Глава 13. Мы идем по одному пути...
Чужая смерть — страдание. Скарды же переживают ее раз за разом, помогая спасти невинные жизни.
Академия Снов, тридцать один год назад…
Сара
День быстро подходил к концу, догорая алым закатом на небе. Выйдя на крыльцо после медитации, я бездумно стояла, наблюдая, как чернеет лес, и тени становятся все мрачнее. И в это самое время по магическому барьеру, окружающему Академию Снов, неожиданно прошла рябь. Цвета по ту сторону исказились на миг, став ярко-зелеными, а потом все вновь вернулось на круги своя. Минуло несколько секунд, и меня достигло легкое колдовское давление — через защиту прошла многочисленная группа даэвов, что и вызвало волнения.
В академию вернулась один из отрядов, что отправлялся на охоту.
Обычно подобные вылазки длились около двух недель, но в этот раз почти все вернулись раньше.
Я уже собиралась пройти к себе, как вдруг, исходя будто ото всюду, раздался звон. От него затрепетали листья на деревьях, а глашатаи испуганно вспорхнули ввысь.
«Тревога. Есть раненые», — вот что нес в себе этот звук.
Я сорвалась с места, спеша к главной дороге. Выбежала, подхватив полы мантии, прямо под начавший накрапывать дождь. Оказалась у двух дубов одновременно с Винсентом, что тоже был на первом году обучения. Юноша растерянно озирался, пытаясь сориентироваться и понять, в какую сторону бежать. А звон колокола тем временем наконец-то затих. Печать, создавшая эти зловещие раскаты, истратила всю силу.
Когда звон исчез, я отчетливо услышала чужой стон, суету и низкий рык. На границе барьера, едва проехав несколько метров от древних дубов, стояли две крытые телеги. Около них сновали потрепанные охотой даэвы, чьи лица даже издалека выглядели изнеможенно. Не оставалось сомнений, что поход этой группы прошел не столь благополучно, как путешествие Фредерика.
— Срочно создайте дополнительные сдерживающие печати! Иначе он вырвется! — раздался приказ господина Норкросса. Он вынырнул из-за телеги, продолжая руководить отрядом. Кусок рукава на его мантии отсутствовал, ножны, висевшие на боку, у самого основания клинка были в потеках почерневшей крови, а на виске виднелась рана.
Мужчина не преподавал в Академии Снов, а лишь иногда курировал охоты учеников. Говорят, у таких воинов, как он, было не меньше десяти звезд на ключицах — значит, он убил немало тварей и обычно отправлялся за ними в одиночку. А далеко не каждый даэв осмелится путешествовать самостоятельно.
Мы стремительно направились к повозкам. Норкросс быстро заметил нас. Остановился, переводя острый, тяжелый и холодный взор. Он прямо сейчас расчетливо прикидывал, чем мы можем помочь и вообще можем ли.
— Какой дар? — требовательно спросил он у Винсента.
— Сомниум.
— А ты? — повернулся ко мне.
— Эмпат.
— Сильный?
— Говорят, да. — Норкросс задумался, сомневаясь. Но все же с неохотой произнес: — Хорошо, попробуем. В повозке раненые — облегчи их боль, пока не прибудет кто-то из старших. Еще есть парень-скард, он очень плох. Переусердствовал, когда отслеживал тварь. Попробуй чем-нибудь помочь, но если поймешь, что неспособна, то не суйся. Еще одного увечного нам не надо. Поняла?
Я сдержанно кивнула.
Оценивающий взгляд даэва задержался на моем лице и скользнул за мою спину.
— Люций, Рафаиль, помогите ей. Надо будет поддержать. — И он громко проворчал себе под нос: — И где вообще пропадают остальные светлые?
