Глава 4. Игры взрослых девочек

Убрав руку с члена и получив разочарованное «ууу…», подтолкнула Вадика в бок.

— Подвинься дальше.

Парень тут же выполнил просьбу, а прижатая к животу плоть слегка перекатилась. По-прежнему не раздеваясь, залезла на кровать с ногами — только туфли сбросила — и села в позу почти лотоса (в настоящий мне ноги никогда не завернуть!). Обежала пристальным взглядом распростёртое тело, только сейчас обратив внимание, что подмышки у моего сегодняшнего любовника чистые. Что искренне радует: больше небритого лобка я не люблю только кусты в этой области. А вот редкая, чуть завивающаяся поросль на груди вовсе не напрягает. К тому же, за эти тонкие волоски так приятно дёргать. Боль получается… изысканная.

Проведя пальцами по гладкой, но уже чуть влажной коже, вернулась к изнывающему без внимания члену. Мальчик только тихо выдохнул сквозь зубы и прикрыл глаза. Э, нет, так не пойдёт. Ухватив за короткую чёлку, развернула лицо к себе, наклонилась.

— Смотри мне в глаза, малыш.

Ресницы тут же дрогнули, открывая затуманенный взгляд, в котором мелькнуло недолгое недовольство (как же, малышом обозвали!), а я начала двигать рукой. Сначала неспешно, задерживаясь наверху, чтобы погладить головку большим пальцем. Круговыми движениями, вот так… Потом всё быстрее, быстрее, жёстче, прокручивая кулак, ловя отголоски наслаждения любовника, шумные вздохи. Я люблю «громких» нижних, люблю видеть, слышать, как им нравится происходящее. Но вот так ощущения ещё острее — наблюдать, как Вадим пытается сдержаться и проигрывает сам себе, постепенно теряясь, не успевая подавить тихие стоны.

— Смотри!

Начавшие было опять закрываться, глаза распахнулись, погружая меня просто в море эмоций. Господи, какой же отзывчивый! И на сегодня — полностью мой. Наконец парень дрогнул, напрягся струной и с глухим стоном излился себе на живот и на мою руку. Очень заманчиво было бы поднести запачканные пальцы к приоткрытым губам… но нет, к такому он пока вряд ли готов.

Потянувшись к тумбочке, выдвинула ящик и достала пачку влажных салфеток. Как бы мне ни хотелось помучить Вадика подольше, в таком решении уйма плюсов: непривычный к долгим играм в пассивной роли, мальчик немного выплеснет возбуждение, станет податливым. Хотя для ванильного мужчины он и так верх послушания. Следующий заход, как ни странно, покажется более мучительно-сладким, чем если бы ему так и не удалось кончить. Что ещё? Я наскоро изучила реакции тела и поняла, что боль оно воспринимает относительно… нормально. А это очень и очень хорошо! И наконец, обтирая живот и член парня, я могла быть уверена в его… ммм… чистоте.

Каюсь, на этом я почти помешана: всегда сама принимаю душ, и любовников непременно туда отправляю, до сессии или редкого просто-секса. Но сейчас получилось, как получилось. Да и дезодорант у Вадима, судя по всему, хороший — потом от него не пахло ни капли. Интимные же зоны я только что протёрла. Тут уж хоть как, а если прошло несколько часов после душа, от специфического запаха никуда не уйти. А я не из тех, кто любит «мускусный запах настоящего самца», что поделать.

Вытерев мальчика, неспешно поднялась с кровати, сделала шаг назад и расстегнула первую пуговку жакета. Я не торопилась, а Вадим дышал всё чаще. Опавший член довольно быстро начал снова проявлять признаки жизни — несомненный плюс молодого возраста. Снимала жакет я так же медленно, позволяя мягкой ткани скользить по плечам, кистям, и в конце лужицей опасть у моих ног. А вот лифчик снимать не стала, рано. Вскоре к жакету присоединились и брюки, а руки принялись беспорядочно блуждать по телу, оглаживая, лаская. Мальчик наблюдал за мной, не отрывая взгляда, и периодически облизывался. О да, мне есть чем гордиться.

