Глава 36

Глава 36

— А если бы пострадал? — Его голос срывается. — Если бы он подошел к Матвею? Если бы напугал его? Если бы...

— Не надо, — я зажимаю ему рот ладонью. — Не надо думать о том, что могло быть. Думай о том, что есть. Матвей в доме, с нами и мамой. Он не видел ничего. Мы защитили его.

Рауль прижимает меня к себе и я чувствую, как его сердце быстро колотится, как у загнанного зверя.

— Я не хочу, чтобы он рос в этом аду, — шепчет он. — Я не хочу, чтобы на него охотились, как на дичь. Он еще ребенок.

— Я знаю, — говорю я. — Но так будет не всегда. Сейчас они сходят с ума от новости, хотят получить сенсацию. Потом успокоятся и найдут что-то другое. Мы просто должны пережить это время.

— Сколько? — Он смотрит на меня. — Сколько мы должны это терпеть?

— Райль, я не знаю. Но они устанут, им станет скучно и они найдут другую жертву.

Рауль молчит. Я чувствую, как он постепенно успокаивается, его дыхание выравнивается, как напряжение уходит из плеч.

— Ты слишком мудрая для человека, который три года прятался от всего мира, — говорит он наконец и в его голосе слышна слабая улыбка.

— Я не пряталась, а готовилась к встрече с тобой, — отвечаю я. — Знала, что ты будешь проблемным.

Он тихо смеется и я чувствую, как внутри немного отпускает.

— Пойдем в дом, — говорю я. — Матвей ждет.

Мы идем к дому и я держу его за руку, чувствуя, как его пальцы переплетены с моими. По дороге он останавливается, поднимает с земли маленький розовый мяч, который Матвей уронил, когда убегал.

— Он хорошо играет, — говорит Рауль, вертя мяч в руках. — Для трех лет — очень хорошо.

— Ему будет только три годика и он много тренировался. Всегда просил меня показать что-нибудь новое и я показывала. Но ему не хватало тебя.

— Теперь я здесь. — Он сжимает мяч в кулаке. — Теперь я научу его всему, что умею сам.

— Он будет лучшим, — говорю я. — У него такие родители.

Рауль смотрит на меня и в его глазах столько любви, что у меня сердце замирает.

— Ты лучшая, — говорит он. — Из всех, кого я знал.

— Не льсти мне, — улыбаюсь я. — А то привыкну.

— Привыкай. — Он целует меня в висок. — Привыкай к хорошему. Ты это явно заслужила.

Мы входим в дом. Матвей сидит на диване с мамой и смотрит мультики, но когда видит нас, спрыгивает и бежит навстречу.

— Папа! Ты поймал плохого дядю?

— Поймал, — Рауль подхватывает его на руки. — И выгнал. Он больше не придет.

— А если придет?

— Тогда я его снова выгоню.

— А можно я с тобой? — Матвей смотрит на него с надеждой. — Я тоже хочу выгонять плохих дядей.

— Когда вырастешь, — Рауль треплет его по волосам. — А пока ты будешь играть в теннис и становиться чемпионом.

— А плохие дяди любят теннис?

— Нет, — серьезно говорит Рауль. — Они любят только чужие секреты. А у нас секретов нет. Правда, мама?

Я смотрю на него и киваю.

— Правда. Никаких секретов. Только мы.

Вечером мы укладываем Матвея спать. Он принимает душ, надевает пижаму с динозаврами,и мы втроем сидим на его кровати — я с одной стороны, Рауль с другой, а Матвей посередине, маленький и теплый, пахнущий детским шампунем и чем-то сладким.

— Какую сказку сегодня? — спрашиваю я.

— Про теннис! — Матвей глаза сияют. — Расскажи, как ты выиграла свой первый турнир.

— Это долгая история, — говорю я. — Ты уснешь раньше, чем я закончу.

— Не усну! Я большой! Я не засну!

Рауль улыбается и нежно гладит Матвея по голове.

— А хочешь, я расскажу тебе сказку по-испански? — спрашивает он.

— По-испански? — Матвей смотрит на него во все глаза. — А я пойму?

— Поймешь, — говорит Рауль. — Я буду показывать.

И он начинает рассказывать. Я не понимаю всех слов, но голос у него тихий, мягкий, и он жестикулирует, изображая то героев, то драконов, то принцесс. Матвей смотрит на него, не отрываясь, и улыбается, и его глаза постепенно закрываются, веки тяжелеют, дыхание становится ровным и глубоким.

Он засыпает посередине предложения, на середине жеста, когда Рауль изображал, как дракон машет крыльями.

Рауль замолкает, смотрит на сына, и я вижу, как его лицо меняется. Становится мягче, нежнее, и в глазах появляется что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Он спит, — шепчет Рауль.

— Уснул, — киваю я.

Мы сидим еще немного, глядя на Матвея. Он свернулся калачиком, поджав колени к животу, и сосет палец — привычка, от которой я никак не могу его отучить.

— Он похож на ангела, — шепчет Рауль.

— Он и есть ангел, — отвечаю я. — Наш маленький ангел.

Рауль осторожно поправляет одеяло, убирает волосы с его лба, и я вижу, как его рука дрожит.

— Я люблю его, — говорит он тихо. — Я не знал, что можно так сильно любить.

— А меня? — спрашиваю я. — Ты меня так же сильно любишь?

Он смотрит на меня, и я вижу, как его глаза блестят в темноте.

— Сильнее, — говорит он. — Потому что ты подарила мне его.

Я наклоняюсь и целую его. Не страстно, не жадно. Медленно, нежно, так, будто мы прощаемся или встречаемся, я не знаю. Просто целую, чувствуя вкус его губ, его дыхание и тепло.

— Пойдем, — шепчу я. — Пусть спит.

Мы выходим из комнаты, оставляя дверь чуть приоткрытой, чтобы слышать, если он проснется. На кухне мама уже заварила чай, и мы садимся за стол, я чувствую, как усталость наваливается на плечи, но это хорошая усталость, та, что бывает после долгого, трудного, но счастливого дня.

— Как вы? — спрашивает мама, глядя на нас.

— Нормально, — отвечаю я. — Все хорошо.

— А тот тип? — Мама кивает на окно. — Ушел?

— Ушел, — говорит Рауль. — Я его прогнал.

— Правильно сделал, — кивает мама. — Нечего им тут шастать и моего внука снимать.

Я смотрю на Рауля, на его спокойное лицо, руки, которые обхватывают чашку с чаем, и думаю о том, что этот день был идеальным. Несмотря на папарацци и окутавший нас страх.

Потому что сегодня Рауль и Матвей впервые играли в теннис вместе. — Спасибо, — шепчу я Раулю.

— За что?

— За то, что ты есть и не испугался ответсвенности.

Он берет мою руку, подносит к губам, целует.

— Я ничего не боюсь, когда ты рядом, — говорит он. — Ты моя сила, Ксения. Ты и Матвей.

Мама смотрит на нас, улыбается, и я вижу, как она вытирает глаза.

— Ладно, — говорит она. — Идите спать. Завтра новый день.

Мы идем в спальню, я закрываю дверь и мы остаемся одни. За стеной спит Матвей. В другой комнате мама. А мы здесь, и я чувствую, как Рауль обнимает меня сзади, прижимается щекой к моему затылку.

— Все будет хорошо, — шепчет он.

— Я знаю, — отвечаю я.

— Потому что мы вместе.

— Потому что мы вместе.