Глава 6

— У тебя мозги сдвинулись? Ты нигде не падала, пока на перевязки ковыляла? — распалялся Лекс, пытаясь найти, чем в меня запустить. Ничего умнее не придумал, как кинуть в меня подушкой.

— Ничего у меня не повредилось, — уклоняясь от летящего снаряда, ответила я. — Если тебе так неприятны мои слова, что же ты покраснел? — глядя сейчас на шефа, я уверилась в том, что не совсем безразлична ему, в противном случае, стал бы он так смущаться? Только я одного не понимала, с чего его так плющить начало? Никогда девушки в своих чувствах не признавались?

— Да я… Да ты вообще что несешь⁈ — уже откровенно завопил мужчина, напрочь теряя свою выдержку. — Я же уже говорил, что не затеваю романов на рабочем месте.

— Хм, а кто говорит о романе? — пожала плечами я, и на его недоуменный взгляд ответила: — Я вообще-то о большом, чистом и светлом…

— О подушке с одеялом? — перебив меня, окинув веселым взглядом, усмехнулся, я кивнула, и мы оба расхохотались. Атмосфера немного разрядилась. Стало значительно легче. Мое признание не давило на плечи тяжелым грузом. Я хотела было вздохнуть с облегчением. Только наше веселье тут же потонуло в холодном взгляде шефа. Меня как ледяной водой окатили. Сдвинув брови, Лекс строго посмотрел на меня.

— Почему я попал с тобой в одну палату? — задал он вопрос, глядя на меня уже серьезным взглядом. Вот тут-то я и сама реально зависла. А ведь действительно. Мы же разнополые. И в принципе не можем находиться в одной палате. Да и странные стечения обстоятельств, из-за которых мы оказались вместе, напрягли.

— То есть мне здесь не рады? — подметила я, несмотря на собственные сомнения, и тут же добавила: — И почему я не удивлена? Да чему удивляться? Кому-то нравлюсь, кому-то нет, всё закономерно. Это, между прочим, и тебя касается.

— Я особо не удивляюсь, — произнес Лекс. — Людей привлекает сила, а она у меня есть, — пафосно выдал он, на что я только фыркнула.

— Ну и придурок, что так думаешь, — ответила ему. — Хотя… — я красноречиво осмотрела его с головы до ног и добавила: — Сила тоже чувствуется, но пока слабовато, — в этот момент я смотрела чуть ниже пояса, но выше его колен.

— Вот скажи мне, — заговорил мой сопалатник, проследив, куда направлен мой взгляд. — С какой максимальной скоростью может бегать человек, да еще такой «инвалид »?

— Со скоростью хрен догонишь, — не задумываясь, ответила ему.

— О-о-о-очень быстро, но башмак, летящий в него, должен быть еще быстрее, — вторил Лекс.

— После выписки к тебе или ко мне? — брать быка за рога и кольцо в носу, так сразу, а то он все в шутку да в шутку переводит.

— Носки руками в тазике, что ли, стирать будем? — хихикнул Лекс.

— Машинку включим, пусть она стирает! А нам некогда, — поддержала его. Кажется, лед тронулся, это я смогла отчетливо увидеть по его глазам. Наверняка, Лекса так нахрапом еще никто не брал. Но с ним по-другому невозможно. — Дела у нас важные.

— Точно, генеральную уборку сделаем, — произнося данную фразу, Лекс ржал. Я уже было понадеялась на удачный исход, предчувствуя победу.

— Тогда осталось определиться, у кого первого генеральную уборку сделаем, — не сдавалась я. — Лучше тянуть жребий.

После моих слов Лекс задумался, а для меня самым большим подарком было его «приятное» выражение лица, вроде и облегчение там, и озабоченность. Он вздыхал, тер лоб и морщил нос, кривил губы. Видно, что борьба с собой шла не шуточная, решение для него не из легких, это не сделку с партнерами по бизнесу заключить. Здесь такие нешуточные баталии разгораются, ведь раз и на всю жизнь… Сейчас «всё или ничего». Раз сказал «А» надо говорить «Б». Я не произносила больше ни слова, только наблюдала за ним. А потом он поднял голову и посмотрел в мои глаза, из его груди вырвался выдох, это был скорее выдох облегчения после раздумий, которым человек уверяет себя в правильности своих действий. Ну да, конечно, решение отчасти связано с риском.

— Нет, — у меня все опустилось. Это полный крах. Фиаско. Только еще не все потеряно, если, конечно, он меня не уволит, то я не я буду, возьму измором. От меня еще никто не отказывался. Что же, может это и к лучшему, что он отказал, тем интереснее и ценнее будет награда после моей победы.

