. Смрад от разложения тел не слишком тревожил распорядителя, однажды получившего звонкую монету за мою жизнь. Он смотрел на меня с вызовом, когда я лично объявил всем, что город прекращает свое существование. Всех, кто занимал высокие должности мы выгнали взашей. Уверен, близится время, когда им понадобится умение работать руками чтобы обеспечить себя. Всем остальным рабочим города было предложено остаться выхаживать больных. К моему удивлению, все же работа не очень приятная, многие согласились. Как я и предполагал, рабов было много. Около пятнадцати тысяч, учитывая тех, кто был на развлечениях и в бараках. Многие не в состоянии ходить, даже есть самостоятельно. Были и женщины, меньше тысячи. Все немолодые или изуродованные. Но раны на теле ничто в сравнении с тем, что они все несли внутри.

При том, что со мной отправилась большая часть соллнов, а позже приехали ловцы и целители из Регелана, больше месяца понадобилось чтобы оказать самую первую помощь рабам. Мы лечили загноившиеся раны и внутренние повреждения. Сбивали жар почти у каждого второго раба. Восстанавливали истощенные тела, как только могли. Выбитые зубы и поврежденные конечности пришлось оставить на потом.

Продовольствие и лекарства поначалу заказывали в ближайших деревнях. А когда их запасы обеднели, имперцы сами связались с другими поселениями. Так понемногу создалась целая сеть. Даже приезжали телеги с вяленой рыбой и съедобными водорослями из побережья океана. Я был поражен как сильно простой народ радовался переменам и оказывал нам поддержку.

В городе мы с братьями встретили друзей по арене. Зуб, Тихий и Бугай вместе выходили на бой. Но однажды Зуб потерял обе ноги из-за укусов больного дварга. Товарищи помогали ему выжить и заботились как могли.

− Хозяин, можно ли попросить еще заживляющего зелья? – Ко мне обратился Тихий, когда я пришел в очередной раз навестить больного.

− Зови меня по имени. Зелье скоро привезут, подойдешь за ним к синему дому. А как с едой? Вам всего хватает? – Раболепие в их голосе вызывало оскому.

− Это да. Только Зуб отказывается есть, хозяин. − Ответил раб, покосившись на недовольного приятеля. – Говорит, чтобы нам больше осталось.

− Не нужно голодать. И я просил звать меня по имени. Я не ваш хозяин.

− Разве новые распорядители не подчиняются тебе, принц? Мы все − твой трофей. – Зуб с трудом говорил после болезни, но нашел в себе силы чтобы высказаться.

В чем-то он был прав. Чтобы не иметь дело с чужой нестабильной магией, ошейники мы не спешили убирать. Поэтому наши соратники из имперцев и ловцов надели кольца, к которым и привязали ошейники всех рабов. Я сам не хотел этого делать, ведь огонь соллнов при обращении может повредить украшение. До сих пор не понимаю, как на нас сохраняется одежда, но решил не рисковать.

− Вы не вещи и не имущество. Отбросьте эти извращенные взгляды. – Я смотрел в их лица, и видел там себя. Понимал каждый их страх. Ведь и сам не раз вкусил горечь пустой надежды. − Скоро мы снимем ошейники и высвободим вашу магию. И каждый сможет начать жизнь по-новому. Я знаю, о чем говорю. Вы же помните, каким я покидал это место. Только, попытайтесь поверить...

− Что мне даст свобода? – Зуб будто и не слышал меня. − Моя жизнь ничего не стоила в большом мире. Да и здесь… только тяну за собой других. − В каждом его слове звучала жгучая тоска и отчаяние.

− Однажды раб − раб всегда, хозяин. − Бугай покачал головой, соглашаясь с доводами приятеля.

− Ты раб, только в своем уме. Но там же ты найдешь и другой ответ, если решишься на это. − Я разозлился. Захотелось в этот же момент сжечь их ошейники и доказать, как много они упускают, не позволяя себе наедятся. – Я понимаю, что вы через многое прошли. Но сейчас все иначе. Только позвольте… своему сердцу пылать…

− Хозяин. Простите. Нам очень жаль… − Тихий опустился на колени и в испуге смотрел на меня.

− Довольно. − Я догадывался как сейчас выгляжу. Как жутко им видеть мои полыхающие зрачки. Поэтому, просто ушел.

