Глава 5. Вот так новости…

Чуткий сон прервал грохот чего-то упавшего в коридоре. Потом неровные шаги, снова грохот и сдавленная ругань. После недолгой возни в соседней комнате и стука двери раздался шум воды. Явился, мелкий. Хотя этот «мелкий» вполне уже догнал его по комплекции — сказывались регулярные занятия на тренажёрах, под которые выделена целая комната в пятикомнатной квартире. Качайся — не хочу.

А ведь когда дрыщеватый четырнадцатилетний подросток появился в их с отцом жизни вместе со своей матерью, смотреть на того без слёз никак не получалось. И Олег с энтузиазмом взялся лепить из пацана настоящего мужчину. Тренажёры, секция самбо… Отец переживал, что новоявленного «братца» взрослый парень воспримет в штыки, но ничего подобного. Олег всегда мечтал о младшем брате, но, когда эта мечта оформилась, мама заболела, а спустя долгие годы медленной агонии тихо угасла от рака.

Ему было пятнадцать, и он ревел в подушку. И посмел бы кто сказать, что это по-девчачьи, Олег запросто засветил бы в глаз. Мама всегда говорила, что такое мнение — ограниченность и предрассудки, эмоции есть у всех и их надо выражать. Просто каждый делает это по-своему. И всё же о том, что сын плакал ночами, не знал даже отец.

Вадька стал тем самым долгожданным братишкой. Ради него Олег чаще появлялся в их большой, но до сих пор пустой и гулкой квартире, хотя сам уже несколько лет как жил отдельно. Поначалу мальчишка дичился, косился и хмурился, но постепенно оттаял. Олег смог заинтересовать собственным взглядом на жизнь, сделал всё, чтобы новая семья отца стала и его семьёй. Последующие три года остались в памяти одними из самых счастливых и ярких.

А потом случилось несколько событий, одно за другим. Сначала Вадька как-то неожиданно и внезапно вырос. Взгляд помимо воли всё чаще стал задерживаться на стройной гибкой фигуре, длинных ногах, подтянутых ягодицах. Вот уж когда он чуть ли не впервые проклял собственную бисексуальную природу! Даже то, что они очень похожи внешне, как настоящие братья — только глаза разного цвета, — не особо помогало. Встречи пришлось сократить, отговариваясь занятостью, да здорово помогала появившаяся вроде бы постоянная девушка — целых полгода на тот момент продержалась!

И вдруг, спустя ещё несколько месяцев, эта самая жестокая из нелепых случайностей. Авиакатастрофа. И он снова остался один, но теперь не с отцом, а с названным братом, семнадцатилетним растерянным мальчишкой. Продажа собственной двушки, переезд в отцовскую квартиру, попытки отвлечь Вадьку параллельно со срочным оформлением документов на опёку — парню оставался год до совершеннолетия, не хватало ему ещё загреметь в детдом в таком состоянии и возрасте.

Деньги везде решают всё. Не сказать, что Олег был прям ух, каким богачом, но собственная небольшая фирма по строительству и ремонту малоэтажного жилья позволяла не особо ужиматься в средствах. Плюс наследство от отца, который не обидел обоих сыновей — переводчик-билингв зарабатывал вполне прилично, а от Ирины, мамы Вадика, парню осталась квартира в центре Москвы, которую сейчас сдавали. Так случилось, что ни у Олега, ни у Вадьки родственников больше не было.

Первый, самый тяжёлый год минул размытой дымкой, потом стало легче. К сожалению, ненужные желания тоже вернулись. Олег честно рассказал о своей ориентации брату, но тот воспринял всё достаточно спокойно, не отвернулся с презрением, не начал шарахаться. Возможно, в силу молодости и присущей ей свободы взглядов? Да и левые порывы в его сторону удавалось держать в тайне — не так это сложно.

Постепенно Олег сводил к минимуму своё участие в жизни парня. Конечно, он не собирался становиться нянькой — Боже упаси! — только в самое первое время поддерживал, слегка направлял. Но всё больше каждый сосредотачивался на своей жизни. Это нормально.

В ванной что-то упало. Вот же пьянь малолетняя…

Нет, он не переживал за каждый шаг Вадика. Тот уже не маленький, вырос, пусть сам принимает решения, совершает ошибки и несёт за них ответственность. Меньше всего хотелось, чтобы названный братишка стал этаким мажорчиком, не видящим берегов, хотя порой его невмешательство выглядело прямо противоположным по смыслу. Но в ночи, когда Вадька гудел где-то с друзьями, сон всё равно оставался очень чутким. Обычно брат приходил тихо, и Олег, словно получив незримую команду, мгновенно переходил в обычный режим, расслабляясь, но иногда случалось и вот так — младший являлся «на бровях» и будил, заставляя напряжённо вслушиваться в пространство.