А в том, что она будет, я нисколько не сомневалась. Если бы Лекс был настроен слишком категорично, он бы, не раздумывая ни минуты, ни секунды, послал бы меня далеко и надолго, причем, так же категорично, как сделал это со многими до меня. Ведь недаром до сих пор в холостяках ходит.

А раз он задумался, шанс есть, главное, не упустить его. И тут мне в голову пришла мысль, которую я сначала гнала от себя, а потом, усмехнувшись, решила воплотить ее в жизнь. Вот только мое выражение лица почему-то не понравилось шефу, и он, подозрительно глядя на меня, осведомился:

— Ты что-то задумала? Что? — но я на это только отвернулась и уставилась в окно, игнорируя мужчину. Только и он не собирался сдаваться. — Алекса, я с кем разговариваю?

— О, уже не Александра Александровна? — притворно обиделась я. — Потом узнаешь, сюрпрайз будет, а то, если ж я тебе все расскажу, неинтересно окажется потом. Так что, терпи, казак, атаманом станешь. А я тебе шашку подарю.

Оставшиеся два дня прошли в перепалках и спорах. Лекс пытался узнать, что я задумала, а я — склонить его к сексу, на что тот злился, краснел, морщился и пыхтел, как паровоз. К консенсусу мы не пришли до самой выписки.

Когда сняли так надоевший гипс, я почувствовала себя самым счастливым человеком и готова была от счастья прямо на крыльце больницы танцевать джигу-джигу. Лекс на это только снова скривился.

— Ты когда-нибудь серьезной бываешь, шут гороховый? — не то спросил, не то утвердительно произнес шеф.

— Но ведь я тебе такой и нравлюсь, — обернулась вокруг своей оси, расставив руки в стороны, как бы показывая себя во всей красе, а потом добавила: — Серьезной я буду тогда, когда стану старой и немощной, вот тогда и задумаюсь о мемуарах, а они вещь серьезная. Но не раньше.

— Ты на что намекаешь? — процедил сквозь зубы шеф, я хохотнула.

— А я не намекаю, а открытым текстом говорю, дедуля, — едва увернувшись от оплеухи, которую попытался дать Лекс, со смехом сбежала со ступенек, хотя и далось мне это с трудом, но я старалась не показать этого, и запрыгнула на мотоцикл друга, приехавшего за мной.

— Ты чего ржешь? — повернулся ко мне товарищ, на что я только рукой махнула, показывая, что все потом.

— Дома расскажу, поехали, — и мы двинулись из набившей оскомину больницы. Я радовалась освобождению от гипса, поездке домой и скорой встрече со своим железным другом, по которому успела сильно соскучиться.

Дома мы отметили мою выписку, я рассказала, что на меня напала хочуха, и я схожу с ума по шефу. Только как бы я не хорохорилась, что это всего лишь плотские желания от недотраха, самой себе врать не получалось, я по уши увязла в своих желаниях и чувствах. То же самое заметил и товарищ, который ни грамма не поверил моим объяснениям, что это всего лишь легкий интерес. Но говорить мне ничего не стал, зная о моей привычке доказывать с пеной у рта обратное.

Засидевшись за полночь, не заметили, как пролетело время и закончилась выпивка, только тогда отправились на боковую, он остался у меня, так как пускать его за руль в таком виде я не стала, опасно это.

Утром мы разошлись, я уехала к себе на работу, он к себе. Приехав в офис, удивленно заметила: шефа еще не было. Странно, он никогда не опаздывал, напротив, приходил всегда на полчаса раньше, а сегодня его не было.

Засуетилась не только я, но и все сотрудники, знающие о привычке Лекса приходить заранее. Сколько ни звонили, механический голос все время выдавал:

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

В груди поселилось неясное чувство тревоги, как я ни пыталась гнать его, не получалось. А потом мне позвонил Захар.

— Алекса, не могу понять, что происходит, мне перечисляют деньги, но они не доходят. Пришло уведомление с вашей компании о начислении, но я его не вижу. Мне поступают странные звонки. Связываюсь с вашей бухгалтерией, они ни сном, ни духом, что происходит, ваш финансовый говорит, что перечисления идут на счет, вбитый в базе данных. Где Лекс, не могу до него дозвониться, — вот тут мне стало реально страшно.

— Захар, я кажется поняла, что произошло и куда перечисляются деньги, сейчас приеду, — отключившись, посмотрела на Егора, который вернулся из отпуска и уже был на работе. — Где документы Лекса?

— Идем, должны быть в кабинете, он вчера вечером заезжал с папкой, — ответил тот, доставая ключи и быстро взбегая по лестнице. Видя мой встревоженный вид, спрашивать пока ничего не стал, наблюдая, как я осматриваюсь.

Как и ожидалось, папка лежала на столе. Открыв ее и быстро пролистав, я нашла искомое, после чего, сложив лист пополам, помчалась к Захару. И дураку понятно, что все это звенья одной цепи, и, найдя владельца этой чертовой компании, мы узнаем, куда делся Лекс.