Решив, что достаточно завела молодого любовника, забралась на кровать, демонстративно перетянула мошонку и основание члена кожаным кольцом с клёпкой, и лишь потом уселась поверх его бёдер, снова почти сдвинутых. Сейчас так даже удобнее. Подалась чуть вперёд, позволив напряжённой плоти скользнуть по нежному кружеву трусиков. Вадим выгнулся, пытаясь прижаться плотнее, но я со смешком легонько царапнула его по животу.

— Не двигайся, мальчик. Помнишь, ты согласился на мои правила?

Парнишка со стоном кивнул и замер. Славно.

— Пожалуй, я тебе объясню, чего обычно жду от своих нижних. Во-первых, полного подчинения во время сессии. Никаких взбрыков, никаких провокаций — за это наказываю достаточно жестоко. Абсолютная власть над добровольно отдающим её партнёром. В тебе есть некоторый потенциал, иначе этой ночи просто не было бы — я, знаешь ли, не имею привычки совращать молоденьких мальчиков. И тебе нравится эта моя власть, признай.

— Дааа…

— Во-вторых, у меня есть некоторые правила, за нарушение которых я также могу наказать. Нашей сегодняшней ночи они тоже касаются. Никакого мата или ругани, а если хочешь что-то получить — попроси. Как видишь, ничего сложного.

Про обращение упоминать не стала, тем более он и так практически не тыкал, да и «леди» не забывал добавлять, словно инстинктивно.

Всё время, пока говорила, я нежно ласкала чуть подрагивающее тело и периодически тёрлась о напряжённый член. И именно в момент стона-ответа напрягла пальцы, с силой проводя ногтями от ключиц до бедренных косточек. Не до крови, конечно — мне собственные ногти жалко, — но яркие полосы, сплошь усыпанные более тёмными точечками мелких кровоизлияний, появились незамедлительно. А Вадик даже не отдёрнулся, наоборот, выгнулся под моими руками, издав нечленораздельное, но безусловно довольное «уууумммм…». Для меня это всё равно, что в открытую попросить добавки.

Ох, каким же это юное тело оказалось восхитительно чувствительным и податливым! Язык, губы, пальцы сменялись зубами и ногтями, а мальчишка только выгибался, закусывал губы и тихонько стонал или вскрикивал. Пульсация члена, прижатого к давно намокшим трусикам, синхронно отдавалась в моём теле, требуя… Нет, ещё немного.

Снова спустившись к бёдрам, протолкнула колено и заставила парня раздвинуть ноги. Огладила нежную кожу возле мошонки, взяла уже приготовленный квадратик презерватива.

— Смотри на меня! Не смей отводить взгляд.

Конечно, ему это неудобно, но я люблю пить эмоции взгляда. Вадим напрягся и приподнял голову, жадно наблюдая за моими действиями, часто облизывая губы. А я медленно разорвала упаковку, достала тонкий латекс и так же медленно раскатала по потемневшему члену. Мальчишка закусил губу. Улыбнувшись, неспешно наклонилась, неотрывно смотря в блестящие страстью глаза, и широко лизнула от основания до самого кончика. Не выдержал. Его выгнуло — мне даже пришлось чувствительно вонзить в кожу ногти, чтоб заставить снова прижать бёдра к кровати, — голова запрокинулась, из горла вырвался сдавленный стон-всхлип.

— Ты нарушил приказ, мальчик.

Теперь у меня есть абсолютно законный предлог для наказания. Хотя в нашем случае, что наказание, что удовольствие — невелика разница. Зато Вадик тут же меня порадовал: зажмурился, отвернул лицо, даже покраснел, кажется. И с тем, что его называют мальчиком, уже смирился. Какой умничка!