Вода лилась слишком долго. Уснул, что ли? Хай бы с ним, в принципе, но по пьяни может же и притонуть, даже в ванне, к тому же не хочется проблем с соседями в случае непредусмотренного потопа. Полежав ещё немного, Олег сел на кровати, с хрустом потянулся и, плавно поднявшись, направился в сторону ванной. Для проформы стукнув пару раз в дверь, толкнул створку.

— Привет, полуночник. Ты тут живой вообще?

Братец стоял, слегка покачиваясь и опершись о раковину, рассматривая себя в зеркале. Что нового он там надеется увидеть, интересно? На звук голоса тело отреагировало резким разворотом — молодец, не прошла даром наука по единоборствам! — но закончило не предусмотренной стойкой, а заполошно метнувшимися вниз руками — от резкого движения полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, решило размотаться и упасть.

Хорош, чертяка… Но родственные обязательства на корню рубили возможные фантазии. И даже мыслей левых уже не возникало. Почти. Впрочем, обязательства обязательствами, но облизываться на крепкую фигуру чисто с эстетической точки зрения ему никто не запретит. А любовника, чтоб сбросить напряжение, найти всегда можно, уж для разового перепихона точно.

— У-ввва-ааа… Живой, затраханный и довольный, так что можешь идти спать дальше.

Мелкий зевал так заразительно, что Олег сам собой отзеркалил зевок, которым и подавился примерно на половине пути — как раз взгляд оторвался от узких бёдер в полотенце и поднялся чуть выше. Грудь и живот брата сплошь покрывали красные полосы от ногтей, засосы и следы укусов! В этом свете оброненное «затраханный» сразу приобрело иной смысл… Да ну, нет, не похоже. Окинув предоставленное зрелище долгим взглядом, Олег перевёл его к красным, припухшим губам, а потом и глазам — совершенно шальным и трезвым.

— Дааа уж… Вижу, оторвался ты сегодня знатно. Весь помеченный, как сучка.

Невиданное дело — мелкий, кажется, смутился. Во всяком случае, покраснел. Пальцы метнулись к особо яркому отпечатку зубов сразу под ключицей и осторожно его погладили. По проснувшемуся сознанию вдруг шибануло настолько сильной волной возбуждения, что еле получилось удержаться от стона. Кто бы знал, как ему хотелось носить на теле подобные следы! Вот почему повезло именно мелкому, который ни фига такое не поймёт и не оценит? Вадька быстро пришёл в себя, вскинул голову, упрямо сверкнув глазами, фыркнул и вышел из ванной, грубо сдвинув брата плечом с дороги.

— Да, помеченный! А ты завидуй молча!

Чёрт, он действительно завидовал. И совсем не чужой удачливости с любовницей, как мог подумать мелкий. Просто на миг представилось, что такие следы могли быть нанесены не в порыве страсти, а вполне умышленно, сознательно, с желанием причинить сладкую, возбуждающую боль… Лучше этого могла быть только плеть в умелых руках. Олег с шумом втянул воздух — Вадька ушёл, больше сдерживаться не имело смыла. Ять! Похоже, снова пора договариваться об очередном сеансе. А пока поможет холодный душ, да и идти — удачно — далеко не надо… Эх, фигня всё, в таких случаях никакой душ не помогает.

Но Олег всё равно стянул боксеры и встал под жгуче-холодные струи. Уже через несколько секунд тело продрало ознобом, зубы застучали, а член позорно скукожился. Впрочем, от мыслей такой способ не спасал, и, пока он растирался пушистым полотенцем, эти гадские черви продолжали грызть его мозг.

Когда пришло понимание своего нестандартного отношения к боли? Всяко позже, чем осознание бисексуальности. Почему? А кто ж знает? Можно, конечно, нагородить кучу умных слов: бешеный ритм современной жизни, желание хоть на время снять с себя ответственность, или искупить какую-нибудь гипотетическую вину, хотя бы перед самим собой… и тому подобная хрень, которую любят развешивать на уши клиентов новомодные психологи.

