40

Нет ничего лучше, чем смотреть, как другие работают.

Это я про себя. Сижу, лопаю купленные Костей сладости, как не в себя, пью сделанный им же ещё один какао (прошлый утонул в ванной, когда Буров полез целоваться) и наблюдаю, как кто-то наводит порядок в ванной и намывает до блеска пол в гостиной.

А в сожительстве с мужчиной и правда есть свои плюсы. Особенно когда соседа гложет чувство вины. Не без справедливости в этом мире.

— Вроде все. Теперь довольна? — интересуется Костя, усаживаясь напротив по окончании своих исправительных работ.

— Угу, — мычу, пряча за кружкой довольную улыбку.

— Отлично. Диваном уже завтра займусь, если не против. Или можем сегодня варианты посмотреть и выбрать то, что тебе понравится.

— На твой вкус, — отзываюсь, не спуская взгляда с собеседника.

И тот сразу это замечает.

— Ты как-то странно на меня смотришь.

— Страшно? — интересуюсь.

— Ещё как.

— Почему?

— В твою отходчивость верится с трудом.

— Знаешь, почему я пошла работать в МВД? — улыбаюсь и ставлю кружку на стол. — Чтобы убедиться — есть личности намного, намного, намного хуже тебя. Которые делают жуткие вещи. А ещё более мерзкие замышляют. И вот когда удается помешать их планам, ловишь особенный кайф. А ещё отчётливо понимаешь — то, что ты со мной сделал, такая фигня на самом деле.

— Но простить ее ты мне не можешь, — констатирует Буров.

— А должна?

— Нет.

— Вот и ладушки. Ладно, пошли спать. Тебе завтра ещё в больничку. Та сестричка, наверняка, спит и видит, как снова тебя полапать.

— Кстати, все нормально было с твоей повязкой. Вообще не понял, чего она взъелась. Ещё и на личности перешла.

— Зато мне ясно, — улыбаюсь и начинаю раздеваться.

Хотя «раздеваться» — сильно сказано. Просто пайту снимаю. Остаюсь в спортивном лифе, шортиках и высоких носках. В этом во всем и забираюсь под одеяло со своей стороны кровати.

— Думаешь, она на меня запала? — не без довольства интересуется мужчина, устраиваясь на своей половине.

— Определенно. Так что завтра в перевязочной можешь ни в чем себе не отказывать.

— Я не такой! — обиженно раздается в ответ.

— Правда? Странно. А твоя жена говорила, что ты трахаешь все, что движется.

— Когда она месяцами не даёт? Приходится!

От этого ответа начинаю хохотать, как ненормальная.

— Я сказал что-то смешное? — удивляться Костя.

— Нет, что ты. Просто это так мило прозвучало. Мне тебя сейчас почти жалко сделалось, — кое-как отвечаю, продолжая давиться от смеха.

— Ты — женщина. Тебе не понять, каково это — долго без секса, — раздается в ответ обиженное ворчание.

— Ну действительно. Куда мне.

— Ещё хоть слово, и я закончу рассказывать, начну показывать.

— Живёшь в моей квартире. Спишь в моей постели. Ещё и угрожаешь? Совсем страх потерял? Ты хоть пересохраниться успел, прежде чем это ляпнуть?

— У тебя больше нет пушки. Чего мне бояться?

— Очередной уборки, — фыркаю и поворачиваюсь к собеседнику спиной, демонстрируя свое желание поскорее лечь спать.

— Закажу клининг. Делов-то.

— Спи, секс-машина ходячая. Тебе завтра удар перед сестрой держать.

Вот и поговорили.

Зато ночь прошла спокойно. Я даже более-менее выспаться умудрилась. А потому с утра была бодрячком.

Но не успеваем мы с Костей переступить порог больницы, как раздается звонок.

— Это случаем не вы только что зашли? — интересуется Крош.

— Мы, — подтверждаю. — На перевязку приехали.

— Поднимись-ка на третий, будь так добра.

— Иду, — обещаю и отключаюсь, чтобы обратиться уже к Бурову. — Я ненадолго. Ты же здесь сам справишься?

— Не сомневайся.

Оставляю Костю в надёжных руках смотрящей на него щенячьими глазами сестрички и отправляюсь наверх.

— Тебе это понравится, — встречает меня довольный Миша и, приобняв за плечи, ведет в одну из палат.

Снова здравствуйте. Да это же вчерашний стрелок.

— При-и-иве-е-ет! — тяну издевательски и так же препротивно улыбаюсь. — Ты ещё живой. Удивительно!

— И даже с глазом, — победно заявляет Крош, продолжая держаться рядом.

— Правда, что ли? Не добила?

— Не-а. В каких-то миллиметрах по краю прошла. Конечно, понадобится время, пока заживёт и восстановится. Но все на месте.

— Боже, счастье-то какое, — восклицаю и подхожу ближе к хмуро глядящему на меня вторым, здоровым глазом мужчине. — Я за тебя так рада. В нашем с тобой деле без хорошего зрения никуда, правда?

Молчит. И, кажется, продолжает тихо проклинать меня.

— Ой, ты что, обиделся, что тебя уделала девчонка? Ну бывает, чё. Не переживай, я никому не скажу, что это была я. Авось твоя репутация киллера не сильно пострадает, — продолжаю издеваться.

— Лучше убери эту малолетнюю соплю отсюда, пока я ее не придушил, — прилетает уже Мише.

И этого довела. Когда только успела?

— Эта малолетняя сопля сама уберется. Но не раньше, чем ты ей все расскажешь, — сообщаю, моментально растеряв все дружелюбие.

— Вам с ним не тягаться. Я теперь тоже не жилец.

— Это почему?

— Уже хотя бы потому, что разговариваю с вами. Может быть прямо сейчас меня держит на мушке снайпер из соседнего здания.

— Тогда тебе тем более нечего терять. Говори!

Но увы, в ответ одна лишь тишина.

— Миш, заключение врача относительно его состояния есть? — обращаюсь к напарнику.

— Да. У меня на руках.

— Перешлешь отцу фоточку?

— Уже.

— Отлично, — заключаю и вместе с Крошевым выхожу в коридор.

— Идеи, как его разговорить? — интересуется тот, стоит мне закрыть за нами дверь.

— Мордов? — интересуюсь.

— Тоже о нем подумал.

— Тогда действуй. Телефон есть?

— Да.

Киваю на прощание и спускаюсь на первый к перевязочной. Дожидаюсь Костю и уже собираюсь отправиться с ним в офис. Но тут Буров заявляет — он что-то забыл. Приходится снова ехать ко мне на квартиру. Спутник категорически против, чтобы я поднималась. Начинаю подозревать неладное, когда он возвращается со своей спортивной сумкой. Кладет ее в багажник, а потом и вовсе везёт меня в противоположную от работы сторону.

— Где мы? — интересуюсь, не спеша выходить.

— Пошли. Сейчас узнаешь, — объявляет Костя.

И открывает передо мной дверь сначала своей тачки. А потом и организации, в которую явно целенаправленно меня притащил.