Глава 12. Прошлое

Когда случайностей происходит слишком много, разве это не судьба?

«Личные записки Люция Морана»

Академия Снов, тридцать один год назад…

Люций

— Рафаиль, а ты, кажется, стал лучше держать клинок, — заметил Люций, локти которого покоились на невысокой ограде, что разделяла тренировочные поля. Поза выглядела беззаботной, носок одной ноги упирался в землю. Голова была насмешливо склонена набок, в руке див держал меч — черная сталь выглядела темнее ночи, отчего бледная ладонь, сжимавшая оружие, казалась еще белее.

Руньян хмуро глянул на друга, подошел к краю, все еще шумно дыша после поединка.

— Не издевайся, — кинул он.

Несмотря на замечание, ухмылка Морана стала еще шире.

— Как думаешь, насколько оправдан риск?

— Это ты о чем?

— Да так, — протянул Люций. — Я кое-что сделал, а теперь сомневаюсь, верно ли поступил. Возможно, я сам себя загнал в западню.

— И что же ты сделал? — напрягся Рафаиль.

Услышав изменение в голосе друга, Моран бросил на него быстрый взгляд.

— Ничего страшного. Просто это может как помочь, так и подставить меня. Хотя второй вариант маловероятен. Я почти не рассматриваю его, но все же проверить надо.

Лицо Рафаиля стало еще мрачнее.

— Скажи мне, ту фреску ведь не ты…

Бровь Морана удивленно изогнулась.

— Уж не думал, что мой лучший друг будет подозревать меня в подобном. А ты, господин Руньян, оказывается, намного хладнокровней, чем я думал. Подозревать меня, того, кто…

— Хватит-хватит. Я понял, — поморщился Рафаиль. — Подашь воды?

— Как быстро ты переменил тему. Но, конечно, подам, тебе ведь надо набираться сил. Хотя поможет ли это? — Моран отошел к бочке, где всегда можно было отыскать питьевую воду. Когда вернулся с набранным ковшиком, продолжил: — Но ты определенно стал больше времени уделять тренировками. Ты просто обязан преподнести Сорель подарок в благодарность и договориться еще об одном сражении. Глядишь, еще несколько поединков, и научишься чему.

Недавний проигрыш остался темным пятном на репутации Рафаиля. Хотя нельзя было сказать, что исход оказался неожиданным. Сара Сорель все свое время тратила на учебу, тренировки и медитацию. Со стороны жизнь светлой казалась скучной до зубовного скрежета.

— Сам бы сразился с ней.

— Да я бы с радостью, даже предлагал. Но она упорно отказывает.

— И сколько раз ты ей предлагал?

— Раз десять?

Рафаиль закатил глаза. Даже у него не всегда хватало терпения на Морана. Тот был слишком неусидчивым, всегда находился в поиске приключений и обязательно их находил. Но в то же время именно эта его черта не столько отталкивала, сколько привлекала. Когда Руньян надолго оставался один, он не знал, куда себя деть. Мир словно замедлялся, становясь зыбучей трясиной, в обыденности которой можно было легко задохнуться.

Тут взгляд Люция выловил фигуру в белом, только что появившуюся на тренировочной площадке. Быстрая, но не суетливая поступь, беспристрастное, словно высеченное из камня лицо. Аура неприкосновенности вокруг нее была настолько сильна, что многие расступались и оглядывались вслед. Это неминуемо создавало мертвую зону вокруг Сары. Ее дар и взгляд заставляли других инстинктивно держаться от нее подальше.

— Сорель! Ставлю на твою победу свой меч! — прокричал Люций, поднимая клинок в воздух.

Девушка, едва взглянув на дива, отвернулась. Ее противник скривился. Моран подмигнул ему, и лицо его перекосилось еще сильнее. Люций расхохотался.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Рафаиль, держа в руках опустевший ковшик.

— Не люблю напыщенных индюков. Но их так легко вывести на чистую воду.

— Я не об этом. Сколько наблюдаю, не понимаю. Поначалу думал, что тебя гложет совесть за тот случай в лагере, но то, что ты делаешь, не очень похоже на попытку все исправить.

— Ты так считаешь? — задумчиво отозвался Моран с едва заметной улыбкой. Но его взгляд стал куда серьезнее, с нотками грусти.

