Глава 3

В холле Музыкальной академии было не протолкнуться. Обычно тишину коридоров с высокими сводами и лепниной под потолком нарушали лишь звуки музыки, но сегодня отовсюду слышались только разговоры.

Марта миновала рамку металлоискателя и с любопытством осмотрелась. Большая часть ребят стояла у дальней стены, где висела доска объявлений.

Анонсировали новый конкурс? Или творческий заезд? Марта заметила в толпе Регину и двинулась навстречу, когда в кармане завибрировал телефон, а на экране высветилось сообщение от Лены.

Через час собираемся в раменной, ты с нами?

Марта посмотрела на время — половина шестого. Репетиция продлится не меньше двух часов плюс время на дорогу. В теории, она могла бы успеть, но нужно было еще отпроситься у родителей.

— Привет, ты уже видела новость? Будешь участвовать?

Регина со скрипкой наперевес остановилась напротив Марты, чуть ли не сияя от радости. Рыжая невысокая девчонка с яркими формами и не менее броскими веснушкам на лице и руках.

— Нет, а что за конкурс?

— Сама посмотри.

Марта спрятала телефон, поставив в уме зарубку ответить Лене чуть позже, а затем подошла к стенду с объявлениями. Чтобы пробиться вперед, ей пришлось поработать локтями, но оно того стоило.

Марта замерла перед большим цветным объявлением.

Открыт конкурсный набор на замещение вакантных должностей в юношеском оркестре.

Марта бегло пробежала требуемые позиции, отметив преимущество струнных перед духовыми, и задержалась глазами на фразах “Государственный Кремлевский Дворец” и “солирующая партия”.

— А как же репетиция? — спросила Марта, оборачиваясь к Регине.

— Все репетиции отменили — вместо них будет прослушивание.

— Сейчас?

Марта почувствовала, как голос от волнения провалился, и прижала ладони к щекам.

— Ну, да, — Регина пожала плечами. — Виолончель, гитара, скрипка — в общем, струнные опять в фаворе. Так-то объявление уже неделю висит, ты разве не видела?

Марта не видела, она упивалась своей недавней победой.

— Извини, пожалуйста, я на минутку!

Отойдя на шаг, Марта достала телефон и позвонила матери. Илона взяла трубку после второго гудка.

— Слушаю, только быстро?

— Сегодня прослушивание. В оркестр, который будет играть на сцене Кремлевского дворца.

Илона перебила дочь:

— Что написано в условиях? Инструмент с тобой? Сколько времени на прослушивание?

— Я не знаю.

Марта прикусила ноготь на большом пальце.

— Так выясни! И покажи свой максимум, поняла?

Марта кивнула, хотя мать не могла ее видеть, и отбила звонок.

— Будешь пробоваться? — с кислым выражением лица спросила Регина.

Она была неплохой скрипачкой, но до уровня Марты ей было как до Луны.

— Конечно, буду.

Марта участвовала во всех конкурсах и прослушиваниях, которые устраивали в ее городе, а с недавнего времени и в области. Но Кремлевский дворец — это не просто шаг вперед, это гигантский скачок! Реальная возможность заявить о себе музыкальному миру, пусть и в рамках оркестра.

Марта поджала губы: партия соло будет ее!

Вместе с Региной она поднялась на второй этаж и прошла в актовый зал, где яблоку негде было упасть. Марта насчитала еще пятерых скрипачей: троих ребят с младших курсов и двоих с выпускного, но все они и в подметки ей не годились.

На душе стало легче, но ненадолго.

Она достала скрипку и осмотрела со всех сторон, проверяя на дефекты. Инструмент был в полном порядке. Канифоль лежала на своем месте, и Марта машинально потерла смычок — это простое механическое действие немного успокоило ее, но потом в актовый зал зашел Сергей Наумович, и она поняла, что даже с ее способностями победить будет непросто.

Директор не прощал фальшивой игры. У него был идеальный слух, и от своих учеников директор требовал самого высокого исполнения.

Пальцы Марты похолодели.

Она закрыла глаза и представила циферблат с тремя стрелками. Мысленно заставила секундную замереть, и досчитала в уме до шестидесяти. Минутная последовала за ее мысленным взором, перебегая с одного деления на другое, пока не замерла наверху. Тогда Марта позволила сдвинуться вперед часовой стрелке, а за ней бег секундной уже не казался таким страшным.

Она открыла глаза. К столу жюри выстроилась очередь, и Марта терпеливо отстояла ее до конца, чтобы назвать свой возраст — шестнадцать лет, опыт игры — десять и продемонстрировать инструмент, с которым она собиралась выступать.

А потом потянулись долгие минуты ожидания, где Марте пришлось слушать игру других ребят, отмечая про себя неуверенную постановку рук и фальшивые ноты, когда смычок случайно задевал соседние струны.

Мать писала эсэмэски каждые пять минут, что только усугубляло нервозность, и к моменту, когда Сергей Наумович назвал ее имя, Марта уже ничего не чувствовала. Только холодную собранность, умноженную на уверенность в победе.

Она встала и улыбнулась Регине, которая только что вернулась на свое место, поднялась на сцену и повернулась лицом к залу. Устроила скрипку на плече, привычно зафиксировав подбородник и приложила смычок к струнам.

— Что будете играть? — спросил Сергей Наумович.

