Глава пятая

В назначенный час Пашка, в обнимку с охапкой роз и увесистой коробкой итальянских шоколадных конфет с ликером, ждал любимую на том самом месте, с которого вчера ретировался в состоянии легкого очумения, приправленного растерянностью и весьма не слабым шоком.

Буквально у него за спиной, старушка божий одуванчик в старомодном плаще, подбитом искусственным мехом и в забавной фетровой шляпе с поникшими полями, рьяно намыливала вывеску «Веган пис» старой мочалкой, накрепко привязанной к многоярусной швабре. Интересная, кстати сказать, старушенция. Никто толком не знает, кто она и откуда появилась на болотах, все просто принимают как факт то, что Никифоровна живет здесь на правах старожила и что сама определила себе как место работы, так и место жительства, в подсобке веганского ресторана. Все это, и еще ряд малозначительных фактов, Пашка выведал вчера вечером у поддатого деда, в обмен на новейшее средство от похмелья собственной разработки. Не зря же у деда внук химик! Жаль только, что в родном краю его таланты не признал практически никто, кроме деда и Карабасова.

Танька, как и положено приличной девушке, неприлично опаздывала. Вот уже вывеска сияет чистотой и тонким слоем наледи, а Пашкин нос готов превратиться в сосульку и со звоном шмякнуться на тротуар в компании не менее замороженных ушей, а Танька все не появляется. Может, передумала? Возможно. Но Пашка был стопроцентно уверен в том, что Мальвина от своей затеи никогда не откажется, слишком уж она была уперта в своих начинаниях, а движение зеленых это даже не начинание, это ее детище общегородского масштаба, если можно так сказать.

Стрелки часов со скоростью улитки перенесшей как минимум два инсульта и парализованной на все пузико, приближались к отметке в десять часов и сорок пять маленьких минуточек, когда Танька наконец появилась на горизонте. Хрупкая фигурка облаченная все в туже нелепую кацавейку едва прикрывающую бедра и в наверняка модные лосины из экокожи, стремительно приближалась к Пашке, едва не подпрыгивая от радости и основательно дрожа от холода.

— Привет! — Танька, слегка постукивая зубками, выдохнула облачком пара Пашке в лицо. — Ты все-таки пришел?

— П-приш-шел. — С трудом проговорил Бурый и протянул любимой девятнадцать роз, слегка подернутых инеем.

Как и следовало ожидать, при передаче из одних замерзших рук в другие, шикарный красный букет с шиком полетел в снег. Причем происходило все как в замедленной съемке — сперва цветы опасно накренились, перевешивая за счет своих пышных замерзших головок, затем, при попытке пресечь неминуемое падение, часть высоких стеблей выскользнули из онемевших от холода рук, попутно оцарапав своих пленителей, тем самым освободив собратьям по букету путь на волю. Вот только сбежать окончательно, или покончить со своим внекорневым существованием им не позволили добрые руки Никифоровны, вернее ее доброе ведро, коим она, словно фокусник со стажем, умудрилась поймать все цветы до единого.

— А чего стоите-то, голуби? Продрогли небось? — поинтересовалась Никифоровна, глядя исключительно на окоченевшую Таньку. — А ну заходьте сюды, я вас чайком побалую, из своих запасов. У меня, знаете, какой чай? Особый, болотный. Кожну травку вот этими вот руками собирала.

Танька молча кивнула и прошла вслед за Никифоровной в недра того самого «писа», в котором они с Пашкой еще вчера планировали выпить чаю. Бурый, состроив весьма недовольную гримасу прошествовал следом.

Вот ведь, старая кошелка, — мысленно ворчал Пашка, — а меня погреться не приглашала, пока я тут полчаса зубами вальс Мендельсона выстукивал. Видно сразу поняла, что я их зеленые взгляды не разделяю. Или просто дала возможность влюбленному идиоту помучаться и передумать. Ну да в таком случае — шиш она угадала. Больше я ее не упущу.

Никифоровна провела молодежь до дальнего столика в самом теплом углу и ушуршала за болотным чаем, не забыв водрузить на стол многострадальные розы в том самом ведре, в котором она их доставила. Сервис.

— Ну ч-что, под-думал? — Задала волнующий ее вопрос Танька, все еще не прекращая стучать зубами.

— Аг-га. С-сейчасс с-согреюс-сь и в-все т-тебе расс-скаж-жу.

Танька внимательнее присмотрелась к Бурову. Да, он определенно продрог до костей и будет просто чудо, если ее будущий подельник не простудится. Не долго думая, она подскочила с места и мелкими шажками засеменила к стойке администратора, увлекая за собой вышедшую навстречу официантку, одну из ее самых верных последовательниц. Быстро черкнув в ее блокноте «все в лучшем виде и двойной коньяк», Мальвина вернулась на место одновременно с Никифоровной.

— Пейте, голуби, не боитесь, тут все свое, родное, натуральное. Не бурда какая-нибудь магазинная, таким не отравишьси.

— Сспасибо. — Ответили «голуби» нестройным курлыканьем и синхронно приложились к горячему напитку. Вкусно.

Пашка блаженно закатил глаза, смакуя травяной сбор с легким смородиновым послевкусием — ведь не обманула старая кошелка, действительно все натуральное, а Танька все больше отогревала руки о горячую чашку. Замерзла. И где только ее все утро носило?

— Паш, у меня, кажется, план есть. — Мальвина решила начать разговор первой, тем самым прощупав Бурого — поможет, или все же нет.

Пашка поперхнулся.

— Такой же гениальный, как одиночное пикетирование возле здания администрации? Нет уж, будем действовать по-моему.

— Хорошо. Если конечно твой план подразумевает исполнение моего желания.

Пашка обреченно вздохнул.

— Теперь, Красавица моя топазоголовая, твое желание это мое желание.

— Я вот что-то не поняла, — Танька зло прищурилась и надула губы, — ты вот сейчас меня твердолобой дурочкой обозвал?

Началось… Трагично подумал Пашка и попробовал состроить умильную мордашку на своей с утра еще мужской физиономии.

— Что ты, душа моя, я просто не перестаю восхищаться твоим цветом волос. Еще со школы мечтаю погладить их ладонями и…

— Хорош врать-то!

— А с чего ты взяла, что я вру? Это, между прочим, чистая правда. Можешь вон у Петьки Лысого спросить, он меня за мои рисунки до окончания школы подкалывал, сплетни распускал. За что и получил перед выпускным.

Рисунки, конечно же, Таньку очень заинтересовали, но сейчас это не есть вопрос первостепенной важности, а вот упоминание о Петьке, это как раз то, что нужно.

— Уж не знаю что, когда он и от кого он получил, но вот образование Петька получил отменное. Между прочим, он у нас едва ли не лучший программист в городе, фирму свою открыл, девчонки говорят, что он лучший хакер в мире, и если ты достанешь данные необходимых счетов Карабасова, то Петька…

— Ну уж нет, Мальвина моя, больше твой Пьеро между нами не станет, не в этой жизни! Да и обнулять шутовские счета мы не будем! Мы пойдем другим путем. Мирным, бескровным, я надеюсь, и почти законным.

— Ну и как же, мы с тобой, мой дорогой Буратино, законно обанкротим шута? Нароем компромат и сдадим в полицию? Так у него там все куплено.

— Ну и пусть. Полиция нам здесь совершенно ни к чему, а вот опытный юрист просто необходим.

— Зачем?

— Будем проводить рейдерский захват «Белых снов».