Глава 5

— Почувствовал, что запахло жареным и решил побыстрее свалить? — сквозь зубы процедил Лекс, вспоминая, за что же этот парень решил его подставить. Весельчак и балагур, несколько лет называющий себя другом. И тут такое.

— Вы же вроде друзья? — уточнила я, шеф только кивнул. — И когда успел перейти дорогу? — не унималась я. Ведь должна же была быть причина. На пустом месте желание подставить ближнего не возникает. Да еще и сделать гадость другу, с которым вместе несколько лет. Наверняка Лекс сильно обидел его. Но признаваться, чем именно, не желает.

— Вот не поверишь, пытаюсь вспомнить, — съязвил Лекс, но тут же поинтересовался: — Как думаешь, Череп тоже он? — а вот об этом я как раз и задумалась сама, пытаясь сопоставить голос, искаженный шлемом, повадки и манеру разговора.

— Череп знает нас обоих, причем, обоих в реальной жизни, — размышляла я вслух, пытаясь нащупать ниточку, которая поможет распутать клубок. — Но Егора, так же, впрочем, как и всех твоих сотрудников, я вижу впервые.

— Да, это странно, — заметил начальник, нахмурив бровь. — Думаю, ответы на вопросы мы сейчас узнаем, — нажимая на кнопку зазвонившего телефона, произнес он.

Я напряженно прислушивалась к разговору и наблюдала за все более мрачневшим Лексом. Что-то не так явно. Мои догадки подтвердились.

— Он исчез, будто в воздухе растворился, придется искать самим решение, — устало облокотился о спинку кровати мужчина. — Видно понял, что мы догадаемся о его роли в этом деле, потому и поспешил залечь на дно. Вот гад, а ведь все время другом прикидывался.

Только как мы ни старались, чего ни придумывали, найти Егора так и не смогли. Как потом оказалось, и Даша тоже уехала в отпуск, но у нее он был плановым, поэтому, никаких подозрений не вызвал. Сейчас нас навещал только Стас. Он же и рассказывал обо всех новостях.

Самое интересное было в том, что и Захар ни разу ко мне не зашел и не позвонил. Но только я о нем подумала, как спустя три недели раздался звонок мобильного и обеспокоенный голос товарища осведомился:

— Алекса, здравствуй. Ты куда пропала? На работе тебя нет, дома тоже, — эти вопросы загнали в тупик.

— А ты разве не видел, что произошло на последней гонке? Что вытворил Череп? — недоуменно ответила вопросами на вопросы.

— Нет, мне пришлось уйти, так и не узнав результата. Срочная командировка, мать ее за ногу, — ответил товарищ. — А что произошло? — в голосе Захара я ощутила беспокойство. Оно немного согрело душу. Значит, все это время у него были дела, из-за которых он и не мог ни позвонить, ни прийти.

Пришлось все рассказать мужчине, а так же поделиться своими выводами в поисках Черепа. Но только на наши подозрения Захар фыркнул.

— Я тоже зря времени не терял и кое-что узнал, — поинтересовавшись в какой больнице я нахожусь, мужчина пообещал приехать в самое ближайшее время. Только я положила трубку, как зазвонил телефон у Лекса.

Сегодня определенно телефонный день. Я усмехнулась, заметив взгляд шефа. Наверняка он только что об этом же и подумал, так как усмехнулся, бросив взгляд сначала на мой телефон, потом на свой.

Посмотрев на дисплей, мужчина сначала скривился, потом нахмурился, а после злорадно нажал на кнопку ответа, при этом включив громкую связь.

— Привет, шеф, — раздался бодрый и довольный голос… Егора? — Ты меня искал? Зачем? Сам же подписал заявление на отпуск.

Только Лекс собрался разразиться обвинительной речью, как мне вдруг пришло в голову, что человек, совершивший столько пакостей, не станет так себя вести, да и радость была слишком искренней. Схватив Лекса за руку, пытаясь привлечь его внимание, отрицательно мотнула головой, после чего сама поинтересовался у Егора:

— Ты заявление сам писал? — в трубке наступила тишина, шебаршение, сквозь которое мы едва смогли различить голос парня:

— Сам? Ты пошутила? Сам бы я его набирал до второго пришествия. Нет, конечно, мне любезно согласился помочь… — договорить он не успел. В трубке раздалось пиликанье, после которого механический голос нас любезно осведомил:

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

— Вот, черт! — хлопнул себя по лбу Лекс. — Как я мог забыть, что Егор не дружит с компьютерами, да и печатает он только одной рукой пять слов в час, потому и забывает ставить заглавные буквы.

