Глава 3

Не знаю, сколько проходит времени. В темнице нет часов, здесь вообще ничего нет. Мне так холодно, платье совсем не греет. Ноги окоченели, и я быстро пячусь к стене, когда шаги приближаются.

Дышать сложно, распахиваю сухие губы, слышу поворот ключа в замке, а после дверь распахивается, и я впервые вижу его.

Мужчина. Спортивного телосложения, коренастый, широкоплечий. В черном костюме, как сама смерть, и я не вижу его лица. Один только силуэт в этой полутьме, а после загорается яркий свет, заставляя меня окончательно потерять ориентиры.

Один на один, мы точно фигуры на шахматном поле. Взрослый, опасный хищник. Он смотрит на меня, как на свою личную победу.

Теперь я могу разглядеть его суровое лицо, густые угольно-черные волосы, уложенные назад, прямой аристократический нос, четко очерченные и очень выразительные темные глаза.

Внешность сугубо мужская, запоминающаяся, очень тяжелая энергетика, но при этом от него чертовски сложно отвести взгляд.

Он словно горящее пламя, блики от его золотых манжет дьяволятами отражаются в черных глазах мафиози.

— Ну здравствуй, единственное отродье Зурзолло.

Не девушка, даже не человек — отродье. Он смотрит на меня свысока, так прямо и жадно, точно я самый сладкий бифштекс в мире.

Его голос как сталь. Твердый и глубокий, хриплый бас. Шаг тяжелый и уверенный, походка бесшумная, как у тигра.

Упираюсь ладонями в холодную стену, бежать некуда, он загнал меня в капкан.

Это Чезаре. Один из них, он король и это прямо видно.

Костюм сидит на нем как вторая кожа. Черная идеальная рубашка, брюки облепляют мускулистые сильные ноги, а пиджак подчеркивает широкие плечи.

Военная выправка…он похож на офицера. Этот мужчина точно служил, я вижу идеальную дисциплину в его движениях. У Массимо отец тоже служил, у них одинаковая осанка.

Почему-то быстрее стучит сердце. Невольно улавливаю его парфюм. Цитрус, тяжелый табак, ром. Ничего в нем нет милого, приветливостью тут и не пахнет.

— Кто вы? Что здесь происходит!

Не выдерживаю, слова слетают с языка.

Он не отвечает. Вместо этого подходит ближе, не спешит. И так смотрит на меня… словно мы давно не виделись, хотя клянусь, я бы такого мужчину вовек не забыла.

— Сегодня плюс сорок, но здесь нет отопления. В темнице температура не больше пяти.

— Что?…

Не догоняю, а он все ходит возле меня. Ощупывает просто взглядом, сложив руки за спиной.

— Без еды ты продержишься дней десять, без воды и того меньше. Дальше обморок, галлюцинации, агония и смерть.

Его слова бьют наотмашь, этот мужчина говорит такие страшные вещи, словно точно знает, что будет. Словно это вообще для него в порядке вещей.

— Кто вы, скажите, как вас зовут?

Все еще не теряю надежду. Надо достучаться до него, все люди добрые, у всех стучит в груди.

— Меня зовут Анжело Чезаре. Я даю тебе право называть меня Господин.

Чезаре. Боже, это же он! Массимо был прав. В театре были эти мафиози.

Он намного старше меня, лет на двадцать точно. Между нами пропасть, я прямо чувствую эту разницу. Она во всем.

От напряжения что-то пульсирует в висках, я точно струна, натянутая до предела.

Рядом с ним даже дышать опасно, он похож на демона, если совсем честно. Создает ощущение незыблемой тьмы.

Я никогда еще не видела таких мужчин. Да, конечно, ходили слухи про опасных мафиози, про сильных мира сего, но вживую увидеть такого я никогда не мечтала.

Этот Анджело на ангела похож меньше всего на свете, нет. Тут другое: все равно, что смотреть на дикий огонь.

Столь прекрасен, и в тоже время, будет рад обжечь до мяса в любую секунду. И ты сгоришь, а он все также будет хотеть есть.

— Синьор, прошу вас, это какая-то ошибка. Я ничего не сделала…

Голос дрожит и срывается, поднимаю голову чтобы встретиться с его мрачным тяжелым взглядом.

— Сделала. Давно уже сделала.

— Что именно, в чем я провинилась?

Невольно вспоминаю его силуэт. Это Анжело был тогда в зале. Один на весь балкон.

Еще попытка, ну же, кажется, я понимаю.

