Глава 38

Эмоции накрыли по самую макушку. Повторный поцелуй кружил голову, горяча кровь. Кислорода не хватало, но, несмотря на это, мы продолжали целоваться. Самозабвенно. Забыв обо всём. Растворяясь в чувствах и ощущениях. Цепляясь друг за друга так, словно от этого зависели наши жизни.

За окном шумел ветер, раскачивая ветви берёзы, царапавшие стекло. В отдалении гремел гром. Но над домом по-прежнему сияла луна, окутывая призрачным светом окрестности. Где-то за лесом бушевала гроза, обходя стороной наш маленький мирок, тем самым даря долгожданный покой, так необходимый после всего, что с нами случилось.

Злата что-то пробормотала сквозь сон, заставляя вернуться из царства грёз в реальность, но перевернувшись на другой бок, снова тихо засопела.

– Как же долго я тебя ждал, – шепнул Данила, опаляя дыханием разгорячённую кожу у виска. – Родная, желанная, МОЯ. Я словно не жил все эти годы, а существовал. Дом, работа, работа, дом. И так день за днём. Ты и дочка, как солнечные лучики, озарили серость моих будней одним своим присутствием. Не позволю вам уйти. Даже если захочешь, уже не отпущу.

– И не отпускай, – шепнула в ответ, тая от его взгляда, растворяясь в мимолётных ласках. – Мы со Златой будем этому только рады.

– Вот и замечательно, договорились, – тихо рассмеялся Данила. – Вместе и навсегда.

– Вместе и навсегда, – повторила едва слышно, ощущая, как при этом теплота окутывает душу, давая понять, что принятое мною решение – правильное.

В объятиях Медведева мне было хорошо и спокойно. Уверенность в том, что он не бросит, не предаст, наполняла каждую клеточку моего тела. Я чувствовала себя рядом с ним, как за каменной стеной. И следом за этим чувством пришло осознание того, насколько же мне этого не хватало.

Последние месяцы я жила в постоянной борьбе с самой собой и всем миром. Приходилось доказывать партнёрам отца, что я сильная, что смогу вытянуть компанию не хуже него. Но среди матёрых акул бизнеса я по факту была лишь мелкой рыбёшкой, которую так и норовили попробовать на зуб.

Теперь я не одна. И что бы ни случилось, рядом будет сильное плечо, на которое можно опереться в трудную минуту.

Время, казалось, растянулось в целую вечность, где не осталось места для лицемерия и лжи. Мы просидели с Данилой всю ночь до самого рассвета, разговаривая и целуясь, целуясь и разговаривая. И только когда алая заря окрасила горизонт, заснули на диване в объятиях друг друга.

*****

Тук, тук, тук…

Размеренный стук сильного сердца раздавался под самым ухом. Именно он меня и разбудил. Хотя пролежав с закрытыми глазами какое-то время, я не сразу это поняла. Но стоило сознанию сбросить остатки сна, как воспоминания хлынули в окутанную сладкой негой голову, выстраивая цепочку событий.

Оказывается, всё это время я наглым образом использовала Данилу вместо подушки, но стыдно не было. Наоборот это показалось чем-то правильным и естественным, отчего улыбка сама собой расцвела на губах.

– С добрым утром, родная, – горячее дыхание коснулось уха, вызывая толпу мурашек, пробежавшую по спине. – Как спалось?

– Замечательно, – прислушавшись к себе, заявила со всей ответственностью. – А тебе?

– Настолько хорошо, что я готов отдыхать так каждую ночь, – признался Даня. – Засыпать, слушая твоё размеренное дыхание, оказалось очень приятно. А просыпаться рядом – ещё приятнее. Впервые за много лет мне не хочется подниматься с постели. Вот только… – Медведев замолчал, прислушиваясь к топоту босых ножек по деревянному полу, – кажется, придётся. Злата уже минут пять крутится в кухне, шурша пакетами. И это настораживает.

– Ох, а я вчера так и не сварила кашу, – распахнув глаза, выдохнула я. – Она, наверняка, голодная.

– Не переживай, достанем из морозилки домашние колбаски, которыми меня на днях угостил дед Макар, и нажарим их с хлебом на костре. Чем не завтрак? Дел на пять минут. А потом уже можно готовить что-то основательное. Заодно и баньку протопим.

– Банька-а-а, – мечтательно протянула я. – Какие замечательные мысли приходят тебе в голову с утра пораньше.

– Пришли бы они вечером – было бы лучше, – фыркнул Медведев. – Но как есть. В следующий раз из гостей надо будет уходить пораньше, чтобы всё успеть.

– Или не болтать ночь напролёт, – поддела я.

– Согласен, есть более важные дела, которыми можно заниматься ночью, – подмигнув, рассмеялся он, с нежностью коснувшись моего лица. – Что ж, исправимся. А пока…

Раздавшийся грохот оборвал его на полуслове, заставив подскочить с дивана и рвануть наперегонки в кухню.

«Только бы со Златой ничего не случилось!» – билась в голове тревожная мысль.

Лишь стоило переступить порог, как взгляд заметался по полу в поисках источника звука. Но в первое мгновение обнаружить его не удалось, отчего паника успела накрыть с головой, пока я не подняла глаза выше привычного метра над полом, где обычно находилась дочка. Но то обычно…

Злата обнаружилась на кухонном столе, рядом с висевшим на стене шкафчиком, дверца которого была распахнута настежь.

– Доблое утло, – затараторила она, смущённо пряча ладошки за спиной. – Я искала печеньки, котолые папочка вчела сюда положил, и вот… – она указала рукой на упавший табурет, лежавший на полу.

– А если бы вместе со стулом упала и ты? – воскликнула я, стараясь унять колотящееся сердце.

– Но ведь не упала, – беспечно пожала она плечами.

– Кажется, мне следует пересмотреть некоторые свои привычки, – нервно взъерошив волосы на макушке, пробормотал Медведев, покосившись на пачку в руке нашей малышки. – Как думаешь, Солнышко, где нам теперь следует хранить печенье?

– В моей комнате, – махнув рукой в сторону двери, за которой она спала, деловито ответила дочка.

– Идеальное место, – согласился Даня, и, переглянувшись, мы дружно рассмеялись.

Кажется, скучной наша жизнь точно не будет.