— Значит, это подстава, — вынесла я вердикт. — Но кто же ему помогал? И за что решили его подставить? Кому это выгодно?

Вопросов с каждым днем возникало все больше, а ответов не было ни на один. В палате возник довольный Стас.

— Я нашел Егора, — сообщил он нам радостную весть. — Они с Дашей отдыхают на море, — странное чувство появилось внутри. Ведь, насколько я мог понять, Даша нравилась и самому Стасу. Тогда откуда столько радости в голосе? Что-то он темнит и мудрит. Не нравится мне это. К тому же смущал еще один факт: Стас с Егором хорошо общался, я думала, они друзья. Но в то же время ни один друг не станет спешить с «радостными» новостями о местонахождении товарища. Я, например, точно бы постаралась выгородить друга, не веря в его причастность к подставам, а вот Стас быстро примчался сдать Егора. Не нравится мне эта ситуация.

— Уже не надо, — махнул рукой Лекс, задумчиво глядя в одну точку и не замечая, как перекосилось всего на миг лицо нашего посетителя.

— Почему? — слишком напряженно поинтересовался тот, сжав руки в кулаки, думая, что этого никто не заметит. А парень-то ревнует, хоть и пытается это скрыть. Значит, не так уж он и безразличен к Даше, как пытается показать.

— Он только что звонил, но поговорить мы не успели, телефон отключился, — на автомате ответил шеф, все еще не глядя на Стаса. Зато я продолжала наблюдать за ним очень внимательно, потому и заметила его облегченный выдох.

— Раз вам это больше неинтересно, я тогда пошел, — тут же засуетился Стас, направляясь к выходу. — Да, кстати, — обернувшись у самых дверей, произнес он. — Доктор сказал, что через пару дней вас уже выпишут.

— Да, мы знаем, — ответила я. — Нам об этом тоже уже успели сообщить.

После того, как посетитель нас покинул, я подсела к Лексу и стала рассуждать вслух:

— Странно себя Стас ведет в последнее время. Ударился в поиски, пытается скрыть свою ревность к Даше, все время что-то вынюхивает. Тебе не кажется это подозрительным? — шеф посмотрел на меня, хотел что-то ответить, но передумал, на миг задумавшись, и только потом выдал ответ:

— Хотел бы я сказать, что ничего странного, но… — тут он скривился. — Уже одно то, как настойчиво он пытался попасть именно в мою компанию, вызвало тогда подозрение, но потом они стерлись, а вот сейчас как раз самое время задуматься. Да и тщательно скрываемая ревность, тоже как-то не вяжется с его настойчивостью и попытками казаться благодушным.

— А ты его раньше не знал? — что-то пыталось пробиться из глубин памяти на поверхность, но я никак не могла ухватить нить.

— Нет, впервые увидел, когда он с настойчивостью торнадо добивался приема на работу, а так нет, раньше не видел, — словно пытаясь вспомнить события многолетней давности, ответил Лекс. — А ты?

— А вот мне что-то не дает покоя, но что именно, хоть убей, никак не соображу, — произнесла я, снова копаясь в памяти, но результат оказался нулевой. Более того, я даже не знала, что именно пыталась вспомнить. Если б хоть какая-то ниточка была, наводка, мне оказалось бы проще покопаться в недрах памяти, а так, у меня вообще в голове ни одной идеи не завалялось, с чего начать.

Одно я знала точно: никого из тех, кто работает в компании Лекса я раньше не видела и не знала. Более того, на гонках тоже не видела. Потому мне и было совершенно непонятно и подозрительно, что и Зверь, и Череп, и я оказались вдруг в одной компании. В такие совпадения я никогда не верила. Кому-то было необходимо собрать нас вместе, может быть столкнуть лбами. И этого умелого кукловода нам и предстояло найти.

Несколько часов Лекс пытался мне помочь, но у нас ничего не вышло. Мы не заметили, как пролетело время. И смогли очнуться, когда на пороге появился довольный Захар.

— Ну, что, братцы кролики, готовы услышать, кто скрывается под ником Череп? — мы даже рты раскрыли от удивления. Вот это вопрос на засыпку. Ничего не скажешь. Как же он так быстро все вычислил? Мы тут головой о стену бьемся, а приходит добрый дядя Захар и тут же, как волшебник, раскрывает нам правду. Хотя ее мы еще и не услышали, но уже приготовились.