— Я не могу… смотреть. Пожалуйста…

Надо же, стеснительный. Или просто не привык к такой откровенности? Странная сейчас молодёжь — вроде бы и просвещённая до не могу, а с другой стороны, во многом неискушённая. Вот что я сделала такого? Впрочем, мне его реакции очень даже нравились. Интересно, насколько далеко он готов зайти?

Клубника со сливками… Пошло, но лучше уж ощущать во рту именно этот вкус, чем безликий латекс. Лаская основание члена одной рукой, я лизала, сосала головку, вбирала в себя пульсирующую плоть настолько, насколько это было комфортно, а пальцем второй осторожно кружила возле непривычного для мужчины входа в тело. Вадик ничего не замечал до тех пор, пока я целенаправленно, но осторожно не надавила на нежную кожу ануса.

Раскинувшееся красивое тело тут же замерло напряжённой струной, и я снова втянула в рот головку, не уменьшая давления пальцев. Ещё несколько секунд неподвижности, и мальчик выдохнул со всхлипом, обмяк, раскидывая ноги ещё шире, и, закусив губу, приподнял голову. Мутный от страсти, растерянный и в то же время отчаянный взгляд сказал мне о многом. Но не сегодня. Просто буду знать на будущее. Теперь хотелось, чтобы это будущее всё же состоялось. Наверное. Что ж, посмотрим. В любом случае, дальнейшее зависит только от Вадима. С пошлым чмоком выпустила возбуждённую плоть изо рта.

— Я люблю овладевать мужчиной во всех смыслах. Так — в том числе.

Пусть поразмыслит потом, на досуге. А пока с него хватит, и я оставила в покое явно девственный зад. Вновь захватила губами член, протянула руки и провела ногтями красные дорожки от плеч до бёдер, потом ещё, и ещё. И каждый раз он вздрагивал, шумно вдыхал и напрягал пресс. Вскоре развлечение мне надоело, да и тяжесть внизу живота намекала, что пора переходить к более… ммм… глубоким воздействиям.

Прижав член к животу ладонью, надавила, приподнимаясь — Вадик с тихим стоном откинул голову на подушку, открывая горло, — переставила ноги, хлопками свободной руки заставляя парня сдвинуть бёдра, и привстала на коленях.

— Смотри!

Новая попытка удержать голову, а жаркий взгляд скользит по моему телу вслед за пальцами. Интересно, у него простая мысль, что смотреть вполне можно и не напрягаясь так, совсем в мозгу не задерживается? Пусть, мне нравится его порывистость. Доведя пальцы до лица, погладила собственные губы, потом медленно, с чувством облизала указательный. И снова путь вниз, оставляющий влажную прохладную дорожку на коже. А как только пальцы нырнули под чёрное кружево, глаза любовника вспыхнули огнём. Не привык, мальчик, к таким откровениям вне порнушки в интернете, да? Привык, чтоб быстро юбку задрать да потрахаться? Говорю же: странное современное поколение… Или это мне такой неискушённый попался? Сомнительно.

Довести себя до первых сладких спазмов, хватило нескольких движений, и лишь затем, сдвинув край трусиков, одним махом насадилась на поставленный вертикально член. Как-же-хо-ро-шооо… Немного откинувшись, уперлась ладонями в мужские колени и медленно, плавно качнулась: вперёд-назад, кругами, восьмёрками. Амплитуда небольшая, но и этого хватило, чтоб мой «коник» зашипел сквозь зубы, что та змея, и попытался взбрыкнуть. Как же легко его провоцировать!

Резко наклонившись вперёд, одной рукой зафиксировала голову под челюстью, слегка сдавив щёки, ногтями второй с силой впилась в живот, нависая. Настоящий испуг в голубых глазах, круто замешанный на желании и восхищении, пьянил похлеще любого алкоголя.