Рафаиль промолчал, размышляя над ситуацией. Несмотря на всю свою придурковатость, Люций редко поступал необдуманно.

После того случая в лагере у озера Спокойствия диву казалось, что настоящим наказанием для Морана стал совсем не домашний арест и несколько суток в кандалах на жарком солнце, а мысли о том, что могло произойти, не явись Люций вовремя. Глава Северного ордена был крайне разочарован в поступке сына, чего совсем не скрывал.

— Ты должен загладить свою вину, — в то время сказал он.

— Я знаю, — ответил Люций.

Отец, сурово поглядев на него, удовлетворенно кивнул, понимая, что сделанного не воротишь, теперь главное — суметь вынести из случившегося урок и взять на себя ответственность. С тех пор больше они об этом не заговаривали. Прошло два года, а Моран не позабыл о данном себе обещании.

— Победила. Даже быстрее, чем я ожидал. — Лицо дива озарилось, с руки сорвалась птица, воссозданная из тьмы. Она черной молнией пронеслась на противоположную сторону площадки и опустилась на девичье плечо.

Сара обернулась. Нахмурилась. Раздосадованно взглянула на Морана, будто обвиняя во всех грехах, и смахнула создание из темной магии.

Див улыбнулся — в последнее время реакция светлой изменилась. Раньше она шугалась его гораздо сильнее, а теперь даже сама искала его взглядом, когда думала, что он не видит. И быстро отворачивалась, стоило поймать ее на этом. Теперь в ее ворчании и упреках звучало лишь усталое раздражение. И пусть разговаривала она все так же мало, зато слушала Люция с куда большим вниманием.

Сорель развернулась, стремительно покидая тренировочную площадку. Она с такой решимостью сжимала эфес меча, будто готовилась вот-вот вступить в новый бой. Светлую сталь, реагировавшую на настроение хозяйки, окружал ореол неплотного сияния, издалека напоминавший туман.

Люций, улыбаясь, смотрел ей вслед, когда услышал тихий голос друга.

— Не понимаю. Все равно не понимаю. — Рафаиль помотал головой. Кажется, он окончательно отчаялся разобраться в происходящем.

Люций глянул на него и вновь рассмеялся. Но его смех быстро утих.

Моран последний раз посмотрел на удалявшуюся девушку.

— Просто я не могу отделаться от мысли, что она очень одинока, вот и все, — вдруг выдал он.

— Одинока? У нее есть соратники из ордена и брат. Разве это одиночество? — возразил Рафаиль.

Моран поморщился, запрокинув голову, и протянул:

— Не знаю. Но ее брат мне не нравится. Думает только о себе и о том, чего хочет он.

Люций вспомнил их стычку у домика врачевателей на озере Спокойствия, когда Сара спала после столкновения с ревенантом. Фредерика ослепила ярость, и это не вызывало удивления, учитывая случившееся. Но в том, как светлый кричал, угрожал, чувствовалось что-то иное, нежели привязанность к сестре. И его взгляд, которым он смотрел на Морана теперь, стоило им случайно повстречаться в коридорах академии, вызывал еще больше подозрений.

— Не мне судить. Но если я могу хоть немного заполнить эту пустоту, то я сделаю это. Даже столь своеобразным способом. Тем более из всех светлых Сара действительно нравится мне больше всего. С ней весело.

Рафаиль бы с ним поспорил, но им неожиданно помешали.

— О чем болтаете? — К ним приблизилась Розали. Девушка только закончила поединок и теперь искала нового партнера. Ее взгляд коснулся меча, что сжимал Люций, слегка раскосые глаза сощурились. — Моран, не боишься разучиться пользоваться оружием? Будешь так стоять — и любой светлый сможет раздавить тебя как жалкое насекомое.

— Ликорис, за меня беспокоиться не надо. Я всегда в форме.

— Выходи на площадку.

— И не стыдно второгодке вызывать на бой кого-то младше себя? Вон, пристань к кому-то из своих.

Розали обернулась и фыркнула.

— Свободны лишь светлые. А они, что бы ни случилось, сразу плакаться. Поднимают шум по любому поводу, — неприязненно отозвалась девушка, намекая на неразбериху вокруг недавней охоты. Когда имеешь дело с нечистью, может произойти всякое. Даже в том, чтобы умереть случайно, просто потому что не повезло, нет ничего необычного.