Я едва обернулась, чтобы увидеть силуэты теневых дивов, ведь даже не заметила их присутствия, пока об этом не сказал наставник. И сразу направилась к повозкам, одна из которых безумно тряслась, готовая завалиться на бок. Удушающий запах гнили, исходящий от нее, окутывал все вокруг, словно забирался под самую кожу, полностью заглушая собой ароматы лесы.
Многих тошнило, когда они впервые чувствовали эту вонь. Она могла принадлежать лишь ревенанту, который находился в одной из повозок.
Иногда в Академию Снов привозили монстров в качестве материала для занятий. С одной стороны, это негуманно, ведь большинство из них когда-то были людьми, но без этого многие бы погибли на своих первых охотах, так и не получив бесценный опыт. Ведь даже после обучения некоторые даэвы цепенели от ужаса, когда сталкивались с порождением тьмы.
Дождь все усиливался, и дорогу начинало развозить. Мы наконец подошли ко второй крытой телеге, и Люций, опередив меня, отодвинул закрывавшую вход ткань. Див выглядел собранным и не в пример серьезным.
Я первой забралась внутрь. В самой повозке почти не осталось свободного места, было душно, и в воздухе пахло кровью. Что-то ударило меня по ногам, едва не сбив, а потом откатилось прочь. Я попятилась, упершись в грудь Морана как раз в тот момент, когда царившую полутьму рассеяла вспыхнувшая в его руке печать.
Пятеро раненых со свежими перевязками лежали на деревянном настиле — их состояние было стабильным и могло подождать, даже потемневшие от яда монстра бинты не выглядели столь ужасными. Но вот шестой даэв…
Юноша с закрытыми глазами и искусанными до крови губами метался по полу, погруженный в кошмары. Из его рта вырвался крик, что тут же прервался хрипом, и он закашлял кровью.
Я шумно втянула воздух, понимая, что теневой див потерял себя. Иногда скарды, отслеживая ревенантов с помощью их жертв, слишком долго пребывали в чужом ужасе и страхе. Обычно их учили покидать видение до смерти человека, но это выходило не всегда. И порою, когда они все же видели чужую гибель, тени тех событий захватывали их и не отпускали, заставляя раз за разом переживать трагический конец.
Моран, поняв меня без слов, приблизился к несчастному и, упав на колени, придавил его к полу. Вытащил чистый лист и, быстро начертив печать, приложил его к груди юноши. Даэв перестал метаться.
Я опустилась рядом, коснувшись руки дива.
— Он сильно увяз. — Мой голос прозвучал негромко, почти утонув в окружающих звуках.
— Может, тогда обойдемся печатями? Ты можешь с этим не справиться, — звенящим тоном процедил Люций, собираясь создать очередной магический знак.
Его глаза наполнились тьмой, а пальцы ловко рисовали новые печати на листах, что он раскладывал по всему телу несчастного.
— Нет. Я справлюсь.
Див не стал спорить.
Чувства пострадавшего скарда были словно речка, воды которой почернели и бурлили под гнетом ужасных видений.
«Как долго он пребывает в этом состоянии?» — лишь поразилась я. В юноше почти не осталось жизни. Он был на грани.
Я прикоснулась к его лбу, чувствуя пронизывающий холод, и влила силу, тревожно вглядываясь в обезвоженное лицо. Скард застонал, по его телу прошлась дрожь, что с каждой секундой становилась только сильнее. Если бы не магические знаки Морана, то все бы не ограничилось одной лишь дрожью.
Тьма не желала успокаиваться, не хотела засыпать, она собиралась забрать его с собой и увести под завесу.
— Не так быстро… — прошептала я, отодвигая лацканы чужой мантии и ворот нижней рубахи. Одна моя рука коснулась шеи, другая забралась под одежду, сжимая плечо.
Я прикрыла глаза.
Морозные иглы пронзили мои ладони, тут же плавясь, растекаясь по венам. Они проникали все глубже, жадно пытаясь добраться до самого важного — сердца и разума. И в конце концов у них это вышло… Но, даже достигнув цели, эта сила ничего не смогла со мной сотворить, а только испуганно отпрянула.