Олега всегда интересовали результаты, а не причины. Но «царапки» и укусы во время эротической игры нравились, кажется, всегда, просто как-то он на этой мысли не заострялся. А почти три года назад случилась Наташка. Ната, Натусик, Ташенька… Ох, как же она была великолепна в постели! Правда, по жизни оказалась той ещё сукой, но это не помешало им остаться в итоге хорошими знакомыми, даже почти друзьями. Вот Ната-то и привела его на путь иного познания себя.

Сначала были забавные эксперименты с ограничением свободы, потом волнующий опыт со шлепками ладонью. Чем дальше, тем больше: ремни, розги, плети всяческих модификаций, зажимы, иглы… Много всего. Постигая грани боли, он оставался открыт всему новому, но Ната возжелала перевести их отношения на иной уровень, к которому Олег оказался не готов. Нет, подчинение в разумных рамках было бы приемлемым, но не то практически рабство, которого требовала любовница.

Они разошлись, но разошлись нормально, без истерик и обвинений со стороны Таши. Хм… госпожи Нателлы, если уж соблюдать правила. На тот момент знакомство с миром БДСМ у Олега достигло стадии, когда кажется: всё для себя определено, выяснено и установлено. И он не сомневался, что быстро найдёт ту, с которой совпадут вкусы.

Реальность ударила неприятно болезненным откатом. Женщины-Верхние, конечно, были, вот только найти среди них «свою» оказалось не так и просто.

Возможно, он слишком переборчив, но… Чистых Топов среди дам мало, в основном такие, как Ната, желающие ещё и подчинения. Да хрен бы с ним, с подчинением, но вот уж страсти большинства к унижениям он точно вынести не мог. А, как назло, Верхние дамы попадались именно с такими замашками. Вирт? Даже не смешно. Причинять боль самому себе неинтересно. Про мужиков-Верхних он вообще не думал, хотя Топ наверняка смог бы дать ему больше, чем женщина. Но вот после сессии хотелось секса.

У кого как, конечно, но Олег испытывал жуткое неудовлетворение, если порка не заканчивалась в итоге хорошим трахом. А представить себя в пассивной роли попросту не получалось. Он знал, встречаются Верхние-пассивы, но это настолько редкий зверь, что все о нём слышали, но никто лично не видел. А может, шифруются? В общем, после нескольких разочаровывающих сессий и постепенно накапливающегося голода, выход таки нашёлся. Благодаря идее всё той же Нателлы.

Платницы. Звучит не очень уважительно, но именно встречи с этими жрицами своеобразной любви, помогли Олегу более-менее нормально жить дальше. Больше полугода поисков методом проб и ошибок, и он нашёл трёх женщин, которые устраивали его по основным параметрам: не лезли в душу, приезжали по первому звонку (или готовы были принять на своей территории) и прекрасно знали, как заставить его кричать от боли и испытывать при этом неимоверное облегчение. Да, за деньги, да, без чувств, но это вполне нормально в эпоху товарно-рыночных отношений.

Он говорил сам себе, что так даже проще. Разнообразие опять же: надоела одна — есть другая, или третья. Облегчение тоже присутствовало — хватит поисков, хватит риска наткнуться на какую-нибудь неадекватку, надо довольствоваться тем, что есть, а там, глядишь, когда-нибудь, может быть… Мечтать, конечно, не вредно, но на одних мечтах далеко не уедешь, да и не бывает идеальных людей, а уж тем более — женщин-Верхних. С чем-то приходится мириться.

В последующие несколько дней мысли о «разрисованном» мелком то и дело посещали голову, отвлекая от ежедневных проблем. Но всё шло, как обычно. Вроде бы. Олег снова погрузился в работу, съездил к Алине — одной из своих платных Верхних. То, что ошибался, он понял, только увидев довольно улыбающегося Вадьку однажды вечером. И сразу как-то в памяти всплыло, что за последние дни тот никуда не уходил вечерами из дома, бродил по комнатам какой-то хмурый, задумчивый. Вот же… Но теперь-то уж точно всё в порядке! Ведь так?

В такой счастливой уверенности прошёл остаток недели, а потом он неожиданно рано приехал домой. И ведь утром напомнил Вадику, чтоб не ждал его на ужин, потому что клиенты, потому что деловая встреча. А она возьми, и сорвись! У иностранных партнёров отложили рейс, и они просто не смогли прилететь. Чрез день у них была назначена другая встреча, и приехать чуть позже уже не получалось. Так что переговоры отложили на неделю. Неприятно, конечно, но не смертельно, бывает. Не рассчитывая никого застать дома — мелкий слишком давно никуда не ходил развлечься