Глава 17. Кервель
Жить — это делать постоянный выбор. Правильный он или нет, никогда не узнаешь, тебе остается лишь взять за него ответственность.
Граница Мертвого леса очерчивалась цветами и туманом, что закручивался маленькими вихрями, не в силах продвинуться дальше. Мы вышли на старую дорогу, которая виляла, забираясь в гору. Покинув магическое место, мы все равно оставались среди деревьев, что плотно обступали уже давно не используемый тракт.
— Не похоже, что в том месте часто бывают гости, — заметила я, поправляя шляпу.
— К ним практически никто и не приходит.
— Тогда как они живут? Как дикие деревни на юге?
— Нет. — Моран улыбнулся. — Они собирают редкие травы в горах. И временами спускаются продавать свой товар. Мы часто у них покупаем и поддерживаем связь.
Регис поравнялся с нами, присоединяясь к беседе.
— В их местности можно найти морозию, — сказал врачеватель. — Ничего удивительного, раз по соседству место упокоения тысяч душ. Мы еще легко выбрались, если бы нас действительно хотели удержать, нам бы пришлось гораздо сложнее.
Див имел в виду Мертвый лес, который мы недавно покинули. Морозия — весьма своенравное магическое растение. Оно могло расти в самых непохожих друг на друга местах — в жаркой пустыне, пески которой плавятся от яркого солнца, или на верхушке горы, спрятавшись под толщей снега. Но все же, в виде исключения, в некоторых краях ее собирали регулярно — на землях, где сохранилась особая магическая атмосфера.
— У нас закончился запас, если удастся его пополнить, то я смогу вернуть твои звезды, — предложил врачеватель, глядя прямо перед собой и напуская на себя невозмутимый вид.
— Кто-то использовал весь сок на свою шею, неудивительно, что он закончился, — вымолвила я, кинув быстрый взор на Морана. Регис же удивленно оглянулся на меня.
А я сама не ожидала, что мои слова прозвучат столь иронично.
— Я всего лишь послушал одного близкого мне даэва, — жизнерадостно ответил Люций.
— Он сказал, что тебе надо истратить весь сок? — поинтересовалась и лишь потом вспомнила недавний рассказ Рафаиля. Задумчиво замолчала.
— Нет. — Моран странно улыбнулся. — Она сказала, что я очень похож на темного бога Фародея. По крайней мере, на то, каким его описывают легенды.
— Надо быть довольно смелой, чтобы сравнить кого-то с богом, — высказалась я, гадая, кто же мог быть Люцию столь близок. Прошло целых двадцать семь лет, это больше, чем вся моя жизнь, которую я провела вне сна. — Вряд ли я когда-нибудь смогла бы произнести нечто подобное… Что? — спросила, обернувшись.
Див смеялся, прикрывая рот изящной ладонью.
— Ничего. Не обращай внимания, — пробормотал Люций.
Регис хмуро добавил:
— Ты правда лучше не обращай внимания. В последние дни он слишком много смеется. Не в пример тому, что было раньше. Наверное, рад, что наконец-то появилась возможность закрыть портал в Серый мир.
«Закрыть портал…» — повторила я про себя. Было в этих словах нечто завораживающее, немного отупляющее. Ведь это предстояло совершить мне, и пока я совершенно не представляла, каким образом.
Моран не стал ни опровергать, ни подтверждать слова врачевателя. С его ладони вновь сорвалась птица. На мгновение я заметила, как потемнели кончики пальцев дива. Ворон улетел дальше, приземлившись на плечо одного из учеников. Они умчались вперед, оказавшись слишком далеко от нас.
— Откуда взялось прозвище Ангел тьмы? — глядя на плоды его колдовства, спросила я.
— Люди придумали, — беззаботно отозвался Люций.
— О, придумывать в Исонии горазды, — согласился Регис.
— Но все же почему? Должны же быть причины.
— Они есть, — усмехнулся Моран. — Дело в магии. Если не повезет, скоро увидишь.
Если не повезет… Весьма красноречивое замечание. Что же произошло с его даром?
— Ты бы слышала все сказки. Некоторые люди в Исонии и Феросии верят, что если кто-то перевоплотился в ревенанта, то их проклял Ангел тьмы.