Мое дыхание стало громким и хриплым. Я открыла глаза, удивленно замерев, и сглотнула. Прямо внутри повозки порхали на окрашенных в алый крыльях бабочки-глашатаи. Их магическое сияние придало всему вокруг темно-бордовые тона.
Моран же наклонился ко мне.
— Ты в порядке? — услышала я непривычно низкий голос.
— Да.
Мой взгляд метнулся к юноше на полу, спешно проверяя его состояние. Он обмяк, лицо его выглядело умиротворенно, и бледность постепенно отступала — несчастный просто спал.
Самое страшное осталось позади.
— Спасибо, — вдруг тихо сказал Моран. — Правда, спасибо.
Почему он меня благодарит? Вновь.
«Скорее всего, Люций его знает», — подумала я, отнимая руки от спящего и поправляя его мантию.
На помощь остальным ушло немного времени. Быстро со всем покончив, я направилась прочь из повозки. Эмоции скарда теперь бурлили во мне. Требовалась медитация, чтобы обуздать их.
— Их привлекает твой дар. Теперь я все понял, — проговорил Моран. Когда одна из бабочек села на его вытянутую ладонь, слабо улыбнулся. — Уже уходишь? — И поднялся вслед за мной. — Давай помогу.
— Не надо, — бросила я, отодвигая полог. Рафаиля снаружи не обнаружилось. Видимо, поняв, что мы справимся сами, див отправился на выручку другим. Я спрыгнула на землю.
— Как парень? — Норкросс появился вместе с моим наставником. Руки светлого были без перчаток. За те несколько минут, проведенные в повозке, из академии успела прибыть помощь.
— Ему лучше.
Теневой с сомнением кивнул. Подошел к пологу, на ходу говоря:
— Прауд, ему требуется глубокое влияние. Скорее осмотрите его…
Норкросс застыл, сжимая грубую ткань.
— Он в порядке, — кинул Люций, в этот самый момент укладывавший парня поудобнее. Мантия Морана подобно одеялу лежала под юношей. Дорогущая ткань оказалась испачкана в крови и нещадно измята.
— Да, я вижу, — сухо произнес мужчина и медленно повернулся. — У вас очень одаренные ученики, Лоуз. Я боялся, что парень не выживет, но, видно, зря.
— Спасибо за такую высокую оценку, но здесь мало моих заслуг, — помедлив, безмятежно отозвался наставник. Так, будто я и вовсе не нарушила приказ.
Мне запрещено было раскрывать все возможности своего дара, Прауд об этом знал. И теперь о моей оплошности обязательно доложат в обитель.
— Наставник, — склонила я голову. — Если моя помощь больше не нужна, я пойду.
— Да, конечно, — мягко согласился мужчина. — Тебе уже пора.
Попрощавшись, я пошла к лесу. Сердце сдавливало от недавно поглощенных эмоций. Страх, ужас, желание умереть… Последнее подавляло, ввергало в отчаяние, заставляя собственные воспоминания пережитого вновь проникать в сознание.
Я шла словно в тумане, не в силах сосредоточиться на одной мысли. Было тяжело дышать. Звуки с главной дороги затихали под ударами нарастающего дождя, как вдруг кто-то схватил меня под локоть.
Оглянулась, снова натыкаясь на Морана.
— Я тебя провожу.
— Не надо, — выдавила я — у меня осталось не так много сил с ним бороться. Больше всего на свете я желала остаться одной. Он прицепился ко мне совсем не вовремя.
Я осмотрелась — вокруг были лишь темные стволы деревьев и оставленная неподалеку насыпь крупных камней, что поднималась на несколько метров над землей. Несколько булыжников оказались просто раскиданы тут и там. И я вдруг поняла, что шла совсем не в том направлении.
— Зачем же злиться? В этот раз я и правда хочу помочь, — сказал Моран, обгоняя меня. — Ой, у тебя рукав испачкан.
