Глава 3

9 декабря, 2019 год

На первых курсах Зоя садилась за парту с одной из подруг. Чаще всего — именно с Ирой, а Лера и Аня устраивались где-то рядом, а в лекционном зале они всегда старались занять один ряд, когда была такая возможность. Учитывая то, что студенты ходили обычно через раз, проблем с тем, чтобы сесть там, где им удобно, никогда не было.

С каждым годом, впрочем, традиция становилась всё более шаткой. Зоя-то ходила на все пары, а подружки посещали занятия далеко не все, а на четвёртом курсе и вовсе практически перестали появляться в университете. Но сегодня, наплевав на то, что лекции по экономике — непрофильному предмету, существующему только для общего ознакомления и, должно быть, особенно изощрённой пытки над студентами их политеха, — в принципе не слишком пользуются популярностью, пришли все трое.

Аня, Ира и Лерка устроились едва ли не на самом последнем ряду огромного полупустого лекционного зала и оттуда стреляли взглядами-стрелами, должно быть, в поисках своей подруги.

Экс-подруги, мысленно добавила Зоя.

Она заметила их, даже выдавила из себя не то приветливую, не то язвительную, с немалой порцией яда улыбку, но подниматься наверх не стала, а заняла свой привычный второй ряд и потянулась к сумке, чтобы достать тетрадь. Было достаточно отвлечься всего на несколько секунд, как рядом на стол упали чужие вещи.

Зоя выпрямилась и с интересом посмотрела на Леркин пуховик, занимавший половину парты, и саму Леру, устраивающуюся совсем рядом с ней.

— Чего это ты оставила Аню и Иру? — с усмешкой поинтересовалась Горовая.

— Да так, — Лерка достала тетрадь, причём абсолютно пустую, ручку — и устроилась поудобнее, делая вид, что всерьёз собирается писать лекцию. — Решила, что сегодня хочу Петрову нашу послушать. Мало ли, вдруг она мне откроет всю прелесть экономики? А с девочками этого не сделаешь. Они своим Орловским все уши прожужжат.

На несколько секунд над их рядом воцарилось молчание.

— Или ты теперь тоже? — задала вопрос Лерка, очевидно, таким образом пытаясь вывести Зою на общение.

— Я теперь тоже что? — усмехнулась девушка. — С ума схожу от Богдана? Может быть. Буду разговаривать о нём полэкономики? Точно нет.

Хлопнула дверь. Преподавательница отметила неожиданное пополнение в рядах студентов довольным хмыканьем, добыла журнал из сумки и взялась за перекличку.

Лера притихла на время, только выкрикнула громкое "я", когда называли её фамилию — удивительно, как она до этого времени, практически не посещая университет, до сих пор не позабыла, как это делается, — а потом завертела головой в поисках хоть какого-нибудь развлечения. Было видно, что особенного интереса к происходящему на занятии она не испытывает, экономикой вдохновляться не спешит, а села тут только для того, чтобы обсудить очередную сплетню, но у Зои, к сожалению, не было ни одной причины попросить подругу — или бывшую подругу, — отсесть подальше.

— Девочки на тебя обиделись сильно, между прочим, — наконец-то отметила Лера. — Что ты нам ничего не сказала.

— Мне кажется, — усмехнулась Зоя, — что они обиделись скорее на то, что он встречается не с ними.

— Но вы действительно вместе?

— Да, — легко солгала Зоя. — Мы в самом деле вместе. Или ты предполагаешь, что я целовалась с парнем, которого знаю от силы один день, чтобы у Аньки свело зубы от ненависти ко мне, а Ирка завалила свою расчётку?

— Ты, Горовая, не такого полёта птица, — отметила Лера. — Ну, и как он?

— Отлично, — пожала плечами Зоя. — У нас всё замечательно.

— И ты в него влюблена.

— Может быть, — кивнула девушка.

— А может и нет?

— Возможно, — легко подтвердила она.

— Ты ещё скажи, — фыркнула недоверчиво Лерка, — что сам Богдан Орловский завоёвывает твоё сердце, а ты, как полагается настоящей леди, позволяешь за собой ухаживать!

На самом деле, сам Богдан Орловский, его несравненное высочество, покорившее сердца половины университетских барышень, как и полагало человеку, утомлённому от постороннего внимания, просто предложил ему подыграть. Но Зоя предпочла просто промолчать, справедливо полагая, что если Лера хочет что-нибудь придумать, она обязательно это сделает, и ей будет глубоко наплевать на то, станет возражать Зоя или нет.