Мои брови взметнулись вверх, но не успела я ничего сказать, как Люций сообщил более поразительную новость:
— Да. И поэтому они защищаются фигурками и картинами с ликом Самоотверженной Сары. Думаешь, откуда в моей коллекции столько экспонатов?
Улыбка дива стала ироничной.
Дорога в гору становилась все круче. Воздух же был все свежее и холоднее.
— Хотел бы я посмотреть на лица тех, кто увидел бы его и тебя в твоем истинном теле рядом. — Сама идея уже заставляла Региса улыбаться как-то злорадно.
— Как вы с Люцием познакомились? — Раз врачеватель присоединился к нашему разговору, я собиралась узнать, как его занесло к теневым даэвам.
— Меня выгнали из клана. — Див помрачнел — видимо, события прошлых лет до сих пор вызывали у него сильные чувства.
— Ты сам ушел, — поправил Моран.
— Они сделали все для того, чтобы я покинул орден, — высокомерно бросил Регис. — Я больше не мог там оставаться.
— Но как же все-таки ты попал в Акракс?
— Я нашел его и привел.
— Да. Стоило мне только отойти от ордена на несколько миль. — Див поправил сумку с лекарствами на плече. — У Северного ордена имелся доносчик в моем.
— Мне нужен был врачеватель с даром. И я искал подходящего.
Выслушав всю историю, я вздохнула, одарив взглядом Люция.
— Насколько все удачно получилось, — протянула, прекрасно понимая, что одним стечением обстоятельств дело не обошлось.
Этот случай четко показывал, насколько надо быть осторожной с Мораном.
Внезапно похолодало, настолько, что свело зубы, я задрожала, мучаясь в этом хлипком человеческом теле. Изо рта вырвалось облачко пара. На земле появилась изморозь.
— Глава!.. — крикнули впереди. Я прибавила шаг, чувствуя, как оживляется сила внутри меня. Она реагировала на энергию, обволакивавшую каждый листик в этом месте.
Дорога повернула, открывая вид на подобие улицы со старыми, потрескавшимися и посеревшими деревянными домами. Лишь пара построек появилась не так давно.
Ограждающей стены здесь не имелось, но из земли торчали столбы, на которых виднелись глубокие линии, складывающиеся в печати. Они почернели от многократного нанесения и ушли так глубоко, что достигли сердцевины бревна.
Всюду царили тишина и безмолвие. Энергия Серого мира подобно яду отравила и умертвила все вокруг.
— Ты не говорил, что здесь жил даэв, — прошептала я, бросив мимолетный взор на Морана.
Стена отсутствовала, потому что каждый раз находился тот, кто создавал магический щит вокруг поселения. Давая гораздо более надежную защиту. Настолько мощную, что темная сила не могла проникнуть снаружи, лишь изнутри.
— Разве это имеет какую-то важность? — сощурившись, ответил Люций.
— Без сомнения имеет…
Даэвы без ордена, зачастую одиночки, постоянно путешествующие по миру. Соседство с Мертвым лесом, страж, защищающий поселение от нечисти, все это делало Кервель весьма загадочным. И заставляло задаваться вопросом: а точно ли разгул Серой энергии случаен, как и то, что Люций, пренебрегая приглашением на празднество короля, лично отправился сюда?
А еще здесь обитало нечто, что смогло победить трех воинов, побывавших перед нами.
Оглядев наш отряд, состоявший из трех учеников, врачевателя, меня и лишь одного полноценного стража, я в который раз подумала, что это плохая идея. Существовали правила, при которых даже на поиски какой-нибудь зловредной вещи отправляли минимум двух даэвов, а зачастую трех.
Три. Мое любимое число, как и восемь. Восемь вообще символизирует нечто магическое. Хотя я и не верю в легенды, сочиненные или приукрашенные людьми. Кстати, именно восемь стражей отправляли на опасные задания. Но если в самом начале сюда послали такой маленький отряд, значит, никто не предполагал, насколько плохи дела.
Теперь же очищать Кервель прибыла донельзя странная группа. Но Моран не планировал сегодня умирать, а значит, был уверен, что мы с легкостью выберемся отсюда. А учитывая его недавние слова и то, что дива проклинал едва ли не весь материк, он действительно имел все шансы справиться с притаившимися поблизости монстрами.
— Сара, времена изменились и твари стали иными. Мы здесь можем столкнуться не только с ревенантами, но и с чем-то другим, не менее опасным, — предупредил Люций.