Он было потянулся к ткани, но я не задумываясь отдернула руку. С каждой секундой все тяжелее было сохранять ясное сознание, чужие эмоции вырывались на поверхность, а Люций ослаблял концентрацию, мешал контролю.
— Люций, уйди, — сквозь зубы произнесла я.
Но это вовсе не произвело должного эффекта. Парень обрадовался. Его брови взметнулись вверх.
Я нахмурилась, смутно подозревая, что совершила какую-то ошибку.
— Ты впервые назвала меня по имени, Сара. И как я теперь могу тебя оставить? Или боишься, что нас увидят вместе? Но тебя ведь не волновало это, когда ты лечила теневого дива… Сара, позови меня вновь. Скажи, Лю-ций.
От его трескотни разболелась голова, я, сжимая виски, кое-как дошла до одного из камней и села. Мантия уже давно намокла от дождя, что ожесточенно барабанил по кронам деревьев.
— Ты уже не бережешь свою одежду, — остановившись рядом, проговорил Моран.
— Это обычная мантия, — тяжело ответила я. — Повседневная. Почему ты пошел за мной? Твои товарищи все еще находятся там, раненые, — не выдержала, взглянув на него.
Моран склонил голову.
— Но теперь ведь с ними все будет в порядке. Верно? — Пусть див и спрашивал, но в его голосе не было ни капли сомнений. — После того, как ты поработала с их эмоциями. Яд ревенантов питается болью. Чем больше мучается пострадавший, тем сильнее яд распространяется. И тот парень, ты ведь забрала его чувства себе? Я слышал, это опасно…
Как он понял? Откуда у него столько опыта?
Я несколько секунд следила за Мораном, что, остановившись, поднял с земли ветку и теперь крутил ее в руках.
— Ладно. Если не уходишь, то просто помолчи немного, — сдавшись, попросила я и прикрыла глаза. Не в силах больше ждать, погрузилась в себя.
Не знаю, сколько времени прошло, когда внутренний холод отступил и на смену ему пришла внешняя прохлада и сырость. На днях шел снег, что, конечно, растаял, но температура до сих пор была низкой, и после дождя даже теплая мантия стала бесполезной. Я продрогла и ощутила себя настолько изнеможенной, что боялась не устоять на ногах.
В этот миг я почувствовала запах дыма, а потом раздался треск веток.
Люций сидел на камне напротив меня. Склонившись к огню, он подбрасывал ветки в костер.
— Стало лучше?
— Да. Почему ты не ушел? — удивилась я.
— И оставил тебя одну?
— Ты мог кого-нибудь привести. — Слова давались с трудом, но я совершенно не понимала его поступка. Он вновь поставил меня в тупик.
Люций покачал головой.
— Ты не любишь показывать слабость. И… разве у тебя не будет проблем из-за раскрытия своего дара? — Огонь разгорался все ярче. Мы были в лесу, совсем близко к академии, но в то же время будто за тысячу миль от нее. — Каждый орден собирает данные о членах другого, и я знаю, что нигде в записях не указано, что ты эмпат со способностью отнимать эмоции. Наверняка это скрывают.
Так вот оно что…
— Больше нет причин хранить тайну, — лишь прошептала я, отводя взгляд. Вновь ощутила ту самую неловкость наряду со смущением. В такие моменты внутри будто разгорался огонь, который уже давно должен был потухнуть. — Уже не сохранить.
— Ну, мы попытаемся. Потребуется время, пока новость разлетится.
— Делай как знаешь.
— До сих пор не пойму, как можно быть такой отстраненной? — Моран вдруг подсел поближе. — Хочешь, высушу твою мантию? Я недавно изучал одну печать. Не уверен, что все выйдет как надо, но почему бы не попробовать?
Он потянулся было к поясу.