Я торопилась. Волнение сжало все внутри. От незнания происходящего тугой комок закручивался в районе солнечного сплетения. Не успела я покинуть компанию, как меня окликнули. Сказать, что я удивилась, ничего не сказать: на выходе меня остановил Егор и предложил:

— Давай и я с тобой? — я даже думать не стала — не до этого было, согласно кивнув, так как знала острый ум парня и его нестандартное мышление, быстро побежала к мотоциклу.

Заходя в кабинет к Захару, поразилась. Всегда спокойный и уравновешенный, он ходил из угла в угол, смоля одну сигарету за другой. Пепельница была полна окурков. Посмотрев на нас, он тут же спросил:

— Что ты хотела показать? — не став мучить товарища, достала документ и протянула ему. Он только мельком глянул и, возвращая мне обратно, недоуменно поднял бровь. — Причем тут договор с моей компанией?

— Это не твоя компания, — ткнула я пальцем в бланк, чем вызвала шквал эмоций. Видимо, Захар решил, что я свихнулась. — Посмотри внимательно, — подходя к нему, показала на злополучную точку в конце, у мужчины отвисла челюсть.

— Епт, — воскликнул хозяин кабинета. — Что за… Это похоже на подставу, плюс средство обогащения.

— Причем, этот человек хорошо знает Лекса, и имеет доступ к базе данных бухгалтерии… Или имел, — задумалась я, а Егор, до этого стоявший тихо, только хмуривший лоб, тут же ударил себя по нему и произнес:

— Кажется я знаю кто это и зачем он это сделал, — мы с Захаром нетерпеливо ждали продолжения, и оно последовало:

— Это Костя, именно поэтому он и уволился, предварительно забив другие данные в базу, он ведь классный специалист, а когда-то был хакером, — начал говорить Егор то, что я и сама уже сообразила.

— Зачем ему это? — не понял Захар, Егор опустил голову, отвечать пришлось мне, только предварительно отойти подальше, зная вспыльчивость товарища.

— Лекс категорично осадил его, вот он и озлобился, — выдала я на одном дыхании, наблюдая, как до друга доходят мои слова, и лицо все больше мрачнеет.

— То есть, Лекс знал, какой Костя, и не выпер его сразу же? — ой, сейчас будет буря, слишком уж спокойно Захар задал вопрос. Заметив, что Егор собрался ответить, мотнула головой не лезть, и взяла весь огонь на себя.

— Захар… — но договорить мне было не суждено.

— Да что это творится? Вы еще скажите, что лояльно относитесь к таким индивидам? Они же отбросы общества, их сразу надо… — но на этот раз договорить ему не дала я, не собираясь терпеть нотации о лояльности, пусть и от друга.

— Во-первых, хорошие программисты на дороге не валяются, никто ж не думал, что он себя проявит. Это не лояльность, а холодный расчет в подборе кадров, не путай божий дар с яичницей; а во-вторых, нам сейчас надо Лекса искать, а не истерики закатывать, тем более сейчас не до обсуждений таких щекотливых тем, — на мою гневную тираду тому пришлось только кивнуть. Больше мы к этой теме не возвращались. Но я несколько раз замечала пристальные взгляды, бросаемые на Егора.

— С ним все в порядке, — поспешила заверить друга, пока он не учинил допрос с пристрастием.

— Да, извини, это стресс, — согласился он, и мы стали думать, что и как делать дальше. Ведь, судя по всему, дома Лекса держать Костя не будет, значит, надо найти то место, где он может быть, и чем быстрее, тем лучше.

— Кажется, я знаю, — вновь подал голос Егор, мы с надеждой глянули на него. — Он как-то обмолвился, что ему досталась квартира от бабки, как раз недалеко от дома Алексея, вот там он, скорее всего и будет.

— А ты адрес знаешь? — подскочила я, тот с сожалением мотнул головой.

— Да как-то и причин не было поинтересоваться, — непроизвольно скривился Егор. И тут я хорошо осознала, насколько сложно было Косте. С ним общались только по мере необходимости, стараясь не сближаться. Лояльность лояльностью, но все-таки отрицание подобного я хорошо видела на лице нашего добровольного помощника.

И тут Захар подскочил к компьютеру и защелкал кнопками.

— Он что-то говорил, но я пропустил мимо ушей, — пока Егор напряженно пытался что-то вычислить в мозгах, Захар напряженно искал, а я стояла посреди кабинета, ожидая чуда и проматывая в голове способы наказания Кости, если с Лексом что-нибудь случится.

— Нашел! — выкрикнул Захар, показывая на монитор.

— Поехали, — произнесла я и первой выскочила из кабинета, оба мужчины последовали за мной.

