Глава 11. Забота
Предназначение даэвов — помогать из тени. Появляться, когда в нас нуждаются, и исчезать, когда надобность пропадает. В противном случае мы погрязнем в людских заботах и стремлениях. Мы потеряем себя…
Академия Снов, тридцать один год назад…
Сара
Когда второй и третий курсы одновременно отправились на задания, Академия Снов неожиданно опустела. Снаружи постоянно лили дожди, и с каждым днем звук воды из ущелья, разделявшего две башни, становился все громче. Он резонировал, многократным эхом поднимаясь наружу подобно раскатам грома. Даже сейчас я слышала непрекращающийся гул, что звучал будто отовсюду.
Держа поднос в руках, я села за стол, аккуратно развернув салфетку и положив ее на колени. Убрала назад волосы и подтянула рукава мантии чуть выше. Айвен и еще несколько дэв уже приступили к еде.
Мои соседки оживленно обсуждали предстоящее путешествие. В конце месяца, после возвращения старших учеников академии, мы должны были отправиться в Турис, тот самый город, что раскинулся около лагеря у озера Спокойствия. Пару недель назад там пропал человек — никаких следов местные жители не нашли, могло статься, что исчезнувший отправился в путь, никому ничего не сказав. Но наставники решили, что стоит проверить, и это задание отлично подходило первогодкам.
Поселение славилось всем, что так ценилось в мире даэвов: хорошим вином, большой старой библиотекой, что, несомненно, возникла там из-за близости к академии, водоемами, которые считали священными, и фестивалями. Последние устраивались по любому поводу. Только постоянных в год проводилось не менее двадцати штук.
И пусть Турис располагался на землях Феросии, все же до границ Акракса и Исонии рукой подать, и поэтому каждые выходные там собирался люд со всех трех королевств. Неудивительно, что будущий поход так взволновал всех. Особенно тот факт, что в даты запланированного путешествия вновь намечался какой-то праздник.
— Сара! — Люций появился рядом внезапно, заставив всех сидящих поблизости замолчать. Он сел рядом и только теперь заметил, что натворил.
Когда он меня окликнул, я как раз подносила ложку с бульоном ко рту, но рука дрогнула, и большая часть расплескалась по тарелке, подносу и моей мантии.
Вновь… Он мне запачкал уже вторую мантию. Это стало традицией.
— Извини. Я не специально, — примирительно поднял руки див. Я тяжело вздохнула, опуская столовый прибор. — Я хотел с тобой поговорить. Найдется минутка после? — Так и не дождавшись ответа, он с энтузиазмом продолжил: — Ну, тогда не уходи без меня. Это важно.
Моран улыбнулся. Поднялся, направляясь к своим. Односторонний диалог завершился так же быстро, как начался.
Всего мгновение, и его след простыл.
— И как он не понимает, что ты его на дух не выносишь? — фыркнула Айвен, провожая парня взглядом. — Вы как небо и земля. Неудивительно, что всегда что-то происходит, когда вы сталкиваетесь. Такой наглый. Слышала, что он спорил с наставником. Кто вообще спорит с наставниками?
— Рано или поздно его поведение вернется ему сторицей. Всегда так. Гнилая натура губит своего хозяина, — поддакнула ей соседка.
— А по мне, он не так прост, — осторожно проговорила другая дэва. — Не могу объяснить, но он умен и на мечах прекрасно сражается, а еще… кхм. — Девушка запнулась, понимая, что перегнула палку, и сразу же исправилась: — В общем, если бы я родилась темной, то, возможно, присмотрелась бы к нему. Ну а так, конечно, ужасно, что он к тебе прицепился. Сочувствую.
— Это не очень хорошее знакомство. Особенно в свете последних новостей, — заметила Ирис. — В одной из совместных охот погибли светлые, тогда как теневые отделались ранениями. Грядут разборки. Произошедшее вызывает у всех вопросы. Говорят, на это время многие ордены затаились и пока не участвуют ни в каких совместных мероприятиях.