— Ну, я слышал, что один из наших отступил. Не ясно, то ли он сбежал первым, поняв, что дело плохо, то ли у него действительно не оставалось иного выбора. Все станет понятно, когда очнется его соратник, — вмешался Рафаиль, он уже успел перемахнуть через ограду и теперь протирал свой меч от пыли, что висела в воздухе.

— Верно, нас там не было, поэтому не будем судить. Хотя в чем-то я с тобой согласен, Розали, — проговорил Люций. — Но от этой вражды никакого проку. Если мы сами не можем разобраться, неудивительно, что и люди так и норовят развязать войну.

Повисло молчание. И Рафаиль, и Розали поняли, что имел в виду див. Два года назад на трон Акракса взошел старший сын почившего короля. Нынешний монарх оказался головной болью для всех — высокомерный и глупый, жаждущий славы, которую, как он думал, мог завоевать лишь одним способом — развязав войну. Ему не давали покоя портовые города Феросии с кипящей торговлей и земли с более теплыми зимами. Но война — игра для королей, а для простого народа — бедствие.

И уже больше года глава Северного ордена регулярно посещал Дельтрас, чтобы повлиять на монарха и не позволить ему наделать глупостей.

Второй наследник же, младший сын, пропал. Мальчишке было всего девять лет. Ходили слухи о том, что его спрятали. В этих слухах имелся смысл, ведь останься принц во дворце, и на сохранность его жизни не поставили бы и медяка.

— Что это у тебя на мече? — внезапно спросила Розали, склоняясь ближе.

Она нахмурилась, разглядывая едва заметную нить.

— Волос? — с недоверием произнесла она.

— Это талисман.

— Это волос.

— Ну, это не мешает ему быть и тем и другим, — пожал плечами Моран.

Розали одарила его странным взглядом.

— Чей он?

— Сары Сорель, — без стеснения признался он. — Ты слышала про удачу в бою?

Ликорис, помедлив, кивнула.

— И ты всерьез повязал волос светлой? Да это же все байки! И что, она так просто позволила взять у себя волос, или ты бегал за ней с ножницами? — Розали глядела на него как на сумасшедшего и в то же время улыбалась. Поступки, на которые не решались другие, Моран совершал, совсем не смущаясь.

И эта смелость была в своем роде похвальна. Ведь как часто мы не решаемся сделать что-то из-за страха! Боимся осуждения и непонимания со стороны.

— Почти, — встрял Рафаиль.

— Сара Сорель, говоришь… — распрямляясь, задумчиво протянула Розали. — Приемная дочь их главы и сестра Пшеницы.

— Пшеницы? — развеселившись, переспросил Люций.

— Ну, мы так называем Фредерика Сорель среди своих. Волосы как колосья, — пояснила теневая дэва. — Я кое-что слышала о ней. Случайно. Просто кое-кто из моего ордена был в том месте тогда… Я плохо помню подробности, еще ребенком была.

— И что же ты слышала? — Взгляд Морана прикипел к Розали.

— А я смотрю, тебя заинтересовало… Я расскажу, а ты возьмешь свой меч и выйдешь со мной на площадку, — не упустила своей выгоды девушка, протягивая руку. — Договорились?

Люций с сомнением глянул на ее ладонь, брови парня приподнялись.

— Хорошо, — хмыкнул див, совершая рукопожатие. — Но только если это действительно окажется чем-то, чего я раньше не знал.

— Это я тебе обещаю. После удочерения семья Сорель постаралась все скрыть.

— А почему?

Девушка пожала плечами.

— Кто их знает. Скорее всего, желали избежать слухов и домыслов.

Люций на миг задумался.

— Ну, тогда, наверное, и нам лучше хранить это в секрете? Разумеется, только после того, как ты мне расскажешь.

Розали покачала головой.

— Ну ты и интриган, — упрекнула она его. — Хорошо, я поняла. Никому больше не расскажу.

— А вам не кажется неправильным лезть в чужое прошлое? — поинтересовался Рафаиль, наблюдая за странной сделкой.

Моран оглянулся на друга. Безусловно, в его словах была истина, но то, что испытал на собственной шкуре Люций, отдирая руку Сорель от магического кристалла, не позволяло относиться с уважением к секретам светлой.