И Марта с опозданием поняла, что не представилась и не назвала произведение. Ее затопил стыд, и голос матери в голове отругал за несобранность. Но Марта собралась, громко и четко произнесла:

— Каприс № 2 «Хроматическое сновидение» op. 97 для скрипки соло.

Она хорошо знала это произведение, буквально выучила наизусть каждую ноту. Если бы кто-то решил разбудить Марту посреди ночи и заставил играть, она, вне всякого сомнения, справилась на отлично.

— Прошу, начинайте.

Смычок коснулся струн. Прозвучала первая пронзительная и глубокая нота, за ней отрывисто вторая, а потом каскад эмоций наполнил зал, когда смычок пролетел над струнами, подобно маленькой колибри.

Марта безошибочно взяла высоту и темп, душа расслабилась, и она позволила рукам делать то, что они и так хорошо умели — играть.

Правильно, выверено и точно.

Скрипка в ее руках страдала, издавая высокие, душераздирающие звуки, и в конце каприса, когда, стало казаться, что душа сейчас покинет тело, оставив исполнителя на сцене бездыханным, Марта отняла смычок от струн и поклонилась.

Члены жюри одобрительно переглянулись, и она впервые позволила себе расслабиться. Лицо Сергея Наумовича ничего не выражало, но остальные судьи явно были довольны.

Марта представила, как звонит матери и сообщает о своем триумфе, когда двери актового зала открылись, и на пороге показался растрепанный темноволосый парень в рваных джинсах с гитарой наперевес.

Тот самый парень из парка.

Марта сразу узнала его, а Сергей Наумович поднялся из-за стола.

— Пришел все-таки, — сказал он, довольно улыбаясь.

Матвей кивнул и поздоровался с членами жюри.

— Тогда прошу на сцену.

Сергей Наумович засуетился, и посмотрел на Марту.

— Вы можете идти, — он обернулся к судьям. — Послушаем его вне основного состава.

На сцену вели пять узких деревянных ступеней, на которых никак нельзя было разминуться двоим. Марта подошла к краю и замерла, глядя на Матвея сверху вниз.

Кому-то придется уступить. И этим кем-то будет он.

Она сжала скрипку в руках и поставила ногу на ступень. Матвей сделал тоже самое, и Марта остановилась. Мысли забегали, прогнозируя последствия возможного конфликта, но гитарист ее удивил.

Вместо того, чтобы в наглую протиснуться по лесенке мимо, Матвей протянул руку, предлагая Марте помощь. Будто она сама была не в состоянии преодолеть эти жалкие пять ступеней!

Щеки вспыхнули, и Марта шагнула вниз, не удостоив его взглядом.

— Побыстрее, если можно, — отозвался кто-то из жюри, и Матвей взлетел на сцену, отвесив слушателям шутовской поклон, а затем достал из кармана джинс медиатор.

— Это еще кто? — спросила Регина, когда Марта заняла свое место рядом.

— Не знаю, — зло бросила она. — Какой-то выскочка, что играет в парке за деньги.

— О-о-о-о, — глубокомысленно протянула скрипачка и вздохнула, подперев подбородок рукой.

Это ее “о” и жест, которым подруга выразила интерес, Марте совершенно не понравились. Впрочем, поступок Сергея Наумовича, который так бесцеремонно выпроводил ее со сцены ради какого-то хулигана, тоже нельзя было назвать приятным.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросила учительница музыкальной литературы, что сидела справа от директора.

— Матвей, — сказал он и помахал зрительному залу.

С дальних рядов послышались смешки, а Марта подумала, что он просто выделывается, и еще больше разозлилась.

— Что будете играть?

Матвей улыбнулся. Хитро так, с вызовом.

— Что-нибудь.

И ударил по струнам.

Пальцы правой руки скользнули по грифу и, замерев на низком, бархатном на слух ладу, принялись неистово бить медиатором по струнам.

Марта узнала эту мелодию — старый трек из фильма девяностых, что любил смотреть ее отец. Что-то про рок-музыканта Джонни и Очарование на дне морском (речь идет о композиции “Go, Johnny, Go!” в исполнении Чака Берри из кинофильма “Назад в будущее” — прим. автора)

Это был чистый, зажигательный рок-н-ролл, с яркими отступлениями от основной мелодии, но такими уместными и правильными, что Марта от зависти, пока Матвей изгалялся на сцене, искусала себе все губы.

— Вау, — выдохнула Регина и прошептала. — Ты точно его не знаешь? Может все-таки нас познакомишь?

Она смерила подругу тяжелым взглядом.

— Издеваешься? Да я бы в жизни с таким знакомиться не стала! Он же… придурок!

Марта не смогла подобрать другого достойного эпитета, но Матвей уже закончил импровизацию, и зал взорвался овациями.

Сергей Наумович поднялся со своего места и обратился к членам жюри:

— Талантище!

Марта сжала кулаки.

Никто и никогда не говорил ей таких слов, хотя игра Марты с технической точки зрения была идеальной. Ритм, паузы, аккорды — каждая нота стояла на своем месте, сам композитор не смог бы сыграть свое произведение лучше, чем она! Мастерство Марты заслуживало еще большей похвалы, но все лавры забрал себе этот самовлюбленный уличный оборванец.

Она встала и, схватив с кресла скрипку, пулей вылетела из зала. В мозгу пульсировала неприятная мысль: если бы в руках Матвея была скрипка, у Марты не осталось и шанса.