Она тревожно замолчала. Айвен выразительно поглядела на меня. Нам приходили вести из дома, и нынешняя ситуация сильно беспокоила. В былые времена студентов, чьи родители занимали видное положение в ордене, отзывали назад до тех пор, пока смута не прекратится.
За столом неподалеку раздался хохот. Айвен, вздрогнув, оглянулась и, поджав губы, осуждающе покачала головой.
— Я пойду, — сказала я, вставая из-за стола.
— Я тоже. — Айвен подскочила следом за мной.
— Правильно, что ушла пораньше и не стала его ждать, — когда мы отошли, сообщила дэва.
— Дело не в этом, — отозвалась я, выходя в коридор теневой башни.
Каждый год столовая переезжала то в один корпус, то в другой. Готовить в обеих башнях было слишком затратно.
— Ты не в духе. Все из-за письма из дома? — проявила проницательность Айвен.
Помедлив, я кивнула. Шумно вздохнула, пытаясь унять беспокойство.
В послании из дома говорилось не только о тревожных новостях с последней охоты, но и, в самом конце, одним-единственным предложением, о том, что Долорес, бабушка Фредерика, вновь слегла. В последние несколько лет это происходило все чаще. Она лежала без сил, большую часть времени проводя во сне.
Все знали, к чему это ведет. Время ее жизни медленно, но верно подходило к концу. Сто тридцать пять лет считалось большим сроком, и даже по меркам даэвов Долорес была долгожительницей. Но разве для меня это имело значение?
Я чувствовала себя потерянно и много думала, казалось, анализируя даже самые незначительные события, что когда-либо происходили со мной.
Долорес обучила меня всему. Именно благодаря ей я стала частью семьи Сорель, куда меня привели после трагедии. В тот день женщина случайно зашла к врачевателям. Провидение это было или нет, но, лишь взглянув на меня холодными, но мудрыми, успевшими многое повидать глазами, она будто все поняла. Поняла меня.
Не прошло и дня, как даэвы в целительском здании стали причитать о том, как мне повезло. Мне до сих пор казалось, будто, едва встретив Долорес, я сразу почувствовала, что она станет для меня кем-то важным.
Когда-то я прочла в книге, что у каждой души есть мелодия. Она становится громче, когда ты встречаешь тех, кто предназначен тебе судьбой. Родные, друзья, случайные знакомые. Тогда рассуждения автора показались мне глупостью. Теперь же я предполагала, что он имел в виду нашу интуицию и внутренний голос, что постоянно подсказывал нам верный путь.
— Не переживай, скоро ей станет лучше. Как и всегда… — неловко произнесла Айвен и, помолчав, попыталась сменить тему. — Как думаешь, когда вернется Фредерик? Он обещал привезти мне какой-нибудь подарок.
— Сорель! — Нас настиг Люций. Опередив, див запрыгнул на первую ступеньку лестницы. Тяжелые кованые перила, извивающимися линиями повествовали историю воина, который сражался с монстром и на последней ступени наконец его побеждал.
На лице Айвен отразилась сложная гамма чувств. Она предостерегающе глянула на меня.
— Еле догнал тебя, — светился добродушием Моран. — Добрый день, госпожа Ларак. Позволите мне поговорить с вашей подругой?
Айвен опешила, явно не ожидая подобной вежливости. Она замялась, но под ожидающим взглядом Люция быстро сдалась.
— Конечно. — пробормотала она. Мне показалось, что она сама не поняла, как согласилась. И теперь выглядела куда более растерянной.
Подруга развернулась, видимо, собираясь вернуться в столовую, к остальным.
«Наглый лис», — пронеслась мысль. Я стала подниматься, преодолевая ступеньку за ступенькой.
— Премного благодарен, — послышалось позади, а уже через мгновение див догнал меня. — Сара, разве это правильно — убегать, когда мы договорились поговорить?
Издевательства Люция нередко имели нравоучительный тон. И именно поэтому выводили из себя.
— Мы не договаривались.
Моя фраза лишь рассмешила его. Он вновь обогнал меня и стеной вырос впереди, заставив остановиться.
