Глава 16

‌‍Глава 16

Через час…

На негнущихся ногах я захожу в квартиру. Ключи и мобильник так и валяются на тумбочке, где я их оставила впопыхах. Вроде ничто не изменилось, но все не так и все не то... Я сделала все, что смогла, в попытке снова обрести любовь, но это не увенчалось успехом, и мне нужно снова продолжать влачить бесцельное существование с тобой в одном доме. Ты быстро направляешься на кухню, не произнося ни слова. Вскоре оттуда раздается уютный и домашний грохот тарелок и стаканов. А я, перебарывая странную слабость, пошатываясь, иду к тебе, но спотыкаюсь на пороге. Черт, снова ударилась ушибленным бедром о дверь. Замечательно, теперь оно горит от боли, но мне наплевать. Ты поглощенный хозяйственной возней, даже не замечаешь меня. Прекрасно. Мое признанье ничего не значит, о нем нужно поскорее забыть. Включаю воду, долго  и тщательно мою руки, словно за шумом воды можно скрыть свои редкие всхлипы.

- Подай нож, - Просишь ты. Я механически беру его и передаю тебе, но неуклюже цепляюсь за лезвие. Удивленно слышу твой сдавленный крик, вздрагиваю от неожиданности и роняю злосчастный нож на пол, опускаю взгляд на руку. Естественно, я порезалась, и довольно сильно – вот кровь забрызгала мой кремовый свитер.

- Почему ты такая неаккуратная? - Простонал ты и быстро подставил мою ладонь под струю ледяной воды. Я ежусь от неприятного ощущения, слышу твои брошенные сквозь зубы ругательства, послушно стою не двигаясь. Ты насильно вынимаешь руку, и лезешь в шкафчик, в аптечку, чтобы перебинтовать.

- Это всего лишь порез. Мелочь. – Строптиво говорю я и морщусь от боли, когда ты осторожно касаешься ваткой, пропитанной йодом, ранки, и дуешь на нее. Слезы чертят мокрые дорожки на моих щеках. Надеюсь, ты подумал, что плачу я от боли, а не от твоей непрошенной нежности? И не от нашей вынужденной близости.

- Дай, забинтую.

- Может, гипс еще наложишь? Для верности? – Ты смеешься, а я устало прислоняюсь к раковине. Ощущаю лишь твои дразнящие прикосновения. А ведь ты всего лишь сосредоточенно бинтуешь мою многострадальную ладонь. Потом отпускаешь ее.

***

Пару мгновений мы просто смотрели друг на друга, будто видели впервые. Затем ты прикоснулся пальцем к моему лбу.

- У тебя даже здесь капелька крови. – Но ты не спешишь убирать руку, после того как стер эту капельку. Медленно водишь пальцами по щекам, носу, губам... Играешь... Касаешься снова лба, и я удивляюсь непривычному холоду твоих пальцев. Обычно это я – льдышка. Ты хмуришься и снова трогаешь лоб, теперь уже по-настоящему.

- - Что с тобой? Ты вся горишь... – На этих словах мне стало плохо. Очнулась я уже в спальне, с мокрым платком на лбу от резкого запаха нашатыря. Твои встревоженные глаза оказываются рядом.

- Кэт, котенок, что случилось? Почему подоконник залит водой? – Пытаюсь справиться с дурнотой, кратко объясняю вчерашнее происшествие горячим, непослушным языком. Ты кусаешь губы:

- Как, как ты могла вообразить себе, что это я сделал специально? Простудил тебя? – Я уже никак не думаю, мне хочется избавиться от огня, что окружает меня плотным кольцом. Ты видишь мое состояние и быстро поднимаешься с изголовья.

- Я звоню в больницу.

- Нет! – Я подскочила и отчаянно замотала головой. Ты бросил на меня недовольный взгляд, но не решился противоречить, зная мою, с детства паническую, боязнь лечебных учреждений.

- Хорошо. Тогда я приглашаю врача сюда. - Я согласно кивнула. Но ты не знал, что кроме всяких фобий, мне была ненавистна мысль о расставанье с тобой.

Кажется, потом я заснула, но сон мой был неспокоен. Я сквозь огненный туман слышала голоса – твой, и какого то старичка. Позже выяснилось, что это и был врач.

Жаропонижающее, лекарство, и снова жаропонижающее. Врач сказал следить за температурой, и если в течение суток не станет лучше – ехать в больницу. Ты согласился, и дежурил возле меня, не отходя ни на шаг. Как там говорят? Хорошо, если есть температура, организм борется… Но в тот момент я так не считала. Мне было очень жарко. Огонь сужал свое кольцо, и когда сил больше не осталось, поглотил меня. А легкий туман накрыл меня плотным покрывалом, закрывая глаза и не давая дышать. Я больше ничего не помню, лишь твои прохладные нежные руки и теплые слезы, упавшие на мое искаженное болью лицо и пылающий лоб. А дальше – лишь огонь и туман...