— Давай быстрее, не томи, — засуетилась я, нетерпеливо заерзав, пытаясь сесть поудобнее, ведь разговор обещал быть долгим.

— Эта известная личность, и раньше вы оба его знали, как Короля, — начал излагать Захар, а мы даже слова произнести не смогли от ступора, вмиг охватившего тела. — Вижу, что вы его прекрасно помните, — усмехнулся мужчина. — Еще бы, мало того, что вы сбили с него корону, так и до аварии довели, из-за которой он целых два года восстанавливался, не имея возможности участвовать в гонках. А они для него были стимулом к жизни, без них он не мыслил себя.

— И он решил вернуться и отомстить? — задала я вопрос, ответ на который был слишком очевидным.

— Да, после восстановления он вернулся, но уже под другим прозвищем, — ответил Захар. — Чтобы до поры, до времени вы не смогли ничего узнать. Более того, он выследил, кем вы являетесь в реальной жизни, вне гонок, и решил свести вас в одно место, — стал объяснять посетитель, — перед этим сам устроившись в эту же компанию и завоевывая авторитет и доверие, чтобы на него не пали подозрения.

— Захар, не томи, — вновь попросила я, пытаясь подтвердить собственную догадку. — Скажи, кто этот тип.

— А сама еще не догадалась? — усмехнулся тот в ответ. И только собрался открыть великую тайну, как в палату зашел еще один посетитель.

— Шеф, тут надо срочно подписать, — произнес он, и в следующую секунду его челюсть встретилась с полом, когда он заметил в руках Захара папку, на которой большими буквами было написано только одно слово: «Череп».

Перед нами стоял тот самый парень, который спас меня от неуемной говорливой Клавочки. Он разглядывал нас, как чудеса света, потом, видимо, сложив пазлики, вскинул голову и произнес:

— Так вот что за авария, в которую вы оба попали, ну она и сука, обещала же, что всего лишь вернет себе свой статус Короля, — после слов юноши мы с Лексом уже едва сдерживали челюсти. О чем это он сейчас? Кто такая она? Еще одна девушка на трассе? Но это нонсенс. Меня долгое время не хотели брать, мотивируя тем, что слабому полу не место в таком опасном виде спорта. Огромных трудов стоило убедить распорядителей. И они ни разу не пожалели о своем решении. А тут оказалось: я была не единственной?

Ой, что-то я отвлеклась. У нас тут захватывающий сюжет для детектива, а я размышляю о себе любимой. Надо же узнать имя той гадины, из-за которой мы с Лексом на больничных койках.

Захар же на это только загадочно ухмылялся. После чего, легким движением руки открыл папочку и вытащил из нее фото… Клавочки. Еп… Мы были в полнейшей прострации. А ведь два идиота мы с шефом, могли бы сразу сообразить, что месть-то типично бабская, мужик бы до такого не опустился. Он скорей бы рожи набил. Ну Лексу так точно. А тут театральщину развели.

— Миш, ты знал, кто такая Клавочка? — изумленно поинтересовался Лекс у вновь прибывшего, тот только кивнул. — Знал и ничего не сказал? — на этот раз даже я поежилась от явной угрозы в голосе шефа. Он был зол. Нет, он находился в ярости и бешенстве. Все это время мстительница была под нашим боком, а мы не могли ее вычислить. Более того, на кого, на кого, а на болтушку мы и подумать бы никогда не смогли. Наверняка именно такой расчет у девицы и был.

— Кому? — в свою очередь удивился тот. — Я даже предположить не мог, что вы оба там же участвуете. А Клава моя сестра, она с детства помешана на мотоциклах, и меня заразила, только в гонках я не участвую, а она без них не может. Только ради них и восстанавливала себя после последней аварии.

— Постой, — тут же повернулся я к Лексу. — Но тут тогда нестыковка. А кто тогда хотел тебя обанкротить? — после этого вопроса мы сначала переглянулись с шефом, потом перевели взгляд на Мишу. Захар все это время благополучно молчал. Хотя по его лицу я успела заметить: товарищ знает много больше, но пока молчит. Видимо он действительно раскопал всю подноготную Черепа и ее окружения.

— Они что-то со Стасом там мутили, — опустил глаза в пол юноша, — а мне впервые в жизни Клава ничего не сказала, кроме того, что всего лишь хотят провернуть маленькую аферу, после которой и они денег срубят, и компания будет только в выигрыше. Рассказать обещали после того, как все получится.