— Рано или поздно я узнаю. Так к чему ждать? — беспечно произнес див. — Давай, Розали.

— Ну хорошо. Тогда слушай. — Голос Ликорис стал тихим настолько, что никто даже случайно не смог бы их подслушать. — Сорель вырастил человек.

— Человек? — переспросил Люций удивленно.

Это было из ряда вон выходящее явление. У даэвов существовало негласное правило брать на воспитание осиротевших детей своего народа и уж точно не отдавать их людям. Ведь никто из них не сможет должным образом воспитать дитя.

Свою силу даэвы взращивали с детства, тренировками и медитациями, и поэтому их тела крепли. Самый умелый воин короля никогда не сравнится даже с учеником Академии Снов, ему сложно будет уследить за движениями, не говоря уже о том, чтобы отразить атаку.

— Да. Торговец без семьи. Он нашел ее младенцем в лесу, спас и растил как свою дочку. По крайней мере, так сказали люди в их деревне. Хотя еще кое-кто из них болтал, что много лет назад с этим торговцем жила незнакомка, которая вскоре исчезла. Не знаю, правда ли. Но последний вариант событий светлым не понравился еще больше. Ведь тогда само собой возникало предположение, что кто-то из их народа связался с человеком. А вы сами знаете, как светлые относятся к смешению крови. А если быть честными, то это никому не по душе. Вдруг дитя родится человеком? Что тогда делать? Ладно они слабы, но еще и живут меньше, а пережить собственного ребенка — такое себе удовольствие. — Ликорис покачала головой.

— Да уж, — выдал Рафаиль. Как бы он ни хотел соблюсти приличия, но любопытство пересилило. Впрочем, Руньян был не из болтливых, особенно в подобных случаях. Жизнь долгая, еще не знаешь, что с тобой приключится в будущем, — искренне считал див.

Розали выразительно подняла и опустила брови. Как бы велико ни было ее презрение к светлым, но даже Ликорис, похоже, относилась к Саре иначе. Видимо, всему виною оказалась история, которую она рассказывала.

Люций же стоял нахмурившись. На его лице не осталось и намека на прежнюю улыбку.

— Деревушка располагалась в глухом местечке, вдали от крупных городов. Поэтому, возможно, если бы не происшествие, которое случилось вскоре, Сорель еще долго бы оставалась среди людей, — продолжила девушка. — Все в курсе, что каждый год, после праздника сбора лаванды, большую ее часть развозят по всем уголкам материка. Жители жгут цветы перед сном, и этот аромат делает их невидимыми для тварей. Плюс обычно раз в сезон в поселение обязательно наведывается кто-то из наших, проверяет на наличие сгустков темной энергии, что может привлечь ревенантов, спектров и иных монстров, а также оставляет цепочку защитных печатей, активирующихся друг за другом. Это позволяет обеспечить некоторый уровень безопасности, хотя и не полностью. Так вот, однажды в эту деревню никто не приехал. Она оказалась без запаса лаванды и без защиты магических знаков.

— Почему? — спросил Рафаиль.

— Поселение было малочисленным. Не исключено, что просто пренебрегли своими обязанностями, посчитав, что ничего страшного не случится, — предположил Моран. Руньян кивнул, соглашаясь и тут же добавляя:

— Лаванда стоит денег. Если даэвы пренебрегли, то кто-то из людей мог захотеть подзаработать и продать цветы на стороне.

— Все возможно. Но так или иначе, деревня осталась без защиты. Она находилась в захолустье, и большинство жителей никогда не покидали ее пределов, — подытожила Розали.

— Но отец Сорель был торговцем… — мрачно протянул Моран, складывая руки на груди.

— Верно. И неудивительно, что именно он отправился в путь. Однако отец не рискнул оставлять дочь одну дома. Конечно, он мог договориться с кем-нибудь из соседей, тем более учитывая цель своего пути, но, как и раньше, он взял ее с собой. Предполагаю, уже тогда этот человек догадывался о происхождении своей дочери и опасался, что об этом узнают остальные. Чего уж говорить, когда мы нужны, на нас молятся, когда нет — нас боятся. Особенно в таких захолустьях. — Ликорис тяжело вздохнула. — Ну вот они и отправились в путь. До ближайшего города было около двух суток пути, но они собирались привезти обратно запасы цветов и ехали на телеге, а это прибавило к дороге еще сутки. И до поры до времени их путешествие протекало мирно, пока на третью ночь они не остановились на ночлег в сторожке у реки. И это стало роковой ошибкой. Лучше бы в ту ночь они вовсе не ложились спать…

Когда Ликорис завершила эту часть рассказа, повисло гнетущее молчание. Звон стали с тренировочной площадки, казалось, звучал, как никогда, громко.