— Я уже это поняла. — О подобном меня и предупреждать не следовало.
Моя рука скользнула к поясу, проверяя кинжал. В который раз я вспомнила про Туманный. Сейчас он бы пригодился. Хотя силы и роста в этом теле явно недоставало, и мои движения были бы и вполовину не так точны и проворны.
— Замечательно. Прежде чем лезть в битву, убедись, что я где-то поблизости, — попросил див.
Я серьезно кивнула. В моем текущем положении все могло закончиться плачевно. Если эта оболочка умрет, пока я нахожусь в ней, то, скорее всего, именно я и отправлюсь в небытие. Майя же останется в нынешнем облике навсегда, правда, вскоре он изменится — без моей души тело неминуемо ослабнет.
Отправившись в Кервель, я желала увидеть изменения Дэвлата своими глазами. Узнать не по записям в хрониках, а почувствовать на себе. Лишь испытав, сможешь понять — эту истину я усвоила слишком рано.
— Что ты делаешь? — Я опешила, возмущенно уставившись на Люция, который только что погладил меня по волосам.
Жест привязанности и заботы. Если бы я хранила спящего Морана подле себя столько лет, то наверняка бы даже после пробуждения не сразу пожелала с ним расстаться. Время залечивает раны, меняет сознание, примиряет с врагами и погружает в одиночество. Именно поэтому оно заставляет крепко держаться за тех, кто прошел с тобой этот долгий путь.
— Листик запутался. Идем, — отозвался он, уголки его губ были приподняты.
«Не беспокойся… Это сущая мелочь», — говорил его вид, но глаза… Порой, когда Люций улыбался, мне казалось, в них сверкали звезды.
Мой взгляд скользнул к пустым рукам Морана. Либо он уже выбросил лист, либо соврал. И я ставлю на последнее.
Мы двинулись по пустой улице. Несколько распахнутых калиток болталось на петлях, издавая протяжный скрип, сливавшийся в одну мелодию сплошь из высоких нот. Температура продолжала опускаться. Трава у дороги пожухла и пожелтела — холод в этом месте царил уже не одни сутки.
Люций задумчиво осматривал округу. Теперь он хмурился, складки, появившиеся на его переносице, свидетельствовали только о том, что охота предстояла непростая. Регис шел рядом, обеими руками вцепившись в лямку сумки. С первого взгляда становилось ясно, насколько его поклажа была важной.
— Остановитесь, — произнес Моран ученикам, которые тут же замерли на месте. Каждый из них сжимал вынутый из ножен меч, готовясь к неожиданной атаке.
Люций приблизился к одному из юных дивов и вдруг наклонился к земле. Протянул руку, с которой вновь сорвался темный сгусток, и коснулся гриба с пухлой шляпкой, что неприметно рос из-под земли. Магия впиталась, а гриб вдруг увеличился в размерах, став в два раза больше.
— Это пылевик? — спросила я, подойдя ближе. В своей привычной форме это было весьма безобидное растение. Наступишь на него — и в воздухе повиснет оранжевое облако спор. В детстве я нередко находила их в лесу и, не успокаиваясь, топтала, пока гриб не сравнивался с землей.
— Наверняка. Магия тьмы его изменила. — Люций оглянулся и, кивая на белую шляпку, бросил: — Регис.
— Понял. Иду.
— Отойдите подальше, — приказал Моран ученикам и попятился сам.
Регис подошел и, присев на корточки, накрыл рот кусочком ткани, что вытащил из сумки. Оттуда же див достал и длинную острую иголку, размером больше похожую на шило без рукояти. Только игла оказалась не из металла, а из черного полупрозрачного кристалла. Врачеватель аккуратно проткнул им шляпку, и цвет иглы изменился, сначала приобретя глубокий гранатовый оттенок, а потом стремительно изменив его на насыщенно-зеленый, цвет мха после дождя.
— Он ядовит, — распрямившись, сообщил Регис. — Но яд не смертельный. Вызывает видения.
— Понятно, — протянул Люций, поворачиваясь к ученикам. — Слышали?
Даэвы кивнули.
— Следите за тем, куда наступаете, — предостерег он.