— Теперь понятно, кто подставил Егора, — задумчиво протянула я. — И с какой целью это было сделано. Единственное, чего я еще не могу понять, что связывает Стаса и Клаву, ведь он Дашу любит.

— Стас наш друг детства, почти брат, — тут же получили мы ответ на мой вопрос. После чего пазл окончательно сложился.

— Захар? — уставилась я на товарища, который пытался сдержать смех при виде нашего выражения лица, но у него это получалось плохо, потому из горла вырывалось то и дело хрюканье и похихикивание. — Ты когда и как об этом узнал?

— Когда собирал инфу по этому Черепу, — стал объяснять он. — Меня смутил тот факт, что новичок участвовал в гонках, чего в принципе быть не может. А так как личности гонщиков знает только один человек, распорядитель, то он-то мне и поведал о том, кто есть кто.

— И что, вот так запросто поведал? — скептически поинтересовался Лекс. — Это же закрытая информация. Как вам о ней могли рассказать?

— Смотря для кого закрытая, — в тон ответил Захар. — Мало того, что распорядитель мой друг, так в придачу ко всему, я донес до него печальную новость, что было покушение на двух гонщиков, а это подсудное дело, вот против этого аргумента он ничего не смог возразить, потому и предоставил все данные. Ведь одно дело, когда гонщик сам падает, иногда калечится, и уже совсем другое — когда ему в этом помогают. Более того, только благодаря госпоже Удаче вы оба до сих пор живы. Как сказали доктора, прибывшие за вами, если бы вы не успели сконцентрироваться при падении: шок, растерянность, да много причин для потери концентрации, то оба были бы уже мертвы. А это оказалось бы уже не покушением, а убийством. Потому мой друг прекрасно осознал последствия своего молчания. Если честно, я даже сначала не поверил сам. Но потом, покумекав, сложил многие детальки и все стало на свои места.

— Но как девушке позволили участвовать в гонках? — этот вопрос волновал меня больше всего, так как я сама читала некие ограничения и правила, установленные распорядителями. Мне тогда слишком долго пришлось уговаривать их. Потому я и лица своего никогда не показывала, чтобы никому и в голову не пришло узнать мой пол. Вот тут и возникает вопрос: если со мной все было так сложно и долго, то как же они допустили к гонкам еще одну девушку? Понравилось нарушать свои же правила?

— Меня тоже озадачил данный факт, потому им я поинтересовался в первую очередь, — одобрительно кивнул Захар на мой вопрос. — Эта баба раньше участвовала в соревнованиях по мототреку, она, как оказалось, известная личность, потому, для нее и сделали исключения с оговоркой на то, что шлем она снимать не станет ни под каким предлогом, чтобы не раскрыть тайны своего пола. Впрочем, с ней произошло все то же, что и с тобой, на таких же условиях.

— Хм, шлемы мы и сами не снимаем, — пожала плечами я. — Незачем светить своими лицами. Даже если б это и не оказалось обязательным условием, я бы не хотела показывать свое лицо.

— Зверь просто сам так пожелал, остаться инкогнито, а для нее и для тебя это было обязательным условием, — ответил мужчина. А я задумалась, ведь он прав. Очень многие гонщики после финиша сразу же избавлялись от шлемов, и только мы со Зверем его не снимали, предпочитая сохранить себя в секрете.

Несколько минут каждый думал о своем, Миха вообще застыл у стены статуей, не нарушая тишину и не влезая в разговор. Чувствовалось, что парню сильно не по себе и стыдно за сестру, но изменить уже он ничего не в силах, да и не смог бы при всем желании, так как видно было, что девушка крутила им, как хотела по своему усмотрению, а ему ничего не оставалось, как принимать все, как данность.

— Так что же мы сидим? Кого ждем? — тут же с азартом подхватилась я, неудачно поставив ногу в гипсе и… Свалилась прямо на Лекса.

— Ребят, ребят, не здесь же, — не выдержав, заржал Захар, помогая мне подняться. Шеф только недовольно фыркал и брыкался под тяжестью моего тела.

— Когда ты перестанешь на меня падать? — зло и одновременно смущенно поинтересовался он, когда мне помогли встать.

— Но ведь тебе же это нравится, — решила поддеть его, так как мне понравилось видеть, как этот циник с вечно непроницаемой маской смущается.

— Что-о-о-о⁈ — взревел он. — Да с…

— Все, стоп, потом выясните отношения, — перебил его Захар, протягивая телефон Лекса. — Звони Клавочке, пусть едет сюда.