— Уйди.
— Ты со всеми разговариваешь так односложно, или только со мной? Это привычка?
Я промолчала.
— Я хотел обсудить с тобой последние происшествия в академии.
Мой взор взметнулся к его лицу, на котором застыло хитро-снисходительное выражение.
«Догадался, что я все слышала тогда? — вспомнила я случай в хранилище светлых артефактов. — Но как?»
— Какие происшествия? — спросила невозмутимо.
— Ты ведь догадываешься, о чем я.
— Это дело наставни…
— Ты действительно веришь, что они быстро разберутся? — вздохнул он, складывая руки на груди и небрежно прислоняясь спиной к перилам. — С твоей способностью мы бы быстрее отыскали виновного.
В этот момент от него исходили легкие волны заинтересованности. Для Люция это была любопытная загадка, на которую так хотелось найти ответ.
«Даже если кто-то преследует свои цели, это не наше дело. Наставники разберутся», — про себя решила я. Тем более предложение Морана походило на очередную уловку.
— Я не буду проникать в чужие чувства без позволения, — холодно отрезала я, поднимаясь дальше.
Да, меня достигали особенно яркие эмоции, но они были размытыми и нечеткими. Всего лишь показывали чужое настроение подобно тону голоса и выражению лица. Если целенаправленно копаться в них, все иначе.
— Почему же?
— Это слишком личное.
— Ты ведь не знаешь их мыслей. Это всего лишь чувства, которые предстоит еще правильно понять. Если тебе нечего скрывать, то и поделиться эмоциями не будет проблемой, — рассуждал он. — Не так ли? Я, например, совсем не расстроюсь, если ты прямо сейчас прочтешь мои чувства.
Так легкомысленно… Он не ведал, о чем говорил.
Но я остановилась на ступеньке.
— Рано или поздно у тебя появится то, что ты пожелаешь скрыть от меня. Чем ближе общение, тем больше я начинаю понимать. Никто не пожелает постоянно быть открытой книгой.
— А как же твой брат? И эта девушка… Айвен? — возразил Люций, не теряя свой веселый настрой.
Я не ответила. И, отведя взгляд, проговорила:
— Я не буду вмешиваться. И тебе советую поступить так же. — Мой голос звучал строго. Перед тем как уйти, повинуясь внутреннему порыву, я добавила: — Если тебе есть что поведать наставникам, я могу сделать это вместо тебя. Ты привлекаешь слишком много внимания, как бы не случилось беды.
— Неужели ты беспокоишься за меня, Сара? — обрадованно спросил Люций, а я вздрогнула. Ведь правда, зачем я забочусь о нем?
— Нет. — Я повернулась и пошла прочь.
— А все выглядит именно так! — крикнул он мне вдогонку.
В этот момент Морана догнали друзья, в компании которых он поднимался по лестнице вслед за мной. Я почти забыла, что у нас совместное занятие.
— Перестал бы ты ее злить. Она точно когда-нибудь тебя зарубит, — тихонько предупредил Рафаиль, но я прекрасно его расслышала.
— Как она может зарубить друга?
Я прибавила шаг, увеличивая расстояние между нами.
На следующем занятии наставник затронул тему тайных знаний — у многих фамилий хранился в рукавах козырь, особенная магия, что возвышала семью над остальными. И я подумала, что знание Мораном фларканского языка как раз и является этим преимуществом.
Взгляд раз за разом невольно обращался к Люцию. И я вдруг поймала себя на том, что слишком много думаю о нем. Тот хаос, что он создавал вокруг себя, никого не оставлял равнодушным. Этим Моран вызывал симпатию у учеников академии. Он владел просто-таки мистической способностью располагать к себе всех и быть в центре внимания. Даже светлые дэвы в столовой, пусть и бранили его, но в самом деле не говорили это всерьез. Пример Айвен оказался наглядным.
Люций обернулся, застав меня врасплох. Я порывисто отвернулась.