Пылевики росли повсюду. И даже показывались из-под земли за пару секунд до того, как нога опускалась на место, где еще недавно была утоптанная жителями Кервеля дорога. Растения не только не пугал холод, казалось, они чуяли нас и теперь вели охоту, надеясь заманить в ловушку.
Кервель располагался прямо у подножья гор. Скалы вырастали позади домов, словно кто-то разрушил одну из гор и разбросал ее части по округе. Все жилища были низкими и одноэтажными, лишь храм с конусообразной крышей, видневшийся вдалеке, выделялся на фоне однообразных строений. Точно стражник, вырастающий из скалы, он был на защите этого места. Если кто-то и смог спастись, то только там.
Как бы все вокруг ни пытались убедить меня в непримечательности этого места, такие детали, как столбы с прогоревшими печатями и святилище, в создании которых наверняка поучаствовал кто-то из моего народа, настойчиво убеждали в обратном.
Ученики рассредоточились по обеим сторонам улицы, заглядывая в опустевшие дворы. На одного, громко кудахча, неожиданно выскочила курица, заставив юного стража попятиться и едва не придавить гриб.
Это не то, над чем стоило смеяться, но я невольно вспомнила свою первую охоту в Академии Снов. Это был лишь фрагмент, и остальные события оставались смутными, но, видимо, та ситуация оказалась настолько запоминающейся, что даже спустя столько лет не желала меня покидать.
Монстр затаился на болотах, к нему было сложно подобраться, чтобы не увязнуть в грязи, и приходилось, точно белкам, перемещаться с одного дерева на другое. Сражаться мы тоже были вынуждены с высоты. И вот, когда мы запихнули в глотку твари несколько взрывающихся печатей, ту разорвало в клочья, но за долю секунды до этого ветка, за которую цеплялись я и еще один даэв, обломилась. Мы упали прямо в месиво из грязи и останков нечисти. Тогда мне явно было невесело, но теперь то событие казалось почти приключением.
В нескольких шагах от меня я заметила на земле темное пятно. Несомненно, это была кровь. Еще несколько капель уходило дальше, во двор дома.
— Людей нет, — произнесла, когда возле меня оказался Моран.
Солнце уже давно спряталось за горами, и потихоньку тени становились все более черными и зловещими. Наступало их время. Нечисть избегала светлого времени суток, особенно когда чуяла даэвов. Большинство монстров точно животные, самосохранение и голод — их главные инстинкты. Днем они таились от нас, а ночью, становясь сильнее, нападали. Нередко ревенанты, прячась от лучей, закапывались под землю, и как раз сейчас кровавый след обрывался возле свежевскопанного участка.
В воздухе стал витать сладковатый запах гниения. Смрад появился внезапно и теперь был везде. И самое главное — я видела призрачный, едва различимый след энергии Серого мира над вскопанной землей. Видела, а не должна была. Это прерогатива отнюдь не светлых даэвов, а теневых. Могущественных даэвов, в ком внутренней тьмы было так много, что она позволяла увидеть родственную магию.
Пока я размышляла над тем, как поступить, мимо меня стремительно пролетел магический сгусток. Тьма ушла прямо в землю, словно уж, скрывшийся между камней, а потом послышался противный хруст, и почва вдруг просела, будто внизу образовалась пустота.
— Что ты сделал? — обернулась я, хмурясь.
— Уничтожил, — признался Моран. А тьма вдруг вновь поднялась от могилы и скользнула к диву, исчезая в его руке. Но то, что вернулось, было значительно больше, чем изначально.
Я не только увидела это, но и почувствовала.
— Как? — Мой тон прозвучал требовательно. Да и все тело прошиб холодный пот. Я не могла контролировать себя так, как раньше.
Люций отвел взгляд.
— Я забираю тьму, что напитала их плоть. Они больше не могут двигаться, их тела распадаются. Это конец, — твердо проговорил он. Выглядел при этом он отстраненным, но его рука, лежавшая на низком заборчике, поглаживала дерево, выдавая напряжение.
— Это так изменился твой дар? — выдавила я из себя. Меня тяжело было удивить, но последние несколько дней только это и происходило. Впору подвергать сомнению абсолютно все, что меня окружало.
— Да. Этому трюку я научился в первый год, — серьезно кивнул Люций. Если еще секунду назад его лицо показалось мне слишком сосредоточенным, то теперь его скулы расслабились.
— Есть и другие?