И Лекс позвонил. А врать, оказывается, он мастер. Сочинил сходу какую-то причину, по которой она и Стас обязательно должны подъехать. Если честно, я даже не вникала в эту причину, просто разглядывала Лекса. А, глядя на него, стала понимать одну не очень приятную для себя истину: этот тип глубоко запал мне в душу. И хотя я прирожденный скептик и циник, отрицающий любовь, но сейчас не могла понять, что со мной происходит. Я хотела этого человека. Причем, не только его тело, но и душу. Хотела всего без остатка. За время, проведенное в больнице, мы сблизились с ним. Я многое смогла понять, проникнуться и оценить его внутренние порывы. Этот человек мне нравился все больше. Впервые я не смогла обуздать собственные чувства. Затолкать их поглубже. А ведь прекрасно помнила слова шефа: на работе он ни с кем не заводит романов, предпочитая не мешать работу и удовольствие. От такого осознания становилось не по себе. Но еще больше удручало: я никак не могла понять, как он сам ко мне относится. Порой я замечала на себе его оценивающие взгляды, вспыхивающие в глазах искры интереса, но этого определенно было мало.

Между тем, Лекс закончил разговор и произнес:

— Сейчас будут, оба, — теперь настала очередь Захара кому-то звонить, как позже выяснилось, службе охраны, чтобы она помогла разобраться и наказать виновных. Когда оба оказались в палате, девушка сразу не въехала, что происходит, а вот Стас, напротив, сразу просек фишку и попытался ретироваться, да только кто же ему позволит-то? В два счета его скрутили и вернули обратно. Вот тогда-то и до Клавы дошло, что происходит.

Метаморфозы, произошедшие с ней, удивили, причем, неприятно. Из благодушного личика оно превратилось в озлобленную маску, скривившись до неузнаваемости. На нее стало неприятно смотреть. А когда из ее горла раздался рык, мы просто офигели. Столько ненависти, презрения я еще не видела.

— Что, думаете смогли нас остановить? Хрена с два, — прошипела она. — Ничего вы не сможете доказать, и я все равно отомщу, — Лекс подошел к ней ближе, склонился и ответил:

— Отомстишь? За что? За аварию трехлетней давности? Которую и сама же подстроила, когда пыталась нас, новичков, столкнуть с трассы? Хорошо винить кого-то, не замечая собственных ошибок, — после его слов Клавочка хотела было подскочить, но парень удержал ее за плечи.

— Это вы виновны, в том, что тогда произошло! Я два года… Два долбаных года пыталась восстановиться. И мне это удалось только потому, что я предвкушала, как отомщу вам обоим, — слова путались, окончания терялись, изо рта появилась слюна, которую в порыве бешенства она уже просто не могла контролировать. Мерзкое зрелище, однако.

— Виновны в чем? Что тогда не улетели в кювет, переломав себе все кости, освободив тебе дорогу к победе? — теперь разозлилась не на шутку я. Перед глазами слишком явно встала та авария, в которой нам с Лексом только чудом повезло.

— Да! — взревела она, а мне в этот момент захотелось ей врезать так, чтобы мозги стали на место, уже не оглядываясь на ни на что. — Я всегда была королем гонок, вечным фаворитом, а стоило появиться вам двоим, как мой фарт закончился.

— Это твои проблемы, — пожал плечами Лекс. — Ты должна была знать, что на любого сильного найдется тот, кто сильнее. Ты вообще радоваться должна была, что столько лет купалась в лучах славы.

— Ты же не думала, что это будет вечно? — встряла я, но на меня зыркнули так, что я поняла, именно на это она и рассчитывала. — Глупо, — подвела я итог, после чего Захар встал, дал отмашку своим парням, чтобы этих двоих уводили.

За все время Стас не произнес ни слова, только стоял с низко опущенной головой, понимая всю безвыходность ситуации. Сказать в свое оправдание ему было нечего, да и смысла не было. Слова и оправдания в данном случае оказались бы бесполезны.

После того, как их увели, нас все оставили отдыхать. И тут, сама не зная, что я несу, повернулась к Лексу и произнесла:

— Все закончилось. Лекс, я хочу тебя, — на меня смотрели враз офигевшие глаза шефа, который сразу не понял о чем я, а вот когда до него дошло…

Что тут началось, я уже и сама не рада была, что сказанула такое, но отказываться от своих слов не собиралась. Так как понимала: или пан, или пропал. И если бы не сказала сейчас, потом, после выписки, я бы уже точно на такое не решилась. А так есть возможность прийти к соглашению.

Чем черт не шутит, когда ангел спит…