— Ого, — пробормотал Рафаиль. Его глаза были широко распахнуты, выражая крайнее удивление.

— Так совпало, что даэвы как раз шли по следу. Обнаружили их на утро. Вся сторожка в крови, а у отца перерезано горло. Его кожа почти полностью потемнела, еще немного, и он бы окончательно переродился. А мы все знаем, что бы тогда произошло…

Когда человек не совершал преступлений и жил в гармонии с собой, энергии Серого мира было гораздо сложнее его захватить. Но если это происходило, то, в отличие от грешников, процесс делился на два этапа. Первый — когда тело оставалось человеческим, пусть и появлялась недюжинная сила и нестерпимая жажда крови, на этом этапе его можно было умертвить обычным оружием. Также в это время несчастного еще могли вернуть обратно сомниумы, что изменяли видения, побудившие к перерождению. Но без посторонней помощи неминуемо наступала вторая стадия — постепенно темнела кожа, видоизменялись конечности и выпадали зубы, заменяясь острыми клыками. Человек становился монстром.

— По всем признакам, мужчина промучился до утра, борясь с собой на глазах у дочери. А когда понял, что вот-вот окончательно потеряет разум, нашел в себе силы и убил себя. Сорель повезло. Хотя это сложно назвать везением, — окончательно завершила повествование дэва. — Раньше я часто пряталась у отца в кабинете и подслушивала отчеты подчиненных. Вот так я узнала об этом. И, что удивительно, запомнила.

— А ты была очень способным ребенком, Розали, — проговорил Люций. Его губы улыбались, но в глазах царил мертвенный холод. Радужки потемнели.

Ликорис сглотнула, передернула плечами — ей совсем не понравился зловещий тон, который она услышала.

Лицо Морана было непроницаемым, но из-за почти черных глаз, пепельных волос и всколыхнувшейся ауры темной магии, что чернильной дымкой проступала возле его тела, не оставалось сомнений в том, насколько дива потрясла услышанная история. А еще он, без сомнения, был зол. Теперь многое, что раньше оставалось ему непонятным, нашло объяснение.

— Она заслуживает уважения, — произнес Рафаиль, странным взглядом одарив свой меч.

— Ну да, пережить такое… — согласилась Ликорис.

— Я не об этом, — возразил див. — Нас начинают обучать гораздо раньше. Мне едва исполнилось семь лет, когда отец преподал мне первый урок. А она приступила к тренировкам и другим наукам в одиннадцать, все это время прожив в совершенно другом мире. Теперь же она одна из лучших на своем году обучения. Наверняка, это стоило немалых усилий. — Руньян ругнулся, вспомнив что-то. — И два года назад, у озера…

— Рафаиль, — одернул его Моран и предупредительно покачал головой. Пусть то происшествие в лагере и не являлось большим секретом, но Люций не хотел, чтобы его мусолили в академии. Не из-за своей вины — просто то событие вдруг показалось неразрывно связанным с трагическим прошлым Сары, ведь в обоих случаях она оказалась практически в ловушке.

«Наверняка ситуация у озера заставила ее вспомнить ту ночь. Теперь я злюсь на себя еще сильнее…» — подумал Люций, мрачнея. И в этот момент див вдруг все понял. Все его существо будто молния пронзила. То, что он почувствовал, когда схватил ее за руку, и то, что успел заметить в кристалле… Благо тогда, в кабинете, он заслонил камень собой, и больше никто ничего не разглядел.

Он судорожно выдохнул и застыл, словно вовсе не в силах нормально дышать.

— Люций, ты в порядке? — растерянно спросила Розали.

— Да. Все прекрасно. — Люций поднял на нее взгляд. Улыбнулся в своей привычной манере, так что никто не заподозрил подвоха. — Ну что, настала пора исполнить свою часть сделки? — Моран легко перемахнул через ограду, что окружала тренировочную площадку. — Идем. У меня как раз появилось настроение сражаться.