Глава 13

Репетиция не задалась с самого начала.

Регина сказала, что заболела, так что Светлане Анатольевне пришлось подменять ее партию фортепианной версией. Марта знала, что это была уловка: на самом деле скрипачка уехала с родителями на отдых в Европу, но рассказывать об этом оркестру не стала. Себе она бы подобной вольности не позволила, даже если Илона разрешила, но Регину не осуждала.

Если подругу устраивало место второй скрипки, то ее и подавно.

— Марта, отлично. Сегодня ты молодец.

Похвала была приятной, и она опустила глаза. Смотреть на Матвея после той встречи в парке было выше ее сил. И не только потому, что, каждый раз глядя на него, Марта вспоминала прикосновение теплых пальцев к спине, но и из-за анонимного доноса, что она написала в тот же вечер на Сергея Наумовича.

Интернет — великая вещь, а Марта из-за слов Ярославы так разозлилась на Матвея, что вернулась домой с уже созревшим в голове планом. Дальше дело оставалось за малым: зайти на сайт Министерства культуры, найти комиссию, отвечающую за контроль над качеством образования в музыкальных учреждениях, заполнить форму и оставить анонимную жалобу.

Утром за завтраком, когда злость улеглась, Марта на мгновение усомнилось в правильность принятого решения, но напряженная атмосфера в школе, где у нее больше не осталось подруг, снова ожесточила ее.

Марта не просила к себе особого отношения, не от Матвея так точно. Но узнать, что он за глаза говорил про нее гадости, да еще и обсуждал с Ярославой, было неприятно. Око за око, зуб за зуб. Марта имела полное право на сатисфакцию, а потому стыдиться было нечего.

Каждый получит по заслугам.

Она перевернула страницу и заставила себя вернуться мыслями к репетиции. Матвей, как и всегда, отступил от первоначальной мелодии, увлекшись импровизацией, и к удивлению присутствующих всегда сдержанная и вежливая Светлана Анатольевна, вдруг с силой хлопнула ладонью по крышке рояля.

— Матвей, стоп! Немедленно прекрати играть!

Он остановился не сразу, и мелодия гитары замолкла только на нисходящем, логически завершенном звуке.

— Ты понимаешь разницу между исполнением соло и игрой вместе с оркестром? Когда вообще импровизация уместна? — ее голос взвился до ультра высокого тона.

Матвей кивнул.

— А мне кажется, что нет! Ты, безусловно, талантливый гитарист, и Сергей Наумович не шутил, когда пророчил тебе большое будущее, но здесь, — она провела коснулась ребром ладони стола. — На репетиции моего оркестра ты будешь играть то, что скажу я. А конкретно то, что записано в нотной тетради, ты меня понял?

Матвей почесал за ухом, словно Светлана Анатольевна действительно интересовалась его мнением, и пожал плечами.

— Я играю, как чувствую. Моя музыка живая, ваша тоже красивая, но… в ней нет души. Каждая нота на своем месте, это все скучно и предсказуемо.

— Твоя музыка — самая обычная. Кстати, ты должен был подготовить партитуру своей импровизации, где она?

Матвей почесал за ухом, но ничего не ответил, и Светлана Анатольевна продолжила:

— Тебе разрешили играть так, как чувствуешь, но это не значит, что ты можешь менять мотив каждый раз! И подставлять других оркестрантов. Да, твоя музыка цепляет с первых нот, но только с первых — потом приходит хаос! — она махнула рукой. — Марта посещает занятия с шести лет. В ее игре нет фальши, она знает ноты лучше вас всех! Может быть, даже лучше меня. Игра Марты — это идеальная основа, та самая дорога из желтого кирпича, которую солист прокладывает для своего оркестра.

— Ее музыка скучная, — возразил Матвей. — По нотам любой дурак сыграть сможет, а вы попробуйте…

— Он меня с ума сведет! — Светлана Анатольевна сжала переносицу пальцами и вздохнула. — На сегодня хватит, — она перевела взгляд на ребят. — С меня хватит! Делайте, что хотите.

Марта, которую слова Матвея против ее воли опять задели за живое, от выпада учительницы и вовсе потерялась.

— Светлана Анатольевна, пожалуйста, не уходите! Не слушайте его!

— Нет, на сегодня я с вами закончила. Но вы продолжайте! В конце концов, оркестр — это вы, а не я. Может быть, у вас получится донести до нашего солиста прописную истину командной игры.

Светлана Анатольевна собрала свои вещи и вышла из актового зала. Марта зло посмотрела на Матвея. Как он посмел довести преподавателя! Уверенность в том, что жалоба была обоснованной и своевременной, окончательно закрепилась в ее сознании.

— Это все ты виноват! — взорвалась она, когда дверь за Светланой Анатольевной закрылась.

— Блин, ты сегодня реально перегнул, — вздохнул Вано. — Марта права — так мы на конкурсе точно провалимся.