Потерял контроль. А сам пытался втолковать другим, как важно сдерживать силу. Теперь понимаю, как Нии пришлось несладко со мной. Нельзя навязать свое мнение, будь ты хоть тысячу раз прав. Только если захотят, эти люди смогут увидеть, что жизнь может быть другой. Время и терпение − мои главные орудия. Но как же трудно наблюдать со стороны за их метаниями.

− Эрит, я хотел кое-что обсудить. – Меня окликнул Гарен. − Может не обязательно перевозить всех этих рабов. Можно же просто запретить издеваться над ними.

− Пытаешься понять насколько я могу быть безрассудным? Ты словно чувствовал, когда нужно появится. − Я вздохнул, силясь унять раздражение. Уж он точно не виновен в моих трудностях. − Извини. Понимаю, что у вас есть свои заботы. Я и так много прошу.

− Не волнуйся глава. Мы с радостью уничтожим эти проклятые ошейники. Понимаем, что магия нужна всем. Никто не рискнет шутить с Равновесием, особенно после того, как получили свободу. − Гарен шел рядом, и я видел, что он собирается с мыслями чтобы продолжить.

Постепенно я начал осознавать, как изменилось ко мне отношение родственников. Это не просто благодарность. Магия создала своеобразную связь между соллнами. Они действительно подчинялись мне. Без упреков согласились полететь в империю, а потом остаться пока не будут сожжены все ошейники. Но и я пытался прислушиваться к их мнению, а не только использовать.

− Нам тоже жаль этих рабов. С тем, через что им пришлось пройти, наше заточение на острове не идет ни в какое сравнение. Но, будет непросто позаботится о таком количестве народу. А еще дорога, новый дом, статус – все это станет большим потрясением. Ты должен понимать, что усилия не всегда приносят результат.

− Пусть это выглядит безумием, но я не могу оставить все так. У них нет хозяев, а для страны эти люди уже ничего не стоят. Возможно, когда все уляжется, они сами захотят вернутся. Но сейчас некому озаботится их жильем и магией.

− Да, это я вижу. Значит, после переезда, они не станут гражданами Регелана?

− Нет. В Подгории нам выделили земли недалеко от границы. Ниа уже занялась строительством поселка. Пока только деревянные домики, на подобии тех, что мы строили на острове. Чтобы рабам было где пережить начавшийся сезон дождей. Позже поставим каменные дома. Это будет отдельный город, под покровительством соллнов. Место без чужаков, где рабы смогут чувствовать себя в безопасности чтобы прийти в себя. Овладеть своей магией. Так я все вижу, хоть и не представляю пока, что из этого выйдет.

Похоже, уверенности в моем голосе поубавилось, потому что Гарен привычно хлопнул меня по плечу своей лапищей и усмехнувшись, сказал:

− Не сомневайся в себе, глава. Если ты решил, мы поддержим тебя. Теперь, за твоей спиной есть сила, которой боятся все народы.

Все верно. Как глава рода соллнов я имею больше влияния, чем король одной страны. Совсем не те ограничения, рамки дозволенного. Никто не решится спорить со мной, или вредить. И если я научусь справляться с этой властью, смогу повлиять на жизни других. Смогу изменить их к лучшему, как это сделала одна непоседливая землянка.

После рассказа Нии я долгое время ощущал себя обманутым. Знаю, что Равновесие не позволило бы ей нарушит правила. Но я столько упустил, будучи в неведении. Не мог поддержать ее, хоть и был рядом все это время. Ей приходилось в одиночку справляться с незнакомым враждебным миром, и со мной − выбранным для нее женихом, упертым и недальновидным. А она столько дала мне. Даже пожертвовала своим здоровьем. И сейчас всеми силами поддерживает мою мечту.

«Я скучаю.» − Нацарапал на свитке, пара которого была у жены. Да я не многословен. Особенно когда хочется сказать так много. Разлука тяготила нас обоих. Но я нужен здесь пока не придумаю как перевозить «своих» рабов из этой проклятой земли. Ведь даже поездка в обычной повозке станет для них очередной мукой. Моя изобретательная женушка уже придумала кое-что, взяв за основу парящие доски, которые остались в землях этов. Все же, перевал их сломал. Теперь жена изобрела парящие кресла, способные менять форму в полулежащее положение. Для дальней дороги они крепились к повозке. Но снова понадобится время чтобы изготовить их и привезти сюда. А потом на них перевезти рабов. Я понимал, что еще мучительно долго мне придется ждать новой встречи со своими любимыми. Но, все изменила магия.