— Ой, точно. Я все израсходовал на того парнишку. Ну, ничего не поделаешь, тогда нам лучше просто вернуться. Ты забежала так далеко, что идти долго придется. — Он поднялся, протягивая ко мне руки.
— Что ты делаешь? — насторожилась я, отодвигаясь.
— Хочу тебя поднять. Ты ведь не сможешь идти самостоятельно.
— Не смей. Отойди.
Брови Морана сошлись на переносице. На меня посмотрели как на упрямого ребенка. Но мне было все равно — надо лишь немного отдохнуть, и силы вернутся.
— Сорель, зачем упрямиться, когда я помочь хочу? Подожди-подожди… Ты сейчас упадешь! — Он ухватил меня за плечо в последний момент, не давая рухнуть с камня на холодную землю. — Хорошо. Тогда, может, просто будешь держаться за меня? Но как ты собираешься участвовать в совместной охоте? А вдруг тебя серьезно ранят? Тоже не позволишь никому тебе помочь?
В отличие от прошлых порицаний, в этот раз в его словах был смысл. Я правда почувствовала себя глупо. Просто… это же Люций Моран! Именно потому, что это он, я не могла нормально реагировать.
— Ладно, ты прав, — с неохотой сдалась я, все еще ощущая некий подвох.
— Вот так бы сразу. — Уже через несколько секунд я оказалась на ногах. Моя рука была легла на его плечи, а ладонь Люция — на мою талию. — Хорошо, идем. Нам в ту сторону, — добавил он, делая первый шаг.
Мы брели по лесу, пока неугомонный Моран все продолжал болтать.
— Ты вроде такая худая, но, Сорель, как ты удерживаешь свой клинок? Даже если его вес становится меньше из-за установленной связи, это удивительно. Однажды ты даже победила Рафаиля. Ты точно должна мне спарринг. Почему мы еще ни разу не сражались? Я, конечно, понимаю, что играть в догонялки интереснее, мы тогда хорошо повеселились в столовой, но не хочется постоянно получать наказания по таким пустякам.
Догонялки? Моран про тот случай, когда я хотела его зарубить?
Дождь давно завершился, но теперь все вокруг темнело от пропитавшей землю влаги.
— Разве не все твои наказания получены по пустякам? — сухо спросила я.
— Не все.
— Но как ты понимаешь, пустяк это или нет? Даже невинный проступок может стать причиной горя. — В этот раз я не укоряла его, а пыталась понять.
— Если так рассуждать, то и следование правилам может принести беду. Все очень неоднозначно.
— Приведи пример.
— Да легко! Недавно я предлагал тебе присоединиться ко мне и найти виновника, который крушит реликвии в академии. Но ты отказалась, — вещал Люций, его голос звучал громко, почти у самого уха. Я поморщилась. Мне не нравилась чужая близость, особенно прикосновения. Но эмоции Морана были легкими, невесомыми, как облака на небе. Даже когда чувства дива имели негативный окрас, ни одно из них не было направлено на меня. Это еще одна из причин, по которым я не воспринимала издевки юноши всерьез. — Что, если и твое бездействие тоже станет причиной несчастья?
— Глупость, — процедила я, отвернувшись. — По твоим словам, любой поступок может принести вред.
— Верно. Но разве не правильнее будет решать в каждом конкретном случае? Правила писали такие же даэвы, как мы. А они уж точно не могли предвидеть всех обстоятельств. Если у тебя достаточно ума, то лучше доверять самому себе.
— Ты, как всегда, слишком самонадеян, — произнесла я. Некая доля истины в словах дива имелась, но мы не одиночки, чтобы постоянно поступать так, как нам заблагорассудится. — Ты не можешь вечно пренебрегать решениями соратников.
— Если иметь свое мнение — это быть самонадеянным, то пусть будет так. Я лучше понесу ответственность за свои ошибки, чем останусь в стороне. И не говори мне, что ты не такая же. Пусть используем разные методы, но идем мы по одному пути, — убежденно заявил див, и его слова неожиданно оставили след в моей душе.
