Глава 4

Я всегда считала себя смелой, ну, до того момента, пока меня не заперли в темнице два на два. Теперь же ужас сковывает грудную клетку. Не знаю, сколько я бьюсь в дверь птицей, прежде чем она распахивается.

На пороге стоит женщина. У нее в руках плед и поднос с водой.

— Кто вы?

— Франческа. Прислуга.

— Выпустите меня! Умоляю, отпустите!

— Мне запретили тебя выпускать. Прости, девочка. Кормить тебя тоже нельзя, но я ослушалась. Все же, ты живая. Пока.

«Пока» прозвучало весьма неоднозначно. Этой служанке лет шестьдесят. Она скромно одета, а позади нее двое охранников стоят точно стражи. Отсюда не уйти так просто, не дом, а тюрьма какая-то, замок с приведениями.

Я и правда в замке, я пойму это чуть позже, а пока все, что могу — взять стакан воды дрожащими руками и осушить его до дна.

— Идем.

— Куда?

— Провожу тебя в уборную. Здесь совсем не удобств, эти не для гостей эта комната.

— А для кого?

— Для приговоренных к смерти.

Слова этой служанки бьют прямо в грудь. Пошатываясь, я все же выхожу отсюда. Сплошной мрак, длинные темные коридоры. Франческа помогает мне, я с ужасом оглядываюсь по сторонам.

— Что это за дом такой?

— Это не дом, а замок, родовое гнездо клана Чезаре.

— Это что, имитация? Такая плитка?

Стучу по стене. Как же все натурально.

— Это камень. Тут все в нем, потому на первом этаже всегда холодно.

— Еще скажите, что стены для крепости скреплялись кровью.

— Не исключено.

Двое охранников не отходят от меня, но на обратном пути я все же улавливаю момент и хватаю Франческу за руку:

— Вам нужны деньги? Мой отец заплатит! Прошу вас, дайте мне уйти, я ни в чем не виновата!

Она лишь опускает глаза:

— Прости, но я пока не готова прощаться с жизнью. Лучше бы тебе рассказать дону Чезаре все, что знаешь. Ты так молода и красива. Тебе жить и жить еще.

— Я ничего не понимаю! Клянусь, ничего!

— Лучше бы тебе начать понимать, да поживее. Анжело хоть и не родной сын Пабло, но в нем его кровь течет. Иди, и речь подготовь. Будь прилежной с ним, слушайся. У нас тут никто ни с кем не церемониться, а я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось.

— Он сказал, что я буду летать. Как это? На самолете летать?

Франческа поджимает губы:

— Не на самолете. Анжело сбросит тебя с горы в пропасть у замка, если не расскажешь ему то, что он хочет знать. Полетишь вниз, как птица с обрезанными крыльями. Все, иди! Закутайся в одеяло, чтобы не околеть. И тихо, не надо кричать на весь замок, тут и без тебя полно призраков.

Эта Франческа говорила загадками, но к этому моменту я еще не верила в то, что можно вот так просто кого-то взять и сбросить с горы. Это казалось каким-то немыслимым кошмаром, которого просто не может быть.

Мы же в современном мире живем. Нет ни казней больше, ни палачей, так?

Вернувшись в свою камеру, я уже не была так сильно в этом уверена, потому что на этот раз довольно отчетливо рассмотрела кандалы и цепи, забитые в стену.

Они были настоящими, а не просто музейными экспонатами, и судя по количеству царапин и даже засохшей крови на ободках, пользовались ими весьма часто.

Анжело и Лео

— Ну что, видел ее?

— Видел.

Сжимаю зажигалку до хруста. Сорвался из дома, поехал офис передохнуть. Одно только понимание того, что дочь Зурзолло теперь у меня, будоражило кровь.

Я думал, она будет больше похожей на Элизу, но нет. Другая совсем, Элиза была смелой и бойкой, а эта трусливая птица, все сжималась в стену, с ужасом смотря на меня.

— Какой-то ты невеселый. Что, девушка не понравилась?

— А она и не должна мне нравится. Я ее не для этого…блядь!

Зажигалка ломается в руке. Она даже пахнет иначе. Не такая, чужая, ненавистная сучка.

— Не кипятись, Анжело, все же, у тебя теперь такой козырь. Сейчас птичка запоет, Лука испугается, вылезет из норы. Это его единственный ребенок, как мы выяснили.

— Она еще ни черта не сказала.

— И? Мне ли тебя учить допрашивать людей. Я сам у тебя учился, хотя и не приветствую ваши методы в замке.

— Наши методы самые эффективные.

— Да, но не для девочки, которая еще жизни не знала. Да и то, что она дочь Элизы тебе будоражит кровь, ну признай. Анжело, играешь с огнем.

Щелчок, и я приставляю дуло пистолета ко лбу друга:

— Еще хоть одно слово, накормлю свинцом! Не посмотрю, что ты моя семья, Леонардо!

— Ладно-ладно! Убери оружие, психованный! Расслабься, сдаст она папочку, как миленькая. У вас там такой антураж в замке, что маму родную предашь. Кстати, Изабелла. Красивое имя. Она похожа на Элизу?

— Нет.

— Жаль, мог бы…

Снимаю пистолет с предохранителя. Работает лучше всяких слов.

— Я понял, больная тема. Не лезу. С ума сойти, двадцать лет прошло, а ты ее помнишь, Анжело. Тебе будет очень тяжело.

— Мне нужен Лука. На этом все.

— А с девочкой потом что сделаешь? Только не говори мне про прощение, я слишком давно тебя знаю.

— Я никого прощать не собираюсь! Каждый поплатиться за грехи.

— Я надеюсь, ты не оставил девушку в темнице? Все же, у вас там только смертники сидят обычно. Такой нежный цветок не привык к ваши холодильникам.

— Лео, занимайся своими делами и да: цветы любят прохладу, если ты не знаешь.

— Да, но тебе попалась юная роза. Не та, которые выращивает Пабло. Не надо жестить с ней, все же лично девушка тебе ничего не сделала.

— Сделала! СДЕЛАЛА! Она родилась от твари, которая меня предала! В ней ее кровь течет, и кровь суки, которая убила Диего и хотела убить меня. Она точно такая же, Лео. Точно такая!

— Тогда она не протянет в темнице и суток.

— Значит, на то воля божья. Не буду ему препятствовать.

— Тогда ты останешься без информации. Я буду аплодировать стоя твоему фиаско.

— Довольно. Сам разберусь!

Лео отвел глаза. Он знал, что спорить со мной бесполезно. Я вернулся домой после обеда. Когда уходил, девчонка скулила, а теперь молчит. И я молчу, смотрю на языки пламени в кабинете.

Наливаю себе бурбон, выпиваю до дна. Пью и не пьянею, перед глазами Элиза. Молодая, юная и такая моя. Клявшаяся, что будет любить вечно, что станет моей женой, что мы повенчаемся.

Лживая тварь, и дочь у нее такая же.

Сам не знаю, когда бурбон заканчивается, и пустая бутылка падает на пол.

Элиза. Я снова слышу ее голос, он доносится с первого этажа.

Я так скучал, знала бы она, как сильно. Первый год едва не сдох, по ней. Из-за нее все это. И годы, годы работы без отдыха, без передышки. Забыться, не думать, не вспоминать.

Я был тогда наивным молодым идиотом, который из-за юбки едва не лишился жизни. Пабло тоже во мне усомнился. Я забросил учебу и работу, я готов был отказаться даже от семьи ради нее.

Понимание придет позже, когда я начну обрастать чешуей. Когда наберусь опыта и пойму, наконец, какую же подлую тварь подпустил к себе.

Не хотела, не любила ни хрена, а когда поняла, что не светят ей замки Чезаре, и кроме меня еще полно наследников, хвостом вильнула и к другому быстро в койку легла.

Распахнув дверь, выхожу из кабинета. Иду к ней, вот только теперь я не тот молодой пацан, по уши влюбленный в змею!

Я Анжело Чезаре, мне преклоняются, меня боятся.

Мне целуют руки и повинуются без сопротивления, и она будет! Хочет того или нет.