В то утро я стоял на крыльце одного из бывших борделей, который теперь стал лечебницей. Как и большинство пригодных в городе помещений. Я задумался, дочитав послание в свитке. Жена писала, как разговаривает обо мне с Илианой. Так Ниа назвала дочь, в знак обретенных способностей. Наша малышка очень отзывчиво и эмоционально слушала обо мне. И возможно также скучала. Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь ее личика. Две кудряшки возле ушек, любопытные глазки и маленькие, но такие крепкие пальчики. Мне захотелось снова ощутить ее вес в своих руках. Втянуть носом присущий только ей запах маминого молока и пряных трав, которые так любит Ниа. Я сосредоточился на желании приблизить момент встречи, едва успев отметить колебание магии. Какой-то звенящий звук привлек внимание, и я открыл глаза. У моих ног сидела дочь.

− Кто-нибудь еще это видит? – Первое, о чем спросил.

− Да, глава, − Фару нравилось передразнивать Гарена и остальных. А потом шутка стала привычкой. − Это твоя дочь, глава. – Он был не меньше моего удивлен, и от этого расхохотался.

Я вспомнил, что так и держу в руке пергамент, и тут же написал Нии. Потом отнес дочку лекарям. Меня убедили, что она никак не пострадала. А вот я вышел из оцепенения только когда свечение свитка показало, что мне пришел ответ.

«Это был портал. Не знаю чей именно. Я видела воронку. Попробуй вызвать его осознанно...»

Я перечитал послание несколько раз, пока до меня дошел смысл. Кто-то из нас создал это небывалое чудо, которое жена объяснила, как способность искажать пространство. Тут же послушно выполнил то, о чем она просила. Попытался вспомнить свои ощущения, выпустить немного силы, но ничего не вышло.

− Дочь, нужно привести сюда маму. Мне без тебя не справится.

Конечно, меня не поняли. Только спустя час моих метаний, когда голодный ребенок огласил округу возмущенным плачем, появилось это. Воздушный вихрь сверкал и переливался цветами грозового неба, поднимая песок вокруг. Совсем ненадолго внутри образовалось темное пятно. Но этого хватило чтобы предусмотрительная нагруженная сумками Ниа «перешла» к нам. Она принесла лекарства и другие необходимые вещи. Накормила дочь, одновременно давая распоряжения и что-то спрашивая у моих помощников. А я только умилялся этой картине. Мы снова были вместе.

На следующий день Ниа осматривала рабов, помогала лечить и негодовала, видя в каком они состоянии. Хорошо, что она не была здесь с самого начала, когда мы только прибыли. Ниа только подтвердила то, что мы итак знали. Что рабы подавлены, и нужно поскорее увести их из города, где все вокруг напоминает о пережитой боли и унижениях.

Я пытался. Повторял свои действия, слушал магию, следовал советам. Даже начал сомневаться есть ли вообще у меня эта новая способность. Но, жена уверяла, что должна быть, только нужно ощутить ее на каком-то интуитивном уровне. Как не странно, новое умение первыми открыли в себе самые молодые соллны. А потом научили остальных. Чтобы создать портал нужно было сосредоточится на месте или человеке. Но сделать это, словно нехотя, небрежно. Только так сила отзывалась.

Сначала мы меняли расстояние. Оказалось, что нет никакой разницы как далеко нужное место. А вот чтобы держать воронку дольше нескольких минут как раз нужен был большой резерв. Магии уходило много. Но, оно того стоило. Убедившись, что это безопасно, мы перевели всех рабов прямо к нужному месту в Подгории. А потом, распрощавшись с имперцами, которые поддержали нас в это непростое время, я взял с собой несколько соллнов и уничтожил Город Утех. Ощущая умиротворяющее чувство завершенности, мы выжгли все на том месте, оставив только почерневшую землю. А силами двух стран на юге Подгории было начато строительство города-убежища для рабов. Его назовут Надина − город надежды.