— Не двигайся, мальчик! Сегодня твоё тело принадлежит мне, и только я решаю, что и как оно будет делать! А не будешь слушаться — кончить не позволю, сам потом удовлетворишься, ручками, ручками.

— Вы жестоки, леди.

— Именно так. Не забывай об этом.

В противовес собственным словам, легонько поцеловала выпяченные губы, по-прежнему придавливая голову, и не позволяя инициативы. Выпрямилась, огладила твёрдые бока, снова наклонилась к соску, и Вадик вздрогнул — помнит, молодец! — но я лишь поцеловала. А потом началась скачка. Уж как я оторвалась сегодня… За все ночные разочарования последних месяцев! И кончила, насадившись так плотно, насколько смогла, чувствуя, как волнами сокращаются мышцы внутри, как дрожит напряжённый живот, как прохладная капля стекает меж лопаток по позвоночнику.

Распластавшись на молодом любовнике, услышала мученический стон и тихонько рассмеялась, подув на волоски его груди. Я ж садистка, а если нельзя помучить иначе — надеюсь, только пока, — значит, придётся довольствоваться тем, что есть. Полежала ещё немного, потом приподнялась на локтях и дотянулась до полуоткрытых губ, съехав чуть-чуть с остававшегося внутри меня напряжённого и пульсирующего члена. И выпила очередной стон.

— Твоюуу жжж… Мне надо кончить, леди… Я хочу…

Какой быстрый. Так неинтересно.

— Неправильная постановка вопроса, мальчик.

— Блядь!

Засранец! Сказала же: не ругаться. Быстро выпрямила руку, ухватив за волосы, чтоб не шевелился, наклонилась и чувствительно прикусила кожу над кадыком. Короткое «Ай!», но, к его чести, дёрнуться Вадик даже не попытался. Лизнула место укуса и лишь после этого подняла голову, встречаясь с голубым взглядом.

— Я тебя предупреждала насчёт матов. И теперь придётся очень постараться, чтобы я решила, что достоин кончить при мне… Во мне.

Глаза парня расширились, а отчаяние, светившееся в них, доставило дополнительное удовольствие. Губы дрогнули, кончик языка стремительно мелькнул, облизывая их.

— Пожалуйста?

— Неплохо, ты на правильном пути.

Глубоко вздохнув, Вадик прикрыл глаза, выдохнул, снова вдохнул и посмотрел на меня с настоящей мольбой.

— Пожалуйста, леди, позвольте мне кончить… Прошу вас, очень…

Твоюуу жжж… И да, мне ругаться можно. К тому же, я ведь не вслух. Но до чего хорош, паршивец! Ведь искренне просит, без фальши. И неважно, что я при этом возобновила телодвижения, скользя по твёрдому члену, заставляя Вадима периодически прикусывать губу, когда специально сжимала его внутри себя. Но за всё время он ни разу, ни разу не попытался вывернуться из рук, не дёрнулся, норовя освободиться от наручников. Полностью отдался на мою волю!

Определённо, стопроцентно — мальчик наш. Неопытный, раньше ни о чём таком не задумывавшийся сознательно, но нижний. Где-то за грудиной, а потом и в животе разливалось нежное тепло. Плевать на вкусы и излишнюю молодость. Хочу его себе… Но… Пока об этом рано, даже мечтать не стоит. Не факт, что одной ночи хватит, чтобы он всё про себя понял и пришёл. И не факт, что именно ко мне.

Но, кажется, мальчик действительно почти на пределе: тихие стоны звучали всё жалобнее, просьбы — чаще. Резко встав, услышала отчаянный всхлип. Поднялась с кровати — ноги слегка подрагивали, в животе скрутился горячий узел, — ласково погладила взмокшую грудь, наклонилась и мягко поцеловала в губы.

— Я дам тебе возможность заслужить право на оргазм.