— Несколько, — ответил он, двигаясь дальше по улице.
Я направилась следом, отставать было нельзя. Над домами летали вороны. Десятки птиц, что были чернее ночи. Ни их перья, ни глаза не отражали ни света луны, ни сияния огненных печатей, зависших в воздухе, ни голубоватого мерцания грибов. Некоторые из воронов сидели на крыше и прыгали по земле, осматривая и исследуя каждый уголок поселения.
Для мортема создать одно-два небольших существа не проблема, но дальше начинаются трудности. Даже три — уже невиданное могущество. Все это время я гадала, как несколько даэвов создали ту стаю птиц по дороге из Тронга к границе. Но истина оказалась проста и одновременно нарушала все сложившиеся устои. Их сотворил один-единственный див.
При таком положении дел, если бы Люций действительно желал разжечь войну со светлыми, преимущество было бы на его стороне. Но он этого не сделал. Это уже говорило о многом. Раньше отец Морана, глава Северного ордена, останавливал глупого короля Акракса от конфронтации с соседями — похоже, сын шел по тому же пути.
Я старалась не думать о семье Люция. Сейчас я жалела, что спросила у него про семью тогда, у крепости. Будто обвинила его в их смерти. Надо мной возобладали эмоции, которых я всегда избегала. Зачастую чувства подавлял дар, но порою, когда его влияние ослабевало, я сама их уничтожала. И теперь, постигая изменения в своей силе, я вновь пыталась подавить их, пусть пока и без должного успеха.
Мы почти добрались до храма, когда возникли первые шорохи. Они стремительно нарастали, и скоро можно было различить звуки движения.
Ревенанты часто передвигались на четвереньках — их конечности менялись, делая монстров быстрыми, неуловимыми для человеческого глаза, но те монстры, что находились здесь, были другими — медленными и осторожными.
Смрад разлагающейся плоти и крови усилился. Я потянулась к сумке, доставая из нее заготовленные печати.
— Надо добраться до храма. Вам лучше укрыться там. Я справлюсь сам, — тяжело проговорил Люций.
Я кивнула. Спорить не имело смысла.
Люций закатал рукава мантии, даже не притрагиваясь к своему мечу. Клинок одиноко висел на его поясе. Черное золото — так порой называли мечи теневых даэвов. Но металл, из которого они изготавливались, был гораздо дороже золота.
В памяти всплыло отчетливое воспоминание — Люций с разбитым виском, по которому стекала кровь. Мы были в пещере, а он занес меч, который, несмотря на окружающую тьму, сиял алым, вбирая в себя единственный источник света, льющийся из красных глаз ревенанта. Голова разболелась, а видение исчезло. Оставалось лишь гадать, какой фрагмент моей памяти оказался на поверхности.
— Ты бывал здесь прежде? — спросила я, видя первый силуэт приближавшейся твари.
— Бывал, — прошептали в тишине. А в следующую секунду Моран схватил меня за запястья, резко притягивая к себе. Слой земли взметнулся в воздух, а там, где совсем недавно стояла я, шарила черная рука. Вверх поднялось облако спор — я задержала дыхание.
Люций стоял прямо за моей спиной, одна рука покоилась на моей талии, другая зажимала рот. Он опасался, что я вдохну отраву. Я похлопала его по ладони, давая понять, что все в порядке.
Меня отпустили. Рука все так же шарила по земле, а ядовитое облако стремительно рассеивалось. Вытащив кинжал и получив свободу, я быстро приблизилась к твари и воткнула лезвие в угловатую конечность. Кервель сотряс рев — высокие ноты били по перепонкам. Прежде чем монстр показался на поверхности, я отскочила прочь.
Сталь, отливавшая золотом и серебром одновременно на разных участках лезвия, пронеслась в воздухе, отсекая голову ревенанта, что, глухо упав, покатилась по земле, давя еще большее количество грибов.
Вытащив из сумки чистый лист, на последних остатках воздуха в легких, я начертила печать воздуха и подняла ее перед собой. Подул ветер, что отнес споры пылевика дальше по улице.
Мы с Мораном сработали слаженно настолько, что у меня не было времени задуматься. Будто мы не раз сражались вместе, как одно целое.
— Прекрасный меч, — произнесла я, не зная зачем. Может, потому что раньше никогда не восхваляла сталь. Он нравился мне почти так же, как Туманный.
