Глава 26

Илат

Входная дверь за моей спиной глухо хлопнула, и взгляд бесстрастно поймал светлеющий город за панорамными окнами. Эхо моих неспешных шагов шлейфом разнеслось в холле, затем на кухне, где я задержался у бара. Звякнув ключами, стянул с полки натертый до мерцания стакан, вытащил прозрачную бутылку из морозилки и плеснул себе небольшую порцию. Выпив ее залпом, сделал резкий выдох, прогоняя удушливую остроту водки.

– Дрянь, – выругался басом, упершись кулаками в стол.

Зато действует лучше любого снотворного.

Когда взялся налить себе еще порцию, в кармане затрезвонил смартфон, который сразу захотелось запустить в окно, открывающее завидный вид. Но сдержался. Полагая, что так рано звонить по ерунде не станут, отставил бутылку и нехотя вытащил гаджет. Впрочем, с хорошими новостями так рано тоже не звонят… Так что, увидев контакт, я не удивился и, поджав губы, принял вызов.

– Можете не утруждать себя, – твердо высказал в динамик, медленным шагом направившись к окну. – О дальнейшем сотрудничестве настаивать не стану, претензий не имею.

– Хм, – раздалось в ответ загадочное спустя короткую паузу. – Признаться, я ожидал большего от Илата Валиева. Хотя бы какого-то подобия борьбы.

Признаться, я ожидал, что моего слова будет достаточно, чтобы завершить этот бесполезный разговор. Поэтому ответ Саратова заставил малость изумиться.

– Жаль вас разочаровывать, но мне некогда играть в игры, Назар Анатольевич. Борьбу только на ринге признаю.

– Это ты напрасно, – терпеливо отозвался генеральный. – Мир бизнеса – самый что ни на есть ринг, Илат. Только схватки куда серьезнее и ставки выше. Потому и выигрывает тот, кто силен волей и умом.

– Выходит, я проиграл, – признал я спокойно.

– Этот раунд – да, – подтвердил старик. – Но не весь бой, Илат. Или ты успел решить, что я ставки определяю по личной симпатии? Отнюдь. В бизнесе нет места личному – это мой принцип. Если бы я мыслил иначе, не был бы тем, кем являюсь сейчас.

Откровенно говоря, я не готовился к такому повороту в нашем деликатном диалоге, а потому просто промолчал как пес нагадивший. Да и чем тут огрызнешься?

– В общем, я не знаю, что произошло между тобой и Робертом, но для нашего сотрудничества это ничего не меняет. Однако, Илат Константинович, ты должен понимать, что поступил крайне бестолково, – по-свойски заметил Саратов. – Эмоции – враг в принятии решения.

Эмоции. Они настолько пропитали меня, что до сих пор молотило! Обернись ситуация еще раз, нотация генерального все равно бы не спасла Роберта.

– Понимаю, что вы пытаетесь донести, но это был не деловой вопрос, и красиво разрешить его бы не получилось.

– Не сомневаюсь в твоей правде, Илат. Только ведь и я не говорю о снисхождении к противнику! Однако если ты хочешь вести дела в мире хищников, нужно уметь взвешивать приоритеты. Уже ведь не пацан, чтобы ради минутной слабости ставить на кон все, верно?

Я медленно выдохнул и дернул головой, нехотя принимая, что старик дело говорит. Неприятно признавать, что ты облажался. Я ведь не думал – я срывал злость, положив на все, к чему так долго шел!

Однако благодарить своего доброго советника я тоже не спешил.

– Спасибо за разговор, Назар Анатольевич… Только одного не пойму, какой вам резон со мной нянчиться?

Он усмехнулся и утомленно выдохнул.

– Насторожен? Не стоит, Илат. Возможно, ты просто мне нравишься.

– Любопытно, – сдержанно выдал я. – Чем же я мог заслужить ваше расположение?

– Помимо своих талантов? Тем, что не выносишь фальши, – последовал серьезный ответ, озадачивший меня. – С таким, как ты, Валиев, не страшно выходить на поле боя. Прямолинейным, инициативным, справедливым и хватким. Ты не держишь камня за пазухой – действуешь открыто, что меня подкупает. Хотя в то же время для ведения бизнеса это весьма невыгодное качество. Я бы предпочел держать тебя близко, но, похоже, придется еще многому научить.

Я хмуро уставился в пол, не особо обольстившись обнадеживающими словами генерального.

– Заманчивая перспектива. И как вы, интересно, представляете наше дальнейшее существование с Бранковичем на одной территории?

– Очень просто, Илат, – вдруг холодно заявил Саратов. – Ты забудешь о вашем недопонимании и наладишь с ним контакт, допустимый для взаимовыгодного сотрудничества.

Я вскинул брови, всерьез поинтересовавшись:

– Шутите, что ли?

– Ни в коем случае, – спокойно возразил старик. – Считай, что это твой первый урок, Валиев. Мне не важно, какой способ ты выберешь для примирения, но это твоя задача. Поверь – Роберт тебе нужен. Он заслуженно занимает свое место в компании, так же, как и ты занял свое.

Звучало довольно убедительно, но внутри меня ничто не подпевало планам Саратова.

– Ценю ваше снисхождение, Назар Анатольевич, – наконец откликнулся я. – Но не хочу давать обещаний, которые не смогу выполнить.

– Понимаю. Тебе нужно остыть, – терпеливо подвел он. – Только не затягивай с решением, Илат. Это всего лишь этап на пути к успеху, но тебе нужно пройти его достойно.

С этим напутствием генеральный сбросил звонок, грамотно оставив мне густую почву для размышлений.

Сунув смартфон в карман, я исподлобья уставился на развернувшийся рассвет, упершись кулаком в стекло. Неожиданный разговор. Я пока не торопился его обдумывать, но невольно подкупало то, что меня не задвинули, стоило боднуть одного ценного сотрудника. Если быть точнее – благодаря этому моменту акции компании Саратова в моих глазах заслуженно возросли.

Шумно втянув воздух, я утомленно закрыл глаза и отступил от окна. Вернулся к столу, чтобы влить в себя вторую дозу снотворного, после чего сразу зашагал на второй этаж, испытывая желание скинуть с себя официальный гардероб и залезть в ванну.

Только открыв двери спальни, я понял, что кое о чем напрасно запамятовал. То, что ненароком возродило вспышкой ее образ и все, что с ним связано, жаром поползло по венам.

Твою мать.

Замерев в проеме, я острым взглядом выцепил толстые букеты роз, расставленные в вазах чуть ли не по всей комнате. Не спеша пройдя вглубь, остановился у одной и бережно погладил бархатные бутоны, ощущая, как разливается внутри черный яд гнева. В сознании блеснула картина: растрепанные рыжие волосы, спущенная лямка красного платья, следы прикосновений на коже и распухшие губы. Губы, которые смял какой-то чужой хер, неосторожно размазав алую помаду.

Мое лицо исказила кривая ухмылка. Ну что, удивил свою принцессу?

Бутоны в моих руках вдруг беспощадно затрещали, превращаясь в уродливые комки. Так же минувшему вечеру не суждено было красиво завершиться. Не суждено было исполнить все, что я предвкушал сделать с ней, и все, что хотел сказать.

Глупая-глупая рыжая девочка. Ты так отчаянно хотела меня разочаровать, что у тебя это получилось!

Резкий звук заполнил комнату. Тяжелая ваза полетела в стену, другая – в зеркало, остальные я раскрошил ногами, превратив собственную спальню в свалку. Но этот вид меня вполне устраивал – тяжело дыша, я с нездоровым довольством осматривал проделанную работу.

Талик сообщил, что она сама ушла с Бранковичем. Я не поверил. Вбил себе в голову, что это он Таю увел, обманул, заговорил, но точно не она сама! До последнего считал, что моя Русалка жертва обстоятельств, пока она не доказала обратное. Своим молчанием.

Тая просто стояла и молчала. Не попыталась объясниться хоть словом или пожаловаться – обвинить его, обвинить меня, да хоть что-то пролепетать! Нет. Я ничего не получил от нее, кроме настораживающей тишины и неуместной твердости во влажных голубых глазах.

Я старался догадаться, что заставило Русалку вдруг превратиться в суку и познать мои границы. Чего я только не надумал, пока бумаги подписывал: что могло случиться? Кто мог ее настроить против меня за такое короткое время?

Может, я сам ее против себя настроил, приведя в это гребаное место? Может, ненароком заставил смутиться и оттолкнул?!

Но все это потеряло смысл, когда я в глаза ее посмотрел и не увидел там ни капли растерянности. Страх – да, обида, вызов. Но не сожаление! Тая открыто показала мне свою позицию, а мне осталось лишь ее принять.

Что бы ни произошло в мое отсутствие, она выбрала не меня.

Ни единого шанса мне не дала – нам не дала. Не попыталась сделать хоть один долбаный шаг навстречу!

Я многое готов был стерпеть и простить своей Русалке. И она знала об этом, поэтому была меткой, когда била в цель. С гордо поднятой головой она вытерла об меня ноги, и все ее достоинства в одно мгновение превратились для меня в пыль.

Я понял, насколько идеализировал ее и недооценивал. Я ведь был готов убить этого несчастного хуя! И не за то, что он позволил себе тронуть мою Русалку. Нет. За то, что она позволила этому случиться.

Я знал, что она будет жалеть. Уже сегодня метаться начнет. Но сомневался, что когда-нибудь Тая сможет понять, в чем на самом деле крылось ее предательство. Она просто не заинтересована в этом. А я наконец-то принял ее выбор.

Я не злился, не хотел ее наказать, я вообще к этой девушке ничего больше не испытывал. Ноль. Чужая. Не моя. Она перестала быть кем-то для меня. Я как будто долго долбился не в ту дверь и только теперь действительно понял это.

Тая

Еще до того, как я открыла глаза, грудную клетку стиснула неведомая сила, заставляющая сердце учащенно и болезненно забиться. Щурясь от яркого дневного света, заходящего в комнату через окна, не закрытые шторами, я спешно приподнялась на слабых руках, лихорадочно пытаясь осознать реальность. Понять, что тревожной иглой засело внутри и жжет все сильнее?..

Очень неохотно в голове, гудящей от похмелья, выстраивалась цепочка последних событий. Но я упрямо пытала мозг в поисках ответов. Отчаянно искала хоть один маленький шанс, что мне все приснилось!

Напрасно. Это была она – явь. Ледяная, горькая и жестокая: я находилась в своей квартире, лежала на кровати своей спальни и была все еще одета в проклятое красное платье!

«Поздравляю. Ты все-таки нашла способ от меня избавиться…» – внезапным выстрелом пролетело в моем сознании, заставляя внутренне содрогнуться.

Образ Илата с отчужденным выражением лица предстал перед глазами, и хлесткой волной на мою нервную систему обрушился приступ паники, согнавший меня с постели.

Делая резкие вдохи от недостатка кислорода, морщась от мигрени и тошноты, я заметалась от стены к стене, жадно выгрызая из памяти события минувшей ночи. Решающий разговор, которому я стала невольным свидетелем, мой побег с презентации, лаборатория, чужое прикосновение, поцелуй…

Меня передернуло как от пощечины. И это была еще не вся беспощадная вереница!

Я остро вспомнила, как бежала по проходам лаборатории и как столкнулась с Илатом у выхода. Как он пытался добиться от меня ответа, а я упрямо молчала… Молчала! А после, Боже… жестокая драка с этим – из члена совета директоров, и…

Тошнота подступила к горлу. Зажав рот ладонью, я понеслась в ванную и еле успела поднять крышку унитаза до того, как меня вырвало. Несколько раз вывернуло с такой силой, что живот свело болью и рот обожгло желчью.

Невыносимое состояние стало еще невыносимее. И не только в физическом плане…

Держась за стенку, я добралась до раковины и, тяжело дыша, щедро прополоскала рот. Закрыв воду, подняла глаза к зеркалу, неизбежно встретившись со своим разбитым, измотанным отражением, и резко застыла. Сознание вдруг на несколько мгновений провалилось в прошлое. Вернуло меня в ту чудовищную секунду, когда в серебряных глазах застыло разочарование и холод, а мне в грудь будто лезвие вонзили!

«Почему?!» – так и спрашивала я себя жалким взглядом в отражении.

Почему не слова гребаной Альбины, не мерзкий поцелуй Роберта, а его – ЕГО! – реакция волновала сейчас меня сильнее! И предательская, но мощная мысль впилась занозой в подкорку: зачем я сделала это?.. Чего хотела добиться своим отчаянным шагом?! И где, ГДЕ теперь самоуверенность, что плескалась внутри в тот решающий момент, когда я так хотела возвыситься в глазах Илата, при этом опустившись на самое дно?..

Слезы собрались в глазах из-за обиды и злости, что задушили меня в объятиях.

Я злилась и на себя – за то, что допустила такую глупость, и за то, что подтолкнул меня к ней Илат, тоже злилась! Все было так запутано… Душа впадала в отчаяние от растерянности, эмоции бились друг о друга, не давая мне вздохнуть.

Не думала, что мне будет настолько тяжело сегодня. Вчера все казалось слишком легко и запредельно справедливо, но сегодня... Сегодня меня ждала убийственная правда и предательское, неотступное чувство сожаления!

Нужно было просто уйти… Или все рассказать Илату! Но я только сейчас поняла, что просто струсила. Я испугалась! Испугалась, что он сможет оправдаться, снова сможет ввести меня в заблуждение и заставит довериться!

Может, поэтому я так уверенно ушла с Бранковичем?! Подсознательно желая оттолкнуть от себя Илата?

Непрерывно глядя болезненным взглядом в пространство, я вернулась в спальню и осела прямо на пол возле кровати. Обняв колени руками, затряслась от плача как маленькая девчонка… Никогда я не чувствовал себя настолько растерянно – не в силах отличить плохое от хорошего!

Что правильно, а что нет? Где ошибка, а где истина?..

Я будто потеряла себя и все ориентиры. Даже подумала: а вдруг я ошиблась?.. Вдруг все совсем не так, как сказала Альбина?!

Горькая усмешка прорвалась сквозь слезы.

Господи, как же я могла в него влюбиться?! Как снова так опасно оступилась?

А он ведь легко вычеркнул меня из своей вселенной. Столько времени не оставлял меня в покое, но отрекся без сожаления и оглядки!

Я с трудом помнила, как попала домой, но точно знала, что меня никто не ждал на улице и никто меня больше не сопровождал. Обо мне словно все забыли! Поезд с важными персонами понесся дальше, а я осталась на станции обычных людей с чувством растерянности и жуткого одиночества.

Ноги начали неметь, а тело трясло от озноба из-за того, что я уже слишком долго сидела на полу в одном положении. Нет, я не забылась и ничуть не успокоилась. Все это время я боролась. Дралась до слез с неимоверным желанием, которому… все-таки проиграла!

Поднявшись на слабые ноги, я спешно прошла в коридор и нашла в кармане шубы свой телефон. Руки нервно дрожали, пока решалась позвонить. Или, точнее сказать, отговаривала себя всеми правдами и неправдами. Но было слишком больно – я как будто подошла к самому краю и вот-вот должна была сорваться!

Сердце ухнуло в пятки, когда все-таки нажала вызов. Однако уже через секунду вдавила пальцем сброс, до того, как раздались гудки, и с воем сжала в руке проклятый смартфон.

Господи, ну зачем?! Что ты хочешь услышать?.. Не будь наивной тряпкой! Это ничего не изменит – ни для тебя, ни для него!

После атаки раздирающий эмоций, вопреки всему, последовал стремительный откат. Мое дыхание стало ровнее, мысли сгладились, я посмотрела на дисплей телефона уже более осмысленно и трезво.

Ты взрослая девочка, Тая. Ты показала ему, чего стоишь. Пусть это был глупый, но оправданный выбор! Так имей смелость отвечать за него.

Сглотнув ком в пересохшем горле, я вновь перешла в контакты и нажала на вызов уже с совершенно другим настроем. Гудков было немного, но и они показались вечностью, прежде чем я наконец услышала ответ:

– Я слушаю тебя.

– Привет, – севшим голосом произнесла я на одном дыхании. Нужные слова с трудом собирались на языке, поэтому я продолжила говорить с запредельной нерешительностью: – Я знаю, ты… осуждаешь меня. И ты заслуживаешь объяснений, просто… все стало так сложно! Слишком много всего произошло, а сейчас… и вовсе вышло из-под контроля.

Молчание в трубке на мое раскаяние морозом прошлось по нервам.

– Я думала, что справлюсь, – подытожила я почти шепотом. – Но я ошиблась. Я ни черта не справилась...

На том конце послышался напряженный вздох.

– Ясно. И чего ты ждешь от меня?

Я села на кровать и больно закусила губу, тяжело уставившись в пространство.

– Ты… можешь приехать?.. – попросила со слабой надеждой. – Мне очень нужно поговорить. Пожалуйста…

– Я не знаю, когда освобожусь, Тая, – прозвучал ответ, царапнувший меня безучастием.

– Ничего. Я могу подождать, – смущенно уверила я, и внутренности неприятно сжались в ожидании.

– Ладно.

Звонок был сброшен, и я облегченно выдохнула. Хотя ничего не решилось, ни шага к надежде не произошло, но я просто была рада хоть какому-то положительному событию! Настолько чувствовала себя морально раздавленной, что цеплялась за самую тонкую соломинку.

И началось волнительное ожидание.

Чтобы не свихнуться от нервов и неприятных воспоминаний, я решила занять время делом. В первую очередь направилась в ванную привести себя в порядок. Наконец сняла помятое платье из дорогой ткани, которое так остро ассоциировалось у меня с неприятными эмоциями, пережитыми на вечере. Залезла в душ, где простояла довольно долго, тщательно намыливая кожу, затем задержалась у зеркала и очистила лицо от остатков косметики.

Вернувшись в комнату, я надела чистую домашнюю одежду, физически ощущая себя гораздо лучше. Заправила постель, расставила все по местам, создавая идеальный порядок, который так надеялась ощутить у себя внутри. После я ушла на кухню, где заняла руки тем, что меня всегда успокаивало лучше всего. Готовкой.

Решила запечь овощи с мясом. Все делала не спеша и старательно. Это действительно помогало. Точно так же я справлялась в ожидании прихода матери с отчимом. Только, кажется, сейчас мои эмоции не шли ни в какое сравнение…

Когда ставила противень в разогретую духовку, невольно заострила внимание на стенке, исходящей жаром. Неприятные мурашки тут же разбежались по коже от резких воспоминаний. И нет, я не помнила об отчиме и той минуте отчаяния, которая заставила меня причинить себе боль. Я помнила о том, как мужчина с серебряными глазами отчитывал меня, как непреклонно вытаскивал наружу все, что я прятала! Мой стыд, мою слабость, мои самые страшные переживания.

Прерывисто вдохнув, я захлопнула духовку и отошла к гарнитуру, где нервным движением включила чайник. Болезненный ком задушил горло. Неожиданным образом я впервые подумала о себе как об отдельной части. Как об отражении, о девушке, которая столько раз страдала от моих решений!

Прости меня, Тая. Я больше не сделаю это. Больше не причиню тебе боли, обещаю! Я буду беречь тебя. Я буду заботиться о тебе...

Это откровение пронзило меня вместе с осознанием тотальной беззащитности, которую я испытывала на протяжении жизни. Подсознательно я ждала эту защиту от других, поэтому так долго не брала ответственность! Но теперь я понимала, что должна защищать себя сама. Должна любить и ценить, а потому никогда больше не посмею обидеть физическими ранами.

Звонок раздался в квартире, когда я только поставила на стол чашку с тонизирующим чаем. От неожиданности даже растерялась – думала, что дождусь своего гостя в лучшем случае к вечеру.

Неловко поднявшись, я поспешила в коридор и открыла двери, даже не подумав спросить, кто это, или заглянуть в глазок.

– Привет! – выдохнула взволнованно, замерев на пороге.

– Привет, – раздался более сдержанный ответ.

Замявшись на пару мгновений, я отошла в сторону, приглашая Надю войти.

***

– И что, он просто взял и ушел? – поинтересовалась подруга, устремив на меня напряженный взгляд.

Она сидела на кровати, задумчиво почесывая пальцами дорогой мех шубы, которую мне вчера вручили. А я с ногами забралась в кресло, где сбивчиво рассказала обо всем, что произошло минувшей ночью.

– Нет, не просто, – призналась я негромко, опустив глаза на свои сцепленные руки. – Он уверил, что я наконец нашла способ от него избавиться.

Надя вскинула брови и, шумно выдыхая, переместила шубу с колен на постель.

– Да уж. Нарочно не придумаешь такие страсти. – Я удрученно кивнула, а она в какой-то момент вновь сосредоточила внимание на мне. – Ну а… что ты хочешь услышать от меня?

– Не знаю… – обронила я неуверенно. – Ничего. Мне просто нужно было это с кем-то разделить.

– А я думаю, тебе очень нужно было от кого-то услышать, что ты поступила правильно, – наводящим тоном заключила подруга, и смятение заняло грудную клетку. Стало очень неуютно под ее взглядом. – Хочешь, чтобы я оправдала тебя, верно?

Мои губы растянулись в невеселой улыбке, и я смиренно констатировала:

– Но ты не будешь этого делать.

Надя задумчиво опустила глаза, выдержав небольшую паузу, прежде чем вновь обратилась ко мне.

– Тая. Я поддержу тебя, как и всегда поддерживала. Но, извини, скажу то, что действительно думаю обо всем услышанном.

Я медленно набрала в легкие воздуха, откинулась в кресле и отважно ответила:

– Хорошо.

– Что ж… – вступила подруга, повернувшись ко мне всем телом. – Я знаю тебя достаточно давно, чтобы сделать выводы по поводу твоих умственных способностей, а потому не могу понять… как ты, блин, могла додуматься уйти с сомнительным мужиком не пойми куда? А что если бы он захотел большего? И одним засосом не обошлось? Его бы никто не остановил, Тая. А сегодня, даже если во всем виноваты алкоголь и обстоятельства, вряд ли бы это тебя утешило. Ты облажалась, подруга, и прекрасно это понимаешь.

Решительность внутри меня рассыпалась в пыль, и взгляд стыдливо ушел в пространство. Неприятно слушать правду. Тем более от тех, кому поверишь…

– Ну а что касается элитного самца Валиева… – продолжила беспристрастным тоном Надя, – думаю, стоит поблагодарить судьбу за то, что она уберегла тебя от такого человека. Лично у меня он вызывает одни подозрения. А ты хоть и прониклась к нему светлыми чувствами, должна принять на веру, что ничем этому мужчине не обязана! И не нужно корить себя и совесть свою слушать. Ситуация с той мымрой беременной освободила тебя от всяких предрассудков! Не можешь поставить точку, Тая? Считай, что я ее поставила, и надеюсь, это поможет тебе отпустить ситуацию.

Я сглотнула плотный комок, собравшийся в горле, близко к сердцу принимая то, что сказала подруга. На самом деле она справилась на отлично. Рассудила все хладнокровно, расставила по местам, и внутри воцарилось примирение, но… все равно душа ныла.

Надя громко вздохнула, вновь отдав внимание шубе, разложенной на постели.

– Надеюсь, ты не собираешься возвращать вещи? – с налетом строгости спросила она, будто за время разговора мысли мои прочла.

– Я не знаю… я ведь не буду носить это! – тут же сообщила я, словно оправдываясь. – Эти вещи будут вечно ассоциироваться у меня с тем, что я предпочла бы забыть.

Надя цыкнула и ревниво оглядела шубку.

– Что за колхозное мышление, Тая? Ты не будешь – я буду! Поверь, твой Валиев точно не обеднеет без этих тряпок. Это тоже он подарил? – невозмутимо спросила она, дотянувшись до черного клатча, мерцающего стразами.

Я хмуро кивнула, а подруга принялась со знанием дела исследовать брендовый аксессуар. Рассеянным вниманием я отметила, когда она полезла внутрь и озадаченно свела брови.

– Так, так, так… – вдруг интригующе произнесла, к моей неожиданности вытянув тонкий бархатный футляр синего цвета.

Надя встретилась с моими глазами и сразу уловила, что я нахожусь в таком же недоумении. Затем под моим контролем аккуратно открыла футляр, изогнула бровь и присвистнула.

– Что там? – нетерпеливо спросила я.

Не отрывая внимания от неожиданной вещи, подруга сползла с кровати, приблизилась ко мне и продемонстрировала то, что находилось внутри.

– Я так понимаю… ты была не в курсе этого сюрприза? – позабавилась она, наблюдая мой ступор.

Перехватив коробочку, я напряженными пальцами коснулась изысканного украшения: серебряная цепочка стильного плетения с необычного вида кулоном – обрамленный янтарь в форме пламени.

– Нет… Он ничего не сказал!.. А я, кажется, ни разу за вечер не заглянула внутрь, – отстраненно поделилась я, ощущая, как в груди с оторопью собралась тяжесть.

– Серьезный подарок, – подметила Надя, покрутив кулон кончиками пальцев. – Платина.

– Что?.. – растерянно отозвалась я. – Ты уверена?

– А ты что думала? Серебро так не отливает белым.

Черт…

Я болезненно выдохнула, с досадой глядя на подарок. Ну зачем?

– Примеришь? – с азартом спросила подруга.

Однако я категорично мотнула головой и захлопнула крышку.

– Ну и зря, – осудила она, уперев руки в бока. – Он столько нервов тебе вытрепал! Считай это бонусом – ты заслужила.

Спрятав футляр в ладонях, я упрямо встретилась с ее глазами.

– Нет. Ты же понимаешь, это слишком...

Надя поджала губы и совсем непонимающе покачала головой.

– Все с тобой ясно.