— Синьор, может, я обидела вас своей песней? Там не мои слова, может, они вас чем-то оскорбили. Простите меня, пожалуйста, я не хотела! Я прошу прощения! Я…я никогда больше не буду петь ту песню!

Я боюсь его, потому что от него веет каким-то арктическим льдом. Этот мужчина медленно поправляет золотые запонки на запястьях, я вижу его ролексы, а после он смотрит на меня. Пронзительно страшно, не отводя взгляда из-под черных ресниц.

— Думаешь, меня твои глупые песенки интересуют?

Перевожу дыхание, теперь я уж точно его не понимаю.

Он загнал меня в угол, чувствую холод спиной. Анжело на голову выше, и он смотрит на меня как, будто я мошка, которая сама пришла на пир к пауку, и здесь только скатерти не хватает.

— Ты дрожишь, как маленькая птичка. Боишься меня, девочка?

Басит и поддевает пальцем мой подбородок, заставляя посмотреть себе в темные глаза. Не черные они у него — карие, как горький шоколад.

По телу от его прикосновения проходит разряд тока. Не двигаюсь, чувствую его безусловную власть. Она везде, в воздухе даже летает.

— Да…я боюсь. Очень.

— Хорошо.

Отпускает, но не отходит, а мне дышать сложно. Его энергетика просто размазывает, но есть еще кое-что: этот мужчина не смазлив, напротив, но он дьявольски просто красивый. Какая-то жестокая красота, порочная. Боже, он точно выдержанное красное вино, а это опасные люди, такие забирают сердца. Уверена, он их коллекционирует.

— Скажите, зачем я здесь?

Оскал, его губы искажает кривая улыбка, дьявол обнажает белоснежные клыки:

— Твой отец организовал покушение на мою жизнь, в результате которого погиб мой лучший друг Диего. Его разорвало бомбой на тысячу кровавых кусков. Мы собирали его как пазл, Белла.

Белла. Меня так ласково никогда никто не называл, даже отец.

Сглатываю, не верю в то, что слышу. Этого просто не может быть.

— О боже, нет, я сожалею, но мой папа точно не мог этого сделать! Это какая-то страшная ошибка.

На это Анжело усмехается и достает четки из кармана, по одной горошине перебирает сильными пальцами.

Ладонь тяжелая, крупная, и хоть он улыбается, его глаза серьезные, а взгляд тяжелый. Словно меч, направленный сейчас в меня.

— Ошибка — это ты. Страшная насмешка судьбы. И такая же… точно такая. Лживая сука, у вас вся порода такая.

Я не понимаю, о чем он, какие-то загадки, вот только к этому моменту я уже вся окоченела, и не собираюсь больше здесь сидеть.

— Знаете что: мой отец не мог никому причинить вреда! Вы точно ошибаетесь, и не имеете права удерживать меня здесь насильно!

— Я имею право сорвать с тебя платье, содрать с тебя шкуру, а после закопать под ближайшим забором, Белла.

Белла. Нежная форма моего имени его устами ласкает мой слух, вот только интонация у этого дьявола просто гробовая.

— Ваше положение не дает вам права и закон…

— Здесь я закон. И бог, и суд, и правда.

— Да что вам от меня надо, что⁈

— Ты расскажешь мне, где скрывается твой отец. Пока я спрашиваю тебя по-хорошему, сдай все, что знаешь.

— Не то что?

— Не то, я буду говорить с тобой по-плохому.

— Что это значит? Как это, по-плохому?

— Ты научишься летать без крыльев, птичка-певичка, но сначала я познакомлю тебя с этим.

Анжело проводит ладонью по каким-то цепям, забитым в стену, и мне становится дурно. От того, что это все правда и что еще хуже, я понимаю, что если сдам отца, этот страшный человек может причинить ему боль.

Более того, я и сама точно не знаю, где сейчас находится мой отец. Мы давно не виделись, он переезжал, я к этому моменту уже училась в филармонии и не навещала его из-за нагрузки.

Я хочу это все объяснить Анжело Чезаре, но слова застревают в горле. Шокированная и до смерти перепуганная, я только и могу, что забиться к стене и закрыть лицо ладонями.

Цепи, кандалы, темница. Я попала в самый настоящий ад.

Не двигаюсь, точно застыла, вся как струна напряжена, а после слышу, как скрипнула дверь.

Этот кареглазый демон ушел, закрыв меня на замок снова.

И он никакой не ангел, а прямая его противоположность.

Что здесь вообще происходит, и почему он смотрел на меня так, словно хорошо знает, просто давно не видел.