«Но идем мы по одному пути…» — повторила я про себя.
Действительно ли это так?
Повисло гнетущее молчание. Я посмотрела под ноги. Люций почти взвалил меня на себя, отчего двигались мы быстро.
— Но не стоит путать сказанное мною с легкомыслием. Тогда, два года назад, мой поступок был легкомысленным и халатным… Сара? — Люций посерьезнел. — Ты потеряла кого-то близкого?
— Почему ты так решил? — отстраненно спросила я.
— Я почувствовал это, когда оторвал твою руку от кристалла на занятии по сновидениям.
Мое сердце испуганно замерло.
— Ты видел что-то в его отражении? — сглотнув, проговорила я.
— Нет, — поспешно откликнулся Люций. Но он сам на себя похож не был. Отчего-то див испытывал вину.
Лжет или нет?
Я не боялась монстров, но мысль о том, что кто-то узнает правду, ввергала в тихую панику и заставляла кровь стыть в жилах.
Над головой громко и пронзительно прокричала птица, а весь остальной лес, наоборот, тревожно затих.
Я было промолчала, и когда, казалось, возможность для ответа была упущена, вдруг глухо сказала:
— Мой отец стал ревенантом. Он не был мне родным по крови, нашел меня совсем маленькой в лесу. До его смерти я даже не знала, кем являюсь. — Я впервые кому-то рассказывала об этом самостоятельно. В горле стоял ком, но я продолжила, хотя знала, что, скорее всего, в будущем буду себя корить за несвойственную мне болтливость. Ведь лучше всего было, как и прежде, проигнорировать Люция. — Это случилось ночью. Мне только исполнилось одиннадцать. Мы путешествовали и остановились на ночь в сторожке. Во время сна отцом овладела тьма. Он был хорошим человеком, поэтому перевоплощение происходило медленно. В ином случае я бы сразу умерла, но он упорно боролся с тьмой, что захватила его. Это длилось несколько часов, прямо у меня на глазах, а потом… Я не смогла его спасти.
Я знала, как сухо звучит мой рассказ, но каждое слово давалось тяжело. В груди словно образовалась пустота, а в голове оживал один из кошмаров, в котором именно моя ладонь сжимала окровавленную рукоять ножа.
Я чувствовала, как тело Люция напряглось. Он будто перестал дышать.
— Сор…
— Сара, ты ранена?! — вдруг раздался возглас. Из-за деревьев к нам бежала Айвен. — Что случилось? Как ты?
Девушка приблизилась, а за ней показалась Флер.
— Ничего страшного. Просто не рассчитала силы.
— Фредерик отправился на твои поиски. Ты так неожиданно пропала! — Она порхала вокруг меня, когда ее взгляд вдруг запнулся о мужскую руку. — Э-э-э…
— Похоже, мы могли не волноваться, — встряла Флер.
— Видимо да. Мы дивно провели время, верно, Сара? — тут же отозвался Моран. Ему палец в рот не клади — откусит.
Я поморщилась, снова вспоминая, почему он мне не нравился.
— И поэтому я просто обязан доставить ее домой… — Див крепче обхватил меня, и пусть не поднял на руки в привычном понимании, но оторвал ноги от земли, просто проносясь мимо застывших девушек.
— Поставь, поставь меня! — запротестовала я, но из-за недавнего рассказа мой голос звучал слабо. Люций попросту не обратил внимания, продолжая идти. Так мы ворвались в лагерь светлых, а я прикрыла глаза от бессилия, задаваясь вопросом: с каких пор моя жизнь стала именно такой?
Порой в подобные дни мне казалось, что я — не я вовсе. Пустая. Всего лишь оболочка. Даже открыв сегодня глаза и слушая пение птиц, видя свет, пробиравшийся сквозь ставни, я долго не находила причин, чтобы встать, умыться. Лишь шум за дверью и звук шагов Айвен, топавшей по половицам в коридоре будто какой-то великан, напомнили, что пора идти на занятия.