Ключ от наручников лежал на самом краю тумбочки, чтоб дотянуться было без проблем, замок браслета на ближней ко мне, правой руке щёлкнул. Взяв обе руки за запястья, мягко переложила их вдоль тела. Вадик даже не дёрнулся, только слегка зашипел от движения — мышцы затекли с непривычки. Придётся потерпеть ещё немного. Впрочем…

— Ничего судорогами не сводит?

Отрицательное мотание головой. Хорошо. И просто отлично, что мальчик погрузился настолько глубоко, действительно отдав мне контроль полностью.

— Приподнимись немного, — недоумённый взгляд заставил уточнить: — Выгнись.

Бёдра подались вверх, позволив быстро завести руки за спину и снова соединить их наручниками. А также привлекли внимание к потемневшей под прозрачным латексом плоти. Сколько я уже развлекаюсь? После того, как мальчик первый раз кончил, всяко больше часа. Дааа, пора, пора. Поправив под головой Вадима подушку, ещё раз оглядела вытянувшееся на кровати тело. Хорош, чертяка.

Мышцы напряжены и периодически сокращаются; яркие, накусанные губы притягивают взгляд; короткие волоски прилипли ко лбу; глаза блестят и горят мольбой; член маняще подрагивает… Хочу его. Перекинув ногу, оседлала плечи и требовательно посмотрела в глаза. Слова не понадобились — Вадим припал к влажным складкам, словно умирающий от жажды путник. Втянул губами, заставляя с шипением выгнуться, ввинтился языком в глубину, а потом принялся вылизывать, играя клитором, сводя с ума, как совсем недавно я его.

Много времени не потребовалось — уже через несколько минут меня колотило так, что пришлось даже сильнее прижаться к мужскому рту (широты манёвра-то Вадим был лишён). Усилием воли резко выпрямилась на коленях, чуть приподнялась и, упершись ладонями по бокам от темноволосой головы, скользнула вдоль тела вниз. Прям по этому самому телу, оставляя влажный след. Зависла на мгновение на вытянутых руках, всматриваясь в совершенно шалые глаза, не разрывая взглядов, убрала одну руку, опираясь на оставшуюся, а свободной направила давно ждущий член. Парень облизнулся — чувственно, и так пошло, — а я медленно опустилась, до упора.

Зрачки у Вадика почти полностью затопили радужку, но сейчас ещё сильнее расширились, а потом он прикрыл глаза. Пусть, и так уже измучила бедняжку. Глубоко, с силой поцеловав его — аж глаза снова открыл, — выпрямилась и начала двигаться. Медленно, потом всё быстрее. Он тоже не лежал бревном: мало того, что тело немного выгнулось из-за не очень удобного положения, так ещё и бёдра навстречу мне не забывал вскидывать. И небольшим его член-то был весьма относительно — сейчас возникало чувство, что толчки отдаются прямиком где-то под диафрагмой.

— Лиииирааа…

Стон прозвучал именно тогда, когда я почувствовала, что ещё вот несколько мгновений и… Чуть приподнявшись, нащупала заклёпку, предусмотрительно помещённую спереди, резко дёрнула её, снимая кольцо, и так же резко насадилась.

— Кончай!

Парня выгнуло так, что он чуть меня с себя не скинул! Приказ был последним, на что меня хватило сознательно, потом все мысли выветрило из головы. Тело подо мной застыло в судороге оргазма, а следом и меня накрыло, заставив вцепиться в широкие плечи, прижаться, пережидая волны скручивающего удовольствия…

Вадик расслабился, только шумное дыхание вздымало грудную клетку. Полежав ещё немного и придя в чувство, аккуратно приподнялась, выпуская из себя всё ещё напряжённую плоть, а потом и вовсе встала, перебравшись на край кровати. Сладко потянулась и взлохматила влажную чёлку парня. Тот лишь неразборчиво что-то промычал — сморило. Самородок, как есть самородок. Сколько было шансов, что вот так, с первого раза «войдёт в струю», как говорится?