Ребята закивали, и Матвей отложил гитару в сторону, оглядываясь.

— Да вы чего, прикалываетесь? Это же скукота! С таким подходом зрительный зал уснет раньше, чем до нас дойдет очередь! Все играют по нотам, — голосом робота пробасил Матвей.

— Да! — Марта скрестила руки на груди. — Именно так: все играют по нотам! И правила музыкальных конкурсов тоже одинаковые для всех!

Но Матвей не обратил на ее реплику внимания.

— Зал будет спать, сонно почесывая животы, пока мы не выйдем на сцену. Начнем как и все, скучно по нотам, — он махнул в сторону Марты. — А потом разойдемся и выдадим новый бит! Который никто не ожидает, который никто и никогда не слышал! Сломаем шаблон в их головах и обратим на себя внимание!

Матвей присел и ударил по струнам воображаемой гитары, а Вано покачал головой:

— Ага, и гран-при опять возьмет Лицей.

Про выпускников Лицея в академии старались лишний раз не вспоминать — слишком сильными соперниками были лицеисты и слишком часто они выигрывали.

— Ты не понимаешь, что такое академическая игра. Насколько важно показать не только правильность исполнения, но и уровень владения инструментом! Ты даже по нотам читать не умеешь, — Марта прищурилась. — И, если пустить тебя на сцену, ты все испортишь. И мы проиграем.

Матвей обернулся и посмотрел Марте прямо в глаза. Не сразу, но она стушевалась, хоть и не изменила позы, и даже дыхание не сбилось. Но этот контраст между его шутливым тоном и бесятами в глазах, которых она уже видела однажды, когда в парке сидела у него на коленях, и холодным расчетливым взглядом, которым Матвей посмотрел на нее сейчас, был слишком разительным.

— Если мы и проиграем, то из-за тебя. Точнее, твоей игры. Ты же не чувствуешь музыку совсем.

Он шагнул к Марте и грубо спародировал ее игру на скрипке.

— Двигаешься, как робот. Туда-сюда, туда-сюда — в твоей музыке нет души. И ты сама это знаешь, и мы это знаем.

Он обвел ребят пристальным взглядом.

— Здесь нет никого, кто бы умел обращаться с нотами и инструментом лучше меня! — с вызовом бросила Марта.

Матвей ухмыльнулся, провел рукой по волосам, и через широкий рукав футболки она снова увидела край бежевого пластыря у самого локтя.

— Спорим?

— Не буду я с тобой спорить! — Марта вспыхнула.

— Ну, давай. Если ты такая крутая, чего тебе бояться? С листа читаешь лучше всех, с инструментом управляешься лучше всех… докажи, что ты лучшая.

Марта поджала губы. Зря он воззвал к ее эго. Она знала, что была лучшей не только на этом потоке, но и на пяти предыдущих так точно. Ни у кого не было такого количества наград как у нее. Никто так не чувствовал музыку, как она!

— Ты проиграешь, если я соглашусь, — уверенно заявила Марта.

Матвей изогнул бровь.

— Неа, и все это знают.

Вано качнулся вперед, широко улыбаясь.

— Батл! Батл! Батл!

Скандировал он, и ребята, которые забыли про репетицию и с интересом наблюдали за развитием конфликта, поддержали его.

— Ладно, — согласилась Марта. — Мы устроим турнир. Если я выиграю, ты откажешься от места в оркестре. От конкурса тоже и навсегда уйдешь из академии.

— Ладно, — передразнил Матвей. — А если выиграю я, ты бросишь музыку.

— Что? — не поняла Марта.

Ребята вокруг притихли.

— Я про награды, — Матвей расплылся в улыбке. — У тебя же их наверняка много? Если я выиграю, ты публично избавишься ото всех своих кубков, рамочек, статуэток, дипломов и чего там еще вам дают за победы в музыкальных конкурсах?

Марта молчала, чувствуя, как предательски потеют пальцы.

— Ну, так что, ты согласна? По-моему, уговор честный: мое будущее взамен на твое прошлое?

Он протянул Марте ладонь, и она против воли снова вернулась мыслями в парк, а потом одернула себя и пожала ее.

— Так и быть, я дам тебе фору, — Матвей вернулся на свое место и развалился на стуле. — Выбирай любое произведение и начинай играть. Если я смогу продолжить его и не облажаться, то выиграю. Если нет, то победа за тобой.

Марта выдала хищную улыбку.

Взяла в руки скрипку и встала в стойку. Ребята вокруг замерли, приготовившись к настоящему зрелищу, а Марта быстро и рвано провела по струнам, а затем ее рука со смычком запорхала, словно охваченное предсмертной агонией животное.

Вано выдохнул, и остальные ребята придвинулась ближе. Все, за исключением, пожалуй, Матвея, узнали в проигрыше “Лесного Царя” Генриха Эрнста — самое сложное с технической стороны исполнения произведение великого композитора.

