48

— А ну поставь на место! Совсем с головой дружить перестал?

Моему возмущению нет предела. Все потому, что не успеваю выйти из машины Бурова, как оказываюсь у него на руках.

— Боже, Ксю, в тебе хоть сорок кило есть? У меня гантели для разогрева в зале больше весят, — ворчит Костя, игнорируя мое недовольство.

А ещё упрямо продолжает делать по-своему. Ставит машину на сигналку и идёт со мной к пропускному офисного центра.

— Не твоего ума дело, сколько во мне. Верни на ноги. Я сама могу дойти куда надо, — не сдаюсь.

— Можешь, не сомневаюсь. Но Сергей сказал поберечь тебя. Во всяком случае, пока не начнется курс лечения. Поэтому сиди и не рыпайся.

— И как прикажешь тебя защищать в таком положении?

— Прикрой меня собой. Этого будет достаточно. А ещё, сделай одолжение, начни уже нормально питаться. Ксюх, я серьезно. Столько весить, точнее не весить — это ненормально!

— Ты закончил? — ворчу, пока мы вместе едем в лифте.

Держаться за свои «носилки» смысла не вижу. Со мной и так все утро, что с фарфоровой куклой обращаются. Последнее, что Костя сделает, это уронит меня. Потому скрещиваю руки на груди в упрямом жесте и буравлю вконец разошедшегося упрямца недовольным взглядом.

— Кто тебя учил быть благодарной? — фыркает Буров.

Тут двери раскрываются, и мы входим в холл компании Шварца. Разумеется, без зрителей не обходится. Боже, не дай мне сгореть со стыда, поскольку по закону подлости именно в этот самый момент в коридоре находятся все, на чьи глаза я вот прямо сейчас меньше всего хотела бы попасться.

А какой спектр эмоций! Удивление, оказывается, тоже бывает разным. У Мордова, например, отвисает челюсть. Настя тут же прикрывает лицо ладонью и принимается тихо хихикать. А у Валерия брови медленно ползут вверх. Жаль, реакцию администратора увидеть не успеваю.

Интересно утро начинается. Надеюсь, только не мне ответ держать, почему кто-то опоздал. И в чем, а точнее, в ком причина.

— Все, сиди здесь. И сделай милость, постарайся хоть сегодня обойтись без фокусов, подвигов и приключений, хорошо? — инструктирует Буров, опуская меня на мой излюбленный диванчик.

— Не могу ничего обещать, — фыркаю.

И сразу тяжело вздыхаю, когда все мужчины уходят. А вот кто-то не торопится. И, кажется, не прочь, снова пообщаться.

— Как тебе мой муж? Уже распробовала?

Анастасия в своем репертуаре. А я-то, наивная, понадеялась, что она оставит произошедшее без внимания и стеба.

— Заколебал уже, если честно, — признаюсь.

— Заметно, — издевательски хмыкает собеседница. — Что-что, а этого у Кости не занимать.

— Да. У вас, кстати, это общее качество.

— Ауч! Опять кусаешься? Неужто кто-то недорабатывает. В прочем, ничего удивительного.

Господи, уберите от меня эту самодовольную бесячую девицу, пока я в нее чем-то не запустила. О, знаю!

— Зато ты, смотрю, везде и всюду поспела. А до чего красиво обставила. Вот только всесторонняя страховка малость подкачала. Ты же не рассчитывала, что все со всеми сразу подружатся, если ты залетишь таким оригинальным способом? Вроде не так глупа должна быть. Тогда для чего это затеяла?

И тут мой мозг, подобно молнии, прошибает ответ на собственный вопрос. Млять, вы это сейчас серьезно?!

Судя по тому, как мгновенно темнеет взгляд Буровой, я опять лезу не в свое дело. Но, вашу ж мать! На что только люди не пойдут ради денег и власти. И кем не пожертвуют. А Мордов правду говорил. Это натуральная мясорубка.

Моя вина, что я такой тормоз. Стоило догадаться обо всем раньше. Сейчас бы бежала от этой ненормальной семейки дальше, чем видела.

— Вы все крупномасштабные психи, в курсе?

— Кто бы говорил, — фыркает Анастасия.

Виляет хвостом шикарных волос, разворачивается и уходит.

Дура набитая. Мало ей папашиных денег. Собственных захотелось. Только добывать она их, судя по всему, чужой кровью собралась. Ничего святого не осталось. И как Вовку вообще угораздило в эту стерву втюриться? Только если не сам такой же. Чему не особо удивлюсь.

Так, спокойно. Думай, Ксения. И желательно, как отделаться меньшими жертвами. А в идеале — вообще их не допустить.