На этот раз Егор сел в машину Захара, а я на мотоцикл, и мы помчались по адресу, который нашел друг. Всю дорогу меня не покидало чувство тревоги. В голове возникали картинки одна страшнее другой. Я уже представляла, что сотворю с Костей, если он посмеет причинить Лексу вред. Хотя мой шеф и сам прекрасно в состоянии дать отпор, но ситуации могут быть разными. Потому я и гнала мотоцикл, не жалея сил.

Приехав, мы бросились на третий этаж, где находилась квартира, по пути соображая, что придумать, чтобы нам открыли. Но нас ожидала приятная неожиданность. Дверь оказалась приоткрыта. Видимо, Костя так торопился, что забыл ее закрыть.

Вошли мы очень тихо, и с порога услышали голос Кости, который расписывал кому-то, скорее всего Лексу, что он с ним сделает. Мне самой захотелось его разодрать, как Тузик грелку. Стало настолько омерзительно от его фантазий, что я с огромным трудом сдержалась и не бросилась напролом.

Стараясь не шуметь и почти не дышать, прикрыли, не захлопывая дверь, чтобы не спугнуть говоруна. Он так распалился и жестикулировал, что ничего вокруг не замечал. Только пристально вглядывался в Лекса, на лице которого застыло холодное омерзение. Но и оно не оттолкнуло Костю. А напротив — распалило еще больше.

В этот момент, глядя на напарника, я больше не испытывала к нему теплых чувств и сочувствия. Сейчас он вызывал только омерзение и неприязнь. Как же кардинально может измениться человек в непредвиденных и стрессовых ситуациях. Лично я из дружеского расположения к парню слишком резко совершила скачок к ненависти и жажде мести.

Мы остановились, вслушиваясь в слова хозяина квартиры, пытаясь понять по голосам один он в комнате или с ним есть еще кто-то. Много интересного сказал парень. Только театр одного шута пора было заканчивать.

— Дорогой, а губозакаточную машинку ты не хотел бы? — спросила я у секс-гиганта, входя в комнату и окидывая ее взглядом. Лекс сидел привязанный к стулу, полуобнаженный и с омерзением смотрел на Костю.

Тот не ожидая такого поворота, выпучил на нас глаза, потом, отойдя от шока, заговорил.

— Т-ты-ы? В-вы-ы? — заикаясь, произнес он. — Как вы сюда попали? — полностью взяв себя в руки, задал он нам вопрос. — Вас не учили стучать?

— Ловкость рук и ни какого волшебства, — разведя руки в стороны, ответила ему, чем еще больше разозлила.

— Вы вторглись на частную собственность, взломав дверь, — зашипел он. — Я сейчас полицию вызову.

— Костян, ты белены объелся? — уточнил у него Захар. — Давай, вызывай, только не забудь признаться в похищении, — указав взглядом на Лекса, скептически хмыкнул Захар, довольно наблюдая за сконфузившимся похитителем.

— Ты вообще, о чем сейчас? — удивился Егор враз потупевшему Косте. — Не в твоем положении нам такие предъявы кидать, — закончил он.

— Да и дверь надо закрывать на все замки, когда хочешь уединиться, — добавила я. — А то сам же оставил настежь, приглашая всех желающих к вам присоединиться, вот только я, например, против групповухи, но тебя бы удавила собственными руками, несмотря на принципы: не причини боли ближнему и не обижаться на юродивых, — меня охватила злость оттого, что тот, на кого бы и подумать не смогла, если бы факты не говорили об обратном, совершил такую подлость.

Костик продолжал еще что-то кричать, угрожая нам, а я смотрела в его безумные глаза, а потом увидела, как парни приближаются к нему и скручивают. В этот момент я достала телефон и позвонила в скорую, сообщив, что нам нужна помощь, у нас один умом тронулся.

Освободив злого, как тысяча чертей, Лекса, протянув ему его одежду, аккуратно сложенную на стуле, подождала, пока он оденется. Только после этого поехали на работу, где предстояло очень много дел. Это еще хорошо, в компьютере Кости мы нашли пароли и коды, благодаря которым можно было без ущерба все вернуть на круги своя.

Несколько дней мы были заняты, и мне было не до претворения в жизнь планов по соблазнению мужчины, а вот потом…

Что я только ни делала, чуть ли не ламбаду на столе танцевала у него в кабинете, но он оказался крепким орешком и ни в какую не хотел соблазняться. Хотя я несколько раз замечала его взгляд, направленный в глубокий вырез моей блузки, пуговицы которой я расстегивала перед входом в кабинет.

Когда, спустя месяц, мне позвонили и сообщили об очередных гонках, я решила: пан или пропал, пойду ва-банк, а там видно будет, как повернется ко мне госпожа Фортуна…