А буквально через несколько секунд на мой стол приземлился клочок бумажки. Это одна из многочисленных записок, которые я не открыла. И подозревала, что, даже открой я хоть одну, она оказалась бы пустой. Юношу, скорее всего, позабавило бы то, что я вообще к ней притронулась.
— Моран, — вдруг позвал наставник. — Я понимаю, что вы неровно дышите к Сорель, но хватит мусорить в моем кабинете.
— Что вы, наставник. Меня просто восхищает образованность и сила дэвы из ордена Сорель, — не смутился Люций.
— Хм, понятно. Но восхищайтесь не на моих занятиях.
Учитель продолжил лекцию, а я с усилием сжала перо, готовая провалиться сквозь землю. Смущение смешивалось пополам со злостью и досадой.
Прошел всего день, и до того как солнце скрылось за горизонтом в Академию Снов вернулась группа Фредерика. Они возвратились одними из первых. Обычно каждый курс делили на два-три отряда и таким составом отправляли на охоту в сопровождении наставника.
Тем же вечером я сидела в своей комнате на кровати, согнув ноги в коленях, и рассматривала книгу на древнем языке. Некоторые символы можно было отыскать в справочнике, но их оказалось всего пара десятков. Каждый знак имел свой смысл, который сразу менялся, стоило появиться даже едва заметной черточке. Я несколько дней искала труды о фларканском языке в библиотеке, но приходилось довольствоваться лишь крохами ничего не значащей информации. Нигде не нашлось ни подробного объяснения структуры языка, ни хотя бы перевода текста, соседствующего с оригиналом. Авторы, написавшие целые фолианты, раздули скупые сведения до неведомых размеров, приходилось разыскивать скудные знания как иголку в стоге сена.
Вдруг раздался стук. Вскинув голову, я почти сразу обнаружила источник шума — кто-то кидал камешки в деревянные ставни. Окна в домиках были без стекол и закрывались перегородками изнутри.
Улыбнувшись, я поднялась на ноги. Полы мантии с легким шорохом скользнули к полу. Подошла, впуская гостя внутрь.
Первым в комнату попал прохладный влажный воздух, а следом, подтянувшись на руках, забрался Фредерик. Брат был без мантии, в одной нижней рубахе и короткой накидке, перевязанной поясом, — в подобном обычно ходили на тренировки, чтобы не запачкать выходной наряд.
Лишь когда я закрыла ставни, он заговорил с наигранной обидой:
— Ты даже не пришла меня навестить…
— Подумала, что ты предпочтешь отдохнуть. — Я быстро подошла к кровати и подняла обе книги с покрывала. Закрыв, убрала в дальний угол полки, на которой ровными рядами стояли другие сочинения.
Сделала это не задумавшись. Наверное, потому что не желала, чтобы брат задавал вопросы.
— Ты же знаешь, я полон энергии, даже весь день в пути не мог меня изнурить! — Несмотря на свои слова, Фредерик лег поперек постели, заложив руки за голову. Его что-то беспокоило.
— Что-то произошло в дороге? — спросила я, садясь на краешек кровати.
Смотрела внимательно, пытаясь уловить каждую эмоцию на его лице.
Он глубоко вздохнул.
— На самом деле ничего опасного. Наткнулись на оскверненную тьмой вещь — лопату могильщика. Мужчина использовал ее на протяжении многих лет. — Фредерик говорил хрипло, прикрыв глаза.
— И что она делала?
— Копала. Точнее, закапывала.
— Людей? — нахмурилась я. На самом деле вот такие проявления энергии из Серого мира, отнимали не мало жизней.
— Нет, петухов. — Выражение моего лица рассмешило дива. — Мужчина был божьим одуванчиком, пусть и занимался всю жизнь столь мрачной работой. Но теневая энергия требовала жертв и ухватилась за то, что могильщика будили крики петухов, не давая выспаться.
— Необычно, — заметила я.
— Еще как, — подтвердил он и замолчал. Улыбка с его лица бесследно исчезла. — Я получил письмо из дома.
Мысли о Долорес вновь дали о себе знать. Обычно я была куда смелее, но в этот раз старалась все тяжелые думы гнать прочь. Однако не получалось. Я постоянно вспоминала наше прощание, когда, изучая слабый вид старой женщины, я подумала, что, возможно, вижу ее в последний раз. В тот момент я не осознала всю глубину своих размышлений, а теперь боялась, что они окажутся пророческими.
— Отец в курсе разрушения реликвий в академии… — вдруг произнес Фредерик совсем не о том, чего я ожидала. — И он зол на то, что это продолжается столь долго. Может, мне стоило бы самому начать поиски?
— Думаю, этого он от тебя и добивается. Но пока ты только ученик, и он не вправе этого требовать. — подумав, сказала я. — Нельзя прыгнуть выше головы. Но я знаю, что, когда наступит время, твое имя будет не один раз записано в хрониках. Тебя запомнят.
Я произнесла это без каких-либо сомнений, уверенно. Но мои слова не слишком его убедили. Я уже давно полагала, что Фредерик рассказывал мне далеко не все, что происходило в его жизни. С тех пор, как отец стал все больше посвящать его в управление орденом, брат изменился.
— Я могу помочь. Снимешь ограничитель? — Не знаю, почему предложила это именно сейчас. Я так давно не влияла на его эмоции.
Брат быстро глянул на меня. Мужская рука поднялась, сначала касаясь шеи, а потом и витой цепочки. Вытащив из-под одежды голубой кристалл, увитый серебряными лозами металла, он несколько секунд задумчиво смотрел на ограничитель, когда-то сотворенный мною. Моим подарком был лишь осколок, а оправу див создал сам, своими руками.
Сложно предположить, сколько времени он в свое время на нее потратил, не став обращаться к мастеру.
— Только не заглядывай глубоко, — снимая цепочку, предупредил он.
— Не буду, — пообещала я. Я не касалась чувств дива уже больше двух лет, и поэтому подступалась осторожно. Остаться на поверхности чужих эмоций тоже требовало сил и концентрации. — Я лишь придам веры в себя. Никто не заметит.
Фредерик — наследник ордена Сорель. Ему нельзя проявлять слабость перед другими, особенно перед даэвами из нашей обители. Его отец тщательно за ним наблюдал и следил, чтобы брат соответствовал своему статусу.
Долорес часто хмурилась и осуждала то, как глава ордена воспитывает своего сына. Говорила, что он превращает его в свою же копию и отчасти это ее вина.
Див отложил ограничитель, оставив на покрывале неподалеку. И замер, когда я коснулась его пальцев.
Кожу закололо. Я ощутила легкую тень его нервозности. Отыскав в клубке эмоций нужное чувство, усилила его. Это заняло чуть больше минуты.
Фредерик шумно выдохнул. Его грудная клетка опала. Глаза оставались прикрыты, лицо просветлело.
— Не позволяй отрицательным чувствам завладевать собой. Чем больше о них думаешь, тем сильнее они становятся, и ты начинаешь сам себя изводить, Фредерик, — тихо, почти шепотом сказала я.
— Знаю, просто у меня не всегда получается, — так же негромко ответил он. Я смотрела на него, в душе радуясь, что смогла помочь.
— Со временем выйдет. Просто не пытайся заглянуть слишком далеко в будущее. Его ведь не предскажешь. Поэтому не надо мучить себя бесполезными опасениями.
Я поднялась на ноги, краем глаза заметив, что книги, среди которых я спрятала фолиант на древнем языке, теперь стояли неровно. Приблизившись, поправила корешки, пряча издание на фларканском еще глубже.
— Я все же попытаюсь расследовать это дело. Отец написал, что отправит в академию кого-то, чтобы провести проверку и быстрее во всем разобраться. Теневые…
В голове сразу вспыхнуло воспоминание нашей беседы с Мораном.
— Вдруг это не теневые дивы? — спросила его я, обернувшись.
Подслушанный в хранилище артефактов разговор укрепил и без того терзающие меня сомнения. Кто-то прикрывался враждой между даэвами, пряча истинные цели. К тому же, когда дело заходило о вине теневых дивов, не оставалось сомнений, кого станут подозревать в первую очередь.
— Конечно они! — возразил брат, усмехаясь. — Если не они, то кто? Светлые?
Я промолчала, а Фредерик покачал головой.
— Ты же сама знаешь, насколько они легкомысленны и безалаберны. Слышал, что Морана заперли сегодня на ночь в светлой башне отбывать наказание. Думаешь, я не знаю, что происходит на занятиях? Как тебе не дает покоя этот… — Он разозлился и, не договорив, замолк, переводя дыхание. — До сих пор не вмешался лишь потому, что он — сын главы самого крупного теневого ордена, а я — светлого. Это может стать последней…
Наказание? Выходит, Люций даже не попытался прислушаться к моим словам.
— Перестань, — бросила я.
Мы с братом встретились взглядами: горящий праведной яростью — его, и спокойный, но непоколебимый — мой. Я не нуждалась в его защите, но порою Фредерик это забывал.
В дверь неожиданно постучали, и напряжение спало. Мы настороженно переглянулись.
— Сара, ты не спишь? — послышался голос Айвен.
Указав Фредерику на окно, я направилась к двери. Айвен, пусть и невольно, но могла донести о визитах брата своей матери, которая приближена к главе. А ему не стоило знать о поздних встречах.
В эту ночь я вновь проснулась под утро. Рассвет едва-едва окрасил небо, когда я вышла наружу, вдыхая студеный воздух. Уснуть снова не получилось бы, и я, решив прогуляться, дошла до самой академии, лишь тогда вспомнив, что Моран остался в башне. Обычно студентов запирали в архиве разбирать записи. Объем работы поручали просто гигантский и продлевали наказание до тех пор, пока все не будет выполнено.
Скользнув взглядом по темнеющему высоко над землей окну, я было отвернулась от башен, как вдруг раздался глухой звук. Я осмотрелась, до конца не понимая, послышалось мне или нет, но теперь вокруг была лишь тишина. Постояла некоторое время и только потом сдвинулась с места, но вновь удивленно остановилась.
Из леса, со стороны жилищ теневых даэвов, к башне кралась темная фигура. Я без труда узнала в ней Люция, который подбежал к строению и ухватился за веревку, болтавшуюся вдоль стены и не замеченную мной издалека. Стремительно забравшись наверх, див исчез в проеме окна.
Это все произошло так быстро и выглядело настолько нелепо, что я пораженно застыла. Лишь через несколько минут, осуждающе покачав головой, направилась обратно, чтобы еще немного поспать.
Уже на следующий день, только зайдя в светлую башню, я узнала, что кто-то ночью разрушил одну из стен. Пролом обнаружили под самое утро. И ладно бы это была обычная каменная кладка, но в этот раз пострадала древняя фреска с изображением озера Спокойствия, что застала еще те времена, когда у водоема не построили дома для учеников.
Мне нравилась та картина, было в ней что-то завораживающее — природа, безмятежная гладь и каменный алтарь, от которого в наше время остался лишь постамент. Я видела этот камень, что был окружен ровной насыпью светлого, почти белого песка. Как и многие другие священные предметы, его нельзя было трогать, а насыпь не позволяла злостным нарушителям остаться незамеченными.
Отсидев все теоретические занятия, я спустилась в горячие источники. Они располагались на подземном этаже башни. На самом деле название было номинальным, и воды постоянно подогревались печатями.
В одной из стен виднелся ряд дверей, что вели в комнатки для переодевания. Сменив облачение на более простой наряд для тренировок и собрав волосы в высокий хвост, я взяла Туманный и покинула купальню, собираясь помыться уже после занятия. Направилась к длинному наклонному коридору, что поднимался на поверхность и выводил прямо к тренировочной площадке, которая была поделена на сектора.
— О, Сорель, — просветлел учитель. Он как раз оглядывался в поиске подходящего противника для стоявшего рядом дива.
Парень обернулся, и я узнала его лицо — он был сокурсником Фредерика из ордена Западных ветров, что находился на западном берегу. Они вели активную торговлю с Аркадианом, островом-государством, отделенным от материка проливом, поэтому были бессовестно богаты. В мире светлых их часто осуждали. Аркадиан — то еще местечко, говорят, там царит хаос, и вес имеют лишь деньги. В одном городе живут магические существа, наемники, изобретатели, и несколько религий соседствуют друг с другом, из-за чего там постоянно случаются стычки.
Юноша доброжелательно посмотрел на меня, а я наконец-то вспомнила его имя — Оскар. В руках он держал меч с изящной, искусно выполненной рукоятью, но тяжелыми, чересчур украшенными вышивкой и сапфирами ножнами.
В голове пронеслись все подробности историй об Оскаре, гулявших в академии. Даже я, далекая от сплетен, слышала, как див забирался на верхушку башни по внешней стене, чтобы подарить цветок девушке (совершенно не понимаю, почему он это сделал, если можно было воспользоваться лестницей), доставал сладости из Туриса, что располагался почти в дне пути, запускал в небо сотню воздушных фонарей и писал портреты своим возлюбленным. Лишь за прошедшие полгода этот статус примерили на себя три дэвы.
— Наставник. — Я склонила голову, приветствуя учителя.
Постепенно на тренировочной площадке становилось громче, все больше даэвов первого курса приходило на занятие. Сражения занимали в нашем расписании всю вторую половину дня.
— Сразишься с Оскаром, он решил подтянуть свои навыки и заодно оценки.
Юноша приуныл.
— Эм-м, наставник, может, мне подобрать кого-то другого? Боюсь, если обижу сестру своего друга, мне несдобровать.
Мужчина глянул на него с неодобрением.
— Это не имеет значения. Встретившись с монстром, тоже ужимками будешь сражаться?
— Я вас понял, учитель.
Наставник кивнул и отошел.
Парень глянул на меня.
— Извини, ничего личного, но я предпочитаю не драться с девушками. Это одно из моих правил. — Оскар вонзил свой клинок в землю и оперся на него на манер трости.
Его взгляд был оценивающим, но совсем не таким, каким смотрят на противника.
— Сорель! Ставлю на твою победу свой меч! — Моран махал ножнами у другого конца площадки.
На него все оглянулись. Кто вообще делает ставку на свой меч? Это ведь самое дорогое, что есть у даэва.
Я отвернулась, заметив, что лицо Оскара выглядит оскорбленным. На скулах играли желваки, от привычной снисходительности не осталось и следа. Ведь если кто-то ставит на чужую победу свое оружие, значит, он абсолютно уверен в проигрыше другого.
— Пустоголовый болтун, — бросил светлый, крепче перехватывая клинок. — Хотя… Кто знает? — Див ухмыльнулся. — Я видел, как он крутился около статуй, что потом разрушили. И фреску уничтожили как раз тогда, когда он отбывал наказание в башне. Тебе не кажется это странным?
— Нет, не кажется. — Наши клинки скрестились, и руки противника дрогнули — он не ожидал такой силы удара.
Оскар удивленно вскинул брови, но тут же взял себя в руки и продолжил сражение. Сталь встретилась со сталью еще несколько раз, прежде чем кончик Туманного, ярко сияя под лучами солнца, уперся в чужое горло. Я всегда ощущала, когда меня недолюбливали, но в этот самый момент меня скорее возненавидели. Да и я сама была неспокойна, даже в сражении — атаки вышли слишком быстрыми и поспешными. Пусть я победила, но дыхание сбилось. А в длинной схватке подобное могло стоить жизни.
На плечо села птица из тьмы, от теневой магии дохнуло отрезвляющим холодом. Существо запрыгало по моему плечу, будто танцуя. Я глянула на Морана, который вновь улыбался. Его искренне радовала моя победа.
В этот миг я испытывала настолько непонятные для меня эмоции, что разозлилась на саму эту неопределенность. Смахнула теневое существо, развернулась и пошла за пределы тренировочного сектора, собираясь перевести дух.