Я поднялась, долго рассматривая свои ладони.
«Выгорела», — осознала я. Еще ночью мне казалось, что эта участь обошла меня стороной. Но дар эмпатов коварен, будто тысяча брошенных кинжалов, — рано или поздно один из них достигнет цели. А может и не один.
Жить вовсе без чувств тяжело, но сталкиваясь с этим не впервые, я знала, как себя вести, — просто следовать распорядку.
Взяв в руки пошедший волной из-за постоянной влаги пергамент с расписанием, просмотрела перечень занятий. Вспомнила про монстра в клетке — уже прошло полгода с начала обучения, и похоже, ревенанта привезли именно для нас, первогодок.
Вчера у меня не было времени задуматься о наказании за свой проступок, а оно, скорее всего, непременно будет. Для всех даэвов существовало правило: орден превыше всего. Могло показаться, что нам только и оставалось, что бороться с порождениями тьмы, но нет. Орден — все равно что маленькое королевство, с кем-то он находился в союзе и партнерстве, с кем-то отношения были накаленными, а некоторые являлись врагами, которых следовало уничтожить. Поэтому скрывать свою истинную силу считалось само собой разумеющимся. А сила обители — это умения ее воинов.
Я лишь недавно стала размышлять о противоречивости нашего мира. О многих условностях, что не приходились мне по душе… И возможно, именно Люций Моран стал тому причиной.
Весь день на занятиях царило спокойствие. Многие узнали о том, в каком состоянии вернулась недавняя группа, и это стало неожиданным стимулом, чтобы внимать каждому слову наставников.
Но несмотря ни на что, взгляд Айвен весь день был наполнен любопытством. Она желала расспросить меня о вчерашнем, но прекрасно понимала, что в нынешнем состоянии я вряд ли скажу ей хоть что-то.
Если бы эта девушка прикладывала столько усилий в учебе вместо того, чтобы стремиться узнать все и обо всех, возможно, ее мама и не была бы к ней так строга. Изабель желала видеть свою дочь лучшей. В этом мать Айвен была очень схожа с отцом Фредерика. Вот только брат и вправду соответствовал требованиям и прикладывал для этого все силы и время, а Айвен… В большинстве своем учеба ей была неинтересна, за что мать постоянно порицала ее, обвиняя в недостаточности амбиций.
Амбиции… Вот только при чем здесь они?
В разгар очередного занятия меня вдруг вызвали к моему наставнику. Я шла в кабинет без посторонних мыслей. И лишь открыв дверь и увидев еще одного даэва внутри, удивленно замерла. Кто ж знал, что та, о ком я размышляла совсем недавно, окажется не в обители, на расстоянии многих миль отсюда, а здесь, в Академии Снов, всего на пару этажей выше.
Изабель Ларак обернулась, сложив руки на груди. Ее белая мантия, вышитая темно-сиреневыми цветами лаванды по рукавам и подолу, скрывала женскую фигуру до самых пят. На пальцах серебрились кольца с прозрачными кристаллами — поговаривали, что в них она могла заключать чужие сны. Кожа на ее ладонях была покрыта множеством мелких шрамов, напоминавших царапины, оставшиеся от очень взбешенной кошки. Может, это и правда была кошка, которую захватила тьма, — кто знает? Скорее всего, Айвен была в курсе о происхождение ран, но сколько в свое время ее ни спрашивал Фредерик, та упорно это отрицала.
— Сара, я рада, что ты пришла, — сказала она.
Не рада. Совсем нет.
— Прауд, не оставите ли нас на пару минут?
— Да, конечно, — отозвался учитель с завидным спокойствием, хоть его и просили покинуть собственный кабинет.
Совсем скоро он вышел, а взгляд Изабель похолодел.