И вправду, после затянувшегося молчания Лера наконец-то фыркнула, кажется, удовлетворив своё любопытство новой фантазией, и прошептала:

— Но если что, ты знай, что я на твоей стороне. Ирка вообще неправильно поступила! Она же на него разве что посреди коридора не прыгала, а теперь притворяется, что ты ей шанса не оставила! Так что, если у вас любовь, то это очень кру…

— Валерия, — прервал её голос преподавательницы, — хватит разговоров. К доске.

— Но я…

— К доске, — повторила вечно строгая Петрова. — И это не обсуждается!

Лерка закатила глаза и, поднявшись, недовольно поплелась решать задачу.

Зоя позволила себе только лёгкую, ничего не значащую улыбку — и надежду, что сбежать из аудитории она успеет раньше, чем Лерка с её поддержкой и желанием всё проведать увяжется следом.

Странно, как ей это удалось — выскочить из кабинета раньше, чем за спиной образуется "хвост" из любопытных, но до следующей лекции "подружки" не дошли в полном составе. Что ж, Зоя примерно такого эффекта и ожидала. Она давно уже не замечала ни в Лере, ни тем более в Ире или Ане особенного рвения к учёбе, хотя к её услугам всегда всё знающей подруги они обращались весьма регулярно. Если уж и искать плюсы в том, что они вряд ли будут ещё дружить, так самый первый в том, что не придётся тратить время ещё и на их домашние задания, расчётки и курсовые, с которыми всегда помогала Зоя.

Она уже настроилась выслушать очередную безгранично скучную лекцию тет-а-тет с преподавателем, уткнулась в свой мобильный и лениво листала какую-то книгу, достаточно неинтересную, чтобы заметить — приближающиеся шаги ну никак не могли принадлежать человеку, собирающемуся в следующем месяце отмечать собственное семидесятилетие, слишком уж бодрыми они были.

Девушка вскинула голову и с удивлением обнаружила Орловского, стоявшего у неё прямо над головой, скрестившего руки на груди и донельзя радостно улыбавшегося. У него вообще был какой-то очень солнечный, как для их университета, внешний вид. Богдан выглядел так, словно в его жизни никогда ничего плохого не случалось, ещё и этот наглый, излишне радостный огонёк в глазах, вызывавший у Зои в первую очередь сплошные подозрения — что ещё задумал?..

— Лебедова сказала, что звонила тебе семь раз. Насколько я её знаю, информация не точная, она сделала это минимум раз двадцать. Но, возможно, считала только тогда, когда дошла до десятого гудка, — довольно отчитался он. — Она отпросила тебя с занятия, можем идти репетировать.

— А тебя тоже отпросили с занятия? — скривилась Зоя. — А, котик?

— Котик отпросился с занятия сам, — отчитался Богдан. — Ну, слушай, я в этот университет и так не очень часто хожу, для преподавателей праздник, когда я хотя бы на глаза появляюсь, а если с пачкой лабораторных в руках, так это вообще прямо схождение божества с небес! Не веришь?

Богдану было очень трудно не верить. Зоя перехватила его задорный, искристый взгляд и сама, не сдержавшись, заулыбалась — тепло, которое излучал Орловский, всегда казалось ей заразным. Даже когда они просто пересекались в коридорах.

Ей бы, правда, не теплом заражаться, а головой думать. Орловский доиграет свою игру в имитацию, а потом перепрыгнет к какой-нибудь другой жертве, а она что, будет ходить кругами вокруг лекционного зала, где в очередной раз преподаватель сидит в окружении трёх из ста магистров? Перейдёт в режим ожидания, как половина университета, мечтающая, чтобы Богдан Орловский хотя бы посмотрел в их сторону? Зою такой вариант не устраивал. Она привыкла во всём полагаться только на себя.

В отношениях это было невозможно, потому в отношениях Зоя участия не принимала. Зачем оно ей сдалось? И так жить отлично можно. Без влюблённости. Сыграть с Орловским влюблённую парочку — совсем другое дело, это проще.

— Лебедова безмерно рада, наверное, что ты согласился аккомпанировать? — спросила Зоя, нехотя поднимаясь со своего места.

— Клялась, что закроет мне сессию. Уверен, что её обещание разобьётся о нашу непробиваемую и о высокое начальство, жаждущее в новогоднюю ночь торчать в университете, — хмыкнул Богдан. — И с чего столько радости?

— В жюри предостаточно женщин. Они на тебя, котик, ведутся, — насмешливо протянула Зоя. — Впрочем, зачем я тебе всё это рассказываю… Ты и так в курсе.

— А если не в курсе?

— Тогда я только что сделала ещё хуже той несчастной, которая взаправду станет твоей девушкой, — хмыкнула она. — Как минимум сотне желающих, между прочим, я сейчас перехожу дорогу. Ты сам видел, как мои дражайшие подружки реагируют на существование кого угодно женского пола в радиусе нескольких метров от Вашего Высочества.

Кажется, Богдана её заявление совершенно не впечатлило. Вместо того, чтобы опечалиться или выразить хоть малейшие сомнения, он только лениво пожал плечами.

— Ну да, — согласился таким тоном, что у Зои даже возникло желание чем-нибудь стукнуть. — Дурочкам я нравлюсь.

— А умным, значит, нет?

— Это тебе лучше знать, — возразил Орловский. — Умные на то и умные, чтобы не показывать свою повышенную симпатию до того момента, пока объект этой самой симпатии как-нибудь не подтвердит, что ему это всё интересно.

— Например?

— Например, — прищурившись, протянул Богдан, — не предложит встречаться. Хотя бы понарошку.

— Ой, Орловский, — закатила глаза Зоя. — Кому-нибудь другому расскажи о своих умозаключениях, а мне не надо. Я на это не ведусь.

— В том и твоя прелесть, — он наконец-то оторвался от парты, в два шага нагнал Зою и подал ей руку. Девушка нехотя вложила собственную ладонь в ладонь Богдана и невольно вздрогнула, когда он чуть сильнее сжал её пальцы. — Что-то не так?

— Знаешь ли, — протянула Зоя, — я за естественность в отношениях. Не за публичность. То ты ото всех своих пассий прятал, а теперь бродишь со мной под ручку по университету?

— Актовый зал за поворотом, — пожал плечами Богдан. — И то, что я прятал ото всех своих пассий, может быть, случалось потому, что их не было?

— Или тебе было стыдно их показывать. Или ты боялся за их здоровье. Вот походим мы так, — Зоя остановилась в дверном проёме, — а потом мне станут слать письма с угрозами.

Богдан закатил глаза, но ничего говорить не стал. Складывалось такое впечатление, что он даже не до конца понимал, какие могли быть последствия у совершенно невинного общения. Или не хотел об этом задумываться.

Зачем только притворяться тогда предлагал?

В актовом зале, увы, было не пусто. И ладно бы только Лебедова, как всегда, командовавшая, что надо сделать и кому как стать, да и плевать на массовку, которую она нагнала ради имитации деятельности и чтобы было на кого покричать — но на самом краешке сцены, с микрофоном в руках, стояла вездесущая Леська, комично привставая на цыпочки, чтобы казаться чуточку выше.

— У всех таланты как таланты! — громко, говоря прямо в микрофон, возмущалась она. — А мы с песенкой под фортепьяно! Нельзя всерьёз надеяться на то, что с этим можно выиграть! За что Горовая получит кубок и ленточку? За то, что ей будет аккомпанировать Богдан? Да не смешите мои тапочки!

Лебедова игнорировала провокацию. Она была занята тем, что носилась по залу, примеряясь, из какой точки будет лучше снимать на самом празднике, и плевать хотела на то, что одну из студенток что-то там не устраивало. Зоя давно уяснила, что таких, как их замдекана, человеческие чувства интересовали мало, а студенческие сплетни и интриги — ещё меньше. Ссориться с Леськой Лебедовой было невыгодно, всё-таки, активистка, в каждую дыру пролезет ради родного факультета и капельки славы для себя, родимой, а ругаться с Зоей — и того глупее, потому что где они найдут ещё одну будущую "мисс Университет", чтобы не послала? Наверное, именно потому женщина, упрямо встряхивая головой, притворялась, будто ничего не слышит, хотя Леськин голос трещал в динамиках по всему актовому залу, благо, звуки хоть наружу не вырывались, потому что Зоя прикрыла за собой дверь.

— Не лей ядом, Леська, — раздался знакомый голос. — Ты ж из зависти это говоришь. Сама б на её место хотела.

Зоя с удивлением узнала Леру. Надо же, защищала! А Горовая почему-то была уверена, что подружка, как и Ира с Аней, легко запишется в разряд "бывших", и поминай как звали. Даже удивительно, что Лера сейчас, когда Зоя не должна была это слышать, её защищала, да ещё и перед болтливой, никогда не затихающей Леськой, способной разнести сплетню по всему университету.

— Да не смешите мои тапочки! — истерично повторила Леся, топая ногой. — Зачем мне на Зойкино место? Я же говорю, с таким номером не выиграть! Хоть бы "котик" этот её аккомпанировал, хоть Костик*, да хоть Кощей Бессмертный!

— Прекрати истекать ядом, — грубо оборвал Лесю Свят, прошлогодний "мистер Шарм", явно силком загнанный в актовую залу надоедливой Лебедовой. — Вот если б ты выступала, то да, ни с таким номером не выиграть, ни с танцем, ни даже если б ты на голове стояла, а вокруг тебя голливудские звёзды хоровод водили и танцевали танец маленьких лебедят.

Леська раскраснелась так, что, казалось, сейчас бухнется прямо со сцены от подскочившего давления, а потом придётся вызывать скорую и приводить её в чувство.

— Свинья! — возмутилась она. — Это ты намекаешь на то, что я толстая, да?!

— Это я намекаю, что ты злая, — закатил глаза Свят. — Ядовитая и стервозная. А твоя фигура на это никак не влияет. Будь ты хоть мисс Вселенная, с тобой всё равно находиться рядом было бы невозможно. Но ты не станешь, в твоё "миру мир" никто не поверит.

Леська хотела возмутиться, уже открыла рот, но наконец-то заметила Зою и Богдана, смешно замахала руками с микрофоном и зашаталась, и вправду собираясь свалиться со сцены. Обошлось малой кровью: она запуталась в собственных ногах и повалилась назад, если и ушибив что-нибудь, так только чувство собственного достоинства и совсем немного — собственную пятую точку.

— Вы бы хоть совесть имели! — возмущённо воскликнула она. — Мы же в учебном заведении! Тут нельзя публично демонстрировать чувства!

Лебедова на такое обвинение оглянулась даже, чтобы посмотреть, что такого невероятного сделала Зоя, что заслужила общественное порицание, но ничего особенно страшного не увидела.

— Леся, не устраивай истерик, — возмутилась она. — Я просила тебя только проверить, переподключился ли микрофон! — она тряхнула головой, этим стандартным для себя жестом подчёркивая, что слушать возражения не намерена, и поманила Зою к себе рукой. — Горовая, давай скорее! Раньше начнём…

Неужели раньше закончат?

— Больше раз успеем повторить! — не стала разочаровывать в себе Лебедова. — Скорее, скорее!

Зоя нехотя поднялась на сцену. Богдан, пожав руку Святу — они, кажется, учились в одной группе, — устроился за фортепьяно и опустил руки на черно-белые клавиши, готовясь наигрывать уже знакомую мелодию.

— Всё равно проигрышный вариант, — прошипела Леся. — А приз зрительских симпатий нам точно не светит! Зоя совершенно не умеет привлекать к себе людей, а у Богдана отвратительнейшая репутация! Чем вы думали, когда этого хулигана и беспредельника просили о помощи? И вообще…

Ворча, она медленно сошла со сцены, всё ещё хватаясь рукой за ушибленную спину, оглянулась на Богдана, заготавливая очередную порцию грязи, но решила всё-таки не делиться этой информацией публично. Может быть, почувствовала, что только по голове получит, и никто её особенную доброжелательность и попытки вытащить Зою из болота предстоящих ей ошибок и разочарований не оценит?

— Приступаем, приступаем! — поторопила Лебедова. — Нам и так тут дотемна сидеть! Ещё столько всего прорепетировать надо! Орловский, — она повернулась к Богдану, — если не будешь чудить, то отпущу тебя, как только закончим с песней. Сможешь уйти раньше.

Зоя повернулась к Богдану, дожидаясь, пока он обрадованно застучит по клавишам, но парень только усмехнулся.

— Мне всё равно до конца сидеть, — пожал плечами он. — Зою проводить домой надо. Или вы думаете, что я отпущу эту снежную королеву одну? Ну нет, я не для того столько за нею бегал.

Плевать, что это было, наверное, на публику, Зоя почувствовала, как стремительно розовеют её щеки, реагируя на неожиданную помощь.

Что ж, возможно, это не такая и плохая идея — притворяться его девушкой?

=====================

*Зоя собирается исполнять песню "Expectations" Melovin'а (Константин Бочаров), Леся имеет в виду имя исполнителя оригинала.