Люций странно посмотрел на меня и крепче сжал рукоять.
— Так и быть, можешь взять его как-нибудь с собой в кровать.
Я хмуро посмотрела на него. Кое-кто раскрыл мой секрет, а я не помнила, когда это случилось. Оставленный мне по прибытии в крепость кинжал был первой подсказкой.
— Какой прок? Он меня не послушается, — выдавила я.
После моих слов блики на лезвии стали ярче. Они играли на его гранях. Клинок являлся отражением своего хозяина и будто стремился что-то мне сказать.
Люций тихо хмыкнул.
— Вам пора, — проговорил он почти одновременно с тем, как раздался гневный крик.
Я обернулась на звук.
Один из учеников отбивался от ревенанта. К группе молодых даэвов подбиралась дюжина тварей. Монстры прибывали, и глаза их сияли алым, демонстрируя жажду.
Но черные вороны взвились в небо подобно стрелам, со свистом рассекающим воздух и карающим зло. Они пронзили отравленную плоть, просачиваясь в тела, опустошая, заставляя оболочки разваливаться и черным пеплом ниспадать на землю. После птицы, обратившись в саму тьму, возвращались к своему хозяину, проникая под кожу.
Я сглотнула. Моргнула, будто надеясь, что картина перед глазами рассеется подобно иллюзии.
Несмотря на все старания, возле учеников и подоспевшего к ним врачевателя повисло густое облако из спор. Регис быстрыми движения достал из сумки сосуд с водой, кинул внутрь какой-то порошок, смочил полученным раствором куски ткани и раздал их даэвам.
— Полагаюсь на тебя, — сказала я Морану и направилась к даэвам.
— Рад это слышать, — прозвучало в ответ. А я задумалась о том, как много энергии Серого мира может вместить его тело.
Тьма укрепляет тела теневых даэвов, но когда ее слишком много, она их и разрушает. В голове всплыло предупреждение Рафаиля. Люций способен переходить грань…
Я дошла до остальных, вновь задержав дыхание. Показала жестом на храм. Регис кивнул, и все мы направились к холодному каменному строению, возвышавшемуся над остальными домами.
Монстры нас будто не замечали, спеша к своему главному противнику. Победят его — и тогда мы станем легкой добычей.
Мы бежали, преодолевая десятки метров за несколько секунд. У храма и правда совсем не чувствовалась холода. Завихрения энергии Серого мира находились везде, но не там.
Еще немного времени заняло начертание печати на запертых дверях. Они распахнулись, впуская нас в жерло новой тьмы. Но это всего лишь отсутствие света, а вовсе не аура смерти.
Напоследок, перед тем как запереть нас, я оглянулась.
Шумно вдохнула, видя, что хаос воцарился на этой земле. В самом центре образовавшейся воронки из темного колдовства стоял Моран. За его спиной подобно крыльям сочилась теневая магия.
Ангел тьмы.
Я наконец-то поняла, что это значит. На мгновение я будто заснула. В голове, вырвавшись из самой глубины сознания, мелькнула очередная нечеткая картина. Вечная ночь, гул, который сдавливает все тело так, что даже дышать невозможно, я лежу на земле, а жизнь стремительно покидает меня. Сознание тухнет, но перед тем как прикрыть глаза, я вижу среди этой Серости с черными сгустками приближающийся ко мне неясный силуэт.
— Сара! Закрой двери! — кричит кто-то, и я с хрипом, жадно вдыхаю, возвращаясь к реальности.
Двери громко захлопываются. Затворяются, делая шум битвы отдаленным. А когда я создаю очередную печать на деревянной поверхности, звуки становятся еще тише.
Я пячусь.
Что я только что увидела? Что я только что вспомнила?
Голова шла кругом. От потрясения я едва не валилась с ног.
Вид Морана меня не напугал, но он стал кем-то иным, и это больше невозможно было игнорировать. Только принять. И, несмотря ни на что, верить, ведь, как ни странно, на обратное я способна не была.
— Он ведь справится? — спросила я у Региса, оборачиваясь. Я знала, что Люцию это по плечу, но хотела, чтобы кто-то произнес это вслух.
— Несомненно, — ответил тот, и я кивнула. Значит, я не безумна и не одна испытываю эту на первый взгляд слепую веру.