8.3

(Василиса)

Стрелой залетела в комнату и закрыла за собой дверь на все существующие щеколды.

Зачем он здесь? За курицей пришёл?

— Что с тобой? — Уставилась квочка.

— П-п-призрака увидела, — зуб на зуб не попадал.

— Како-ко-ко-кого тако-ко-ко-го призрака?

— А вот такого, — показала примерный рост Соловья, — с чёрными глазищами, широкими плечищами и шрамом над бровёй.

Сердце трепыхалось, как израненая птица. То ли к нему рвётся, то ли от него. Не пойму.

Пыталась отдышаться, успокоиться. Но кровь била в виски, аж в глазах темнела.

— Э, — взывала ко мне курочка, — ты сейчас он страха око-ко-ко-чуришься тут. А — ну успокаивайся!

Легко сказать, успокаивайся. На деле всё сложнее.

(Соловей)

Нет у меня другого выбора кроме того, как принять его условия. Махнул головой, соглашаясь, и бросился вслед за Егозой.

Шёл, будто волк, на запах. Её комнату мне не составило труда найти. Она жила в покоях для потанциальных девушек Тугарина.

Чем она занималась здесь, в его особняке? На побегушках была? Тогда почему живёт в отдельной комнате, а не в кладовке для прислуги?

Дёрнул за ручку, закрыто.

Действительно. А чего я ждал? Каравай с хлебом и солью?

— Василиса, — окликнул блондинку, — открой, разговор есть. — Аккуратно постукивал по дереву, дабы не спугнуть.

В ответ тишина.

— Прошу, давай поговорим, — чуть мягче стелил.

Какой там!?

— Я пришёл…

Дверь распахнулась и на пороге появилась недовольная фигура моей пекрасной Егозы.

— За Рябой? — Продолжила она.

Я оглянулся, почувствовав чужое присутствие. В корридоре собирались люди Наума, как говорится, на всякий случай.

— Может пустишь? — Недождавшись её приглашения, поднял руками за талию и внёс в комнату.

— Да что ты себе позволяешь? — Верещала Вася.

— Я пришёл за тобой! — Выпалил я и встретился с осуждающим взглядом той самой пернатой.

Курица, таращилась на меня и громко цикала, будто я нашкодивший мелкий. А с виду и не скажешь, что из задницы золото вываливается. Самая обычная квочка.

— Да, что ты? — Скрестила руки на груди и рухнула на кровать. — С чего вдруг? Неужели совесть проснулась?

— Знаю, я хреново поступил…

— Хреново? ХРЕНОВО? — Закипела Егоза и до покраснения сжала ладошки в кулаки. — Ты использовал меня, как какую-то простушку, а потом, унизив перед своими друзьями, дал понять, что я ничего не стою. — Зажмурилась она.

Каждое её слово будто стрела из лука пронзало моё тело, принося невыносимую боль. А я, будто язык проглотил. Не могу слова связать в достойную извинительную, мать его, речь.

— Я знала, что так будет, — добавила чуть тише. — Сама виновата.

— Я испугался, — начал с откровения. — Я почувствовал… — не мог объяснить, — а мне это не свойственно. Прошу тебя, идём домой.

— Знаешь, у меня уже были отношения, которые строились на желании отобрать у меня Рябу…

— Да к Лешему мне не здалась твоя курица, — рыкнул я, пиная первое, что попалось под ногу. Табуретку.

В голову полезли грязные мысли. Чёрной, липкой субстанцией обволакивали мозг, заставляя его плавиться.

— Понравился? — Почти прошипел то, о чём даже и думать не хотелось.

Василиса подняла на меня измученный взгляд.

— Ты — сказочный идиот, — выдала заключение.

Диагноз поставлен точно, доктор. Что насчёт лечения?

Я мог бы прямо сейчас скрутить её и вынести к Лешему из этой дыры, но… тогда она меня точно возненавидит. Это должно быть её решением. И я сделаю всё, для того, чтобы она его приняла.

— Вася, — бросился к ней, укрыв лицо руками, — прости меня!

Слова так легко вылетели из моего рта, будто я каждый день извиняюсь.

— Я виноват.

Я смотрел в её глаза и проваливался в пустыню, в которой ещё не так давно цвети цветы и земля была укрыта зелёной травою. Я сжёг её изнутри. Сжёг всё до тла. И стало понятно, что одно "Прости" не проростёт в песке райским садом. Нужно время. Нужны поступки, а не слова.

— Я не пойду с тобой, — тяжело выдохнула она. — Не сейчас.

Я отпустил её и отступил на шаг.

Если сейчас не уйду, воплощу в реальность безумный план моего больного мозга.

— Я не сдамся, — отчеканил каждую букву, напрягая каждый мускул.

— Я и не прошу!