Марта сдула с лица прядь, и, не отрывая взгляда от шейки, где ее пальцы так быстро меняли положение, что глазу трудно было за ними уследить, а смычок, словно одержимый, носился вдоль эфа (резонаторного отверстия — прим. автора) вдруг услышала, как ее догоняет и подхватывает гитарный бас.

Невнятный на первых нотах, недостаточно быстрый, но меняющий тональность восприятия всего произведения. Марта заставила себя не отвлекаться и сосредоточилась на чистоте исполнения. В свое время Лесной царь стоил ей кровавых трещин на мозолях, а Матвей развлекался, отыгрывая знакомую всем мелодию на свой лад.

С паузами, ровными восхождениями звуков, которые не уступали в полноте и восторженности оригиналу. Как он заменял сентенции на аккорды, ритмику на лад и несся вперед, почти догоняя ее в скорости резонирования струн.

Лесной царь Марты был воинственным и грозным, преисполненным достоинства, но воплощение Матвея ввергало в ужас одним своим появлением. Мощь гитарный басов перебивала скрипку и, в конце концов, Марта ошиблась.

Пальцы разжались, и смычок сорвался. Треснул об пол и, поверженный, упал к ногам Матвея, который тут же прекратил играть. По лицу Марты стекла капля пота.

— Еще… один… раунд… — выдавила она. — Теперь моя очередь.

Матвей пожал плечами. Он явно устал, но выглядел довольным и ничуть не смутился предложенному реваншу.

— Давай. Подхватывай.

Это была хорошо известная всем рэп мелодия: бойкий, чеканный ритм, мягкие переливы в местах, где вступал женский вокал. Матвей выбрал не самую сложную для исполнения музыку, но самую узнаваемую.

Ту, от которой хотелось петь и танцевать. Марта вытерла ладонь о юбку и подняла с пола смычок. Подбородник был влажным от пота, и голова скользила, но Марта напрягла плечо, и замерла, выискивая удачный для вступления момент.

Она слышала ноты, примерно представляла, какой будет ее партия. Партия, которая поможет вырвать у Матвея победу, но, когда смычок коснулся струн, все, что она смогла сделать, так это повторить композицию нота в ноту. Такой, какой она ее запомнила.

Ребята вокруг больше не танцевали. Марта поняла, что у нее дрожат губы, и перестала играть.

— Это, — Матвей улыбнулся. — Это было неплохо, но… кажется для победы недостаточно? Что скажете, ребята?

— Ну, с технической стороны вопроса, Марта тебя, конечно, уделала, — Вано пожал плечами, ища поддержки у остальных членов оркестра. — Но в плане энергетики, прости, Марта, но он тебя просто порвал!

Вано подпрыгнул на месте, выдав руками серию ударов, и ребята рассмеялись.

— Это было нереально круто! Кто научил тебя так играть? У меня до сих пор мурашки бегают по спине, смотри, даже волосы на руках встали дыбом!

Матвей купался во внимании ребят, а про Марту как будто все забыли. И она больше не могла это выносить. Никому из присутствующих не было до нее дела, до нее самой никому из них не было дела! Только до Матвея и его волшебной игры.

Хоть бы он провалился сквозь землю!

Марта бросила скрипку и, специально задев Матвея плечом, выбежала из актового зала.

— Что это с ней? — не понял Вано, но кто-то с насмешкой крикнул:

— Да награды свои, наверное, побежала прятать.

Ребята рассмеялись, а Матвей сник и посмотрел вслед Марте. Вкус победы почему-то стал горьким, и он отложил гитару.

Наверное, потому что соревнование изначально было нечестным: Матвей знал, что, если бы Марта догадалась вместо подбора на слух предложить ему сыграть что-нибудь по нотам, он бы знатно облажался.

Но она не предложила и вместо этого зачем-то взялась исполнять самое сложное из известных человечеству произведений. Матвей, конечно, сразу поймал его настроение и превратил в шикарную во всех смыслах импровизацию, но Марту почему-то стало жалко.

— Да бросьте, она реально круто сыграла.

— Ага, как и всегда. Идеальная Марта, идеальна во всем.

Матвей почесал за ухом.

— Ладно, увидимся, ребят. У меня еще дела, — он забрал вещи и встряхнул пальцами, улыбаясь. — Теперь неделю гореть будут.

Вано рассмеялся.

— Давай, удачи! До завтра.

Матвей вывалился из актового зала и, подумав немного, отправился прямиком к женскому туалету. Осмотрелся и дернул дверь на себя, проскользнув в простенькое и относительно чистое помещение с тремя кабинками, раковиной и небольшим зеркалом над ней. Он прислушался: у дальнего туалета определенно кто-то шмыгал носом.

Матвей покачал головой и спросил:

— Ну, что, может поговорим?