Господи, давно у меня такого не было! Обратка потрясающая, и мальчик такой открытый, такой ждущий. Даже с опытными сабами настолько не накрывало — они, безусловно, умелые, тренированные, почти всегда знающие, чего хотят, но… Вадик сочетает в себе всё, что мне нужно. Почти всё: насчёт склонности к СМ так и непонятно пока, а молодость… она проходит. И всё же: предрасположенность или молодость с её жаждой экспериментов? Молодость или предрасположенность? Узнаю, если всё срастётся.

Первым делом расстегнула наручники, достала неизменные салфетки, наскоро обтёрла мальчика, сняв презерватив, невесомо чмокнула в нос и тихонько прошептала в ухо: «Проснёшься — дверь закроешь и ключ отдашь Диме. Если захочешь продолжить — найди меня. Адрес в записке». Вадик даже не отреагировал — дыхание постепенно выравнивалось. Ладно, положу на видное место. По-быстрому приняла душ, предусмотрительно прилегающий к каждой комнате, собрала разбросанные вещи. Вадимовы сложила на кресло, оделась, написала адрес электронки и положила на самое видное место — поверх одежды. Всё, оторвалась, удовлетворилась, пора домой.

Прикрывая дверь, поймала себя на довольной улыбке, помимо воли игравшей на губах. Так и дошла до поворота из коридора, а за углом наткнулась на подпиравшего стену Макса. Вообще-то, скорее дядя Макс, но он категорически возражал против такого обращения, а для меня возрастные рамки никогда не были преградой. Да и не скажешь по этому стильному, ухоженному мужчине с явной примесью южной крови, что ему уже почти шестьдесят. Пузико, конечно, присутствовало, но с такой харизмой, как у Макса, это не существенно: невысокий (на пару сантиметров выше меня), с ухоженными руками, красивым, чисто выбритым лицом и благородной сединой на тёмных висках, он притягивал взгляды многих женщин.

Пожалуй, я бы и сама обратила внимание на него, несмотря на пунктик в отношении возраста (для меня оптимально, когда мужчина старше или младше не более чем на пять лет), но Макс был стопроцентно ванилен. И не признавал за женщиной права быть сильной. Слава богу, это распространялось только на ту женщину, которую он безоговорочно считал своей, и мои склонности воспринимал вполне адекватно.

— А я и не поверил сначала, когда Димитрий сказал, что ты ушла с молоденьким мальчиком, Ларочка. Сотри с лица улыбку, а то смотришься довольной, объевшейся кошкой.

Друг семьи, ему простительны некоторые вольности.

— Мааакс, ты точно уверен, что ванилька? Мне кажется, или после просмотра наших забав у тебя возникла весьма твёрдая проблема?

Шутки у нас тоже своеобразные, да. «Проблема» Макса явственно оттопыривала ширинку, но в ответ на подколку он только язвительно хмыкнул. Ладно, уж кто-кто, а я прекрасно понимаю, что смотреть и желать в реальности — не одно и то же. Насчёт же камер… Есть такое. Не все Максовы друзья-клиенты знают о них, но я в курсе. И нисколько не возражаю: многие тематики привычны к публичности и мне не жалко, пусть смотрит. Зато я уверена: случись что, и служба охраны среагирует немедленно. Ради безопасности всегда приходится чем-то жертвовать.

— Что ж, судя по виду, у тебя всё хорошо, красотка. Заездила бедного парнишку.

— Ничего, ему понравилось.

— Я заметил. Иди уже, отдыхай, ребята за ним присмотрят.

Обменявшись поцелуями в щёчку, мы попрощались. Хорошо хоть в этот раз обошлось без привычных намёков об устройстве личной жизни. Задолбало уже! Но, заворачивая за угол, я успела услышать тихое бормотание: «Может, наконец тебе повезёт, малышка?».

Он неисправим. Но… впервые я тоже позволила себе надеяться. Вдруг?