21

— Значит так, — неожиданно объявляет отец, резко разворачиваясь ко мне. — Во-первых, вон из моего кабинета! Во-вторых, прямой наводкой на выход. Идёшь, никуда ни сворачивая, ни на кого не глядя, никому не отвечая. Все поняла?

— Я могу чем-то?.. — интересуюсь, всерьез начиная переживать.

— Нет! Ты уже все сделала! Теперь просто сгинь с глаз моих.

— Я тебя не...

— Ксения! Хоть раз в жизни, здесь и сейчас, сделай как велено!

— Хорошо. Прости, пап, — бормочу и шагаю к двери.

Но не успеваю ее открыть, как нарываюсь на колючий взгляд мужчины, который примерно часом ранее имел неосторожность меня проигнорировать.

— Это я во всём виновата, если что, — заявляю твердо.

Слышу за спиной очередной тяжёлый вздох вперемешку с тихими ругательствами, поспешно опускаю взгляд и отступаю в сторону, давая Шварцу войти.

Да, и тут ослушалась. Но по-другому никак. Папа без колебаний примет весь удар на себя. Как всегда. Вот только это неправильно. С меня уже, как с гуся вода. Ничего не страшно. И даже будучи уволена с позором, спокойно это переживу. А вот отец — нет. Эта работа — вся его жизнь. Поэтому если здесь кому-то нужен козел отпущения, пусть лучше им стану я.

А тем временем дверь за визитером громко закрывается, и с той стороны почти сразу раздается:

— Здравствуйте, Виктор Дмитриевич. Мы ещё лично не знакомы, но, смотрю, у нас уже много общего. Одни только проблемные дочери чего стоят.

Фух! Может обойдется? А все это напускное раздражение для вида и окружающих.

По такому случаю и правда лучше послушаться — свалить от греха подальше.

Но благих намерений хватает ровно до того момента, пока я не оказываюсь на улице.

Не трудно догадаться, кому принадлежит нагло припаркованный напротив входа черный Мерседес класса люкс.

С чем черт не шутит. Может все же удастся поговорить со Шварцем? Раз он все равно соизволил сюда приехать. И даже вошёл в непростое положение с нерадивой мной, спутавшей сегодня все карты. У самого такая же дома. И сейчас она в опасности. Неужели кто-то откажется выделить мне пару-тройку минут ради того, чтобы, возможно, спасти своей дочери жизнь? Тем более после того, как я один раз уже это сделала.

В голове активно зреет план уломать неуловимого еврея уделить мне немного своего бесценного времени. Авось, что и получится. А нет, я хотя бы снова попытаюсь.

Но на удивление, мне даже делать ничего не приходится. Вижу Шварца, выходящего в компании Мордова с пропускного, и почти сразу попадаю под прицел двух пар глаз.

— Валер, поговори уже с ней. Не успокоится ведь, сам знаешь, — обращается к своему спутнику Владимир, пока они проходят мимо меня через калитку.

Я даже рот открыть не успеваю. И сразу передумываю это делать. Просто продолжаю с хмурым видом подпирать собой забор и ждать, что решит в отношении меня один из сильных мира сего.

Шварц прислушивается. И когда Мордов уже садится на переднее пассажирское, главный пассажир неожиданно открывает передо мной заднюю дверь, отходит в сторону и даже делает приглашающий жест.

— Прошу, Ксения Викторовна. Если не побоитесь, конечно.

— С чего бы? Тем более, вы тоже отец. А значит едва ли причините мне вред.

Слышу в ответном хмыканье улыбку и успокаиваюсь окончательно. Фух! Того гляди, может что сейчас полезного узнаю.

Салон вполне ожидаемо пахнет кожей и дорогим мужским парфюмом. Впереди водитель с Владимиром. Позади я со Шварцем.

— Круг по центру, — командует сосед и сразу разворачивается ко мне всем корпусом. — Слушаю. Только быстро.

— Кто хочет убить Бурова?

— Я с ними лично не знаком, если вы об этом, — раздается неопределенно в ответ.

Ну началось. Опять загадки. Кажется, моя удача исчерпала на сегодня весь свой резерв и только что приказала долго жить.

— Но вам что-то известно.

Не спрашиваю, утверждаю.

— Есть подозрения. Очень хочется верить, они ошибочные. Но пока все указывает на обратное.

— И что этим людям, по-вашему, нужно?

— Все мы. Точнее то, чем владеем.

— И с чего они вдруг решили, что имеют на это право?

— Ксения, давно вы заноза в заднице у своего отца?

Неожиданный вопрос. И очень странный. А ещё обидный. Особенно в купе с затаившейся в уголках губ улыбкой. Вот прям до желания отомстить. Прямо здесь и сейчас.

— Сколько себя помню. А что? Своя тоже спокойно жить не даёт?

— Вот вы сами и ответили на собственный вопрос, — широко улыбается мне мужчина.

Одновременно с этим машина резко тормозит, дверь с моей стороны открывается, и я вижу, что мы снова у здания МВД.

— Доброго дня, юное создание. Мира и добра вашей семье. Да хранит вас всех бог! — желает мне на прощание Шварц.

Дверь захлопывается и тачка, свистя колесами, резко трогается с места.

Вот и поговорили. Зато теперь хотя бы совершенно ясно, что ничего не ясно. И что это сейчас было? Ау! Кто-нибудь, пояснительную бригаду мне!

Так, ладно. Это я ещё успею обмозговать. А сейчас неплохо бы узнать, как там Миша и его дело с Вороновым поживают. Надеюсь только, напарнику не сильно сейчас влетит от отца. А ведь я ему ещё премию обещала. Но уже на подходе к кабинету понимаю — задуманное будет той ещё задачкой.

Папа опять кричит. Но как-то уже без особого энтузиазма, что ли. Видать, весь запал на меня ушел. Ничего, сейчас вернусь и сразу тонус подниму.

Я уже собираюсь войти, но тут слышу часть разговора и притормаживаю.

— Крош, что я тебе плохого сделал? Да что там я. Чем она перед тобой так провинилась?

— Виктор Дмитриевич, умоляю, подыграйте. У меня все под контролем.

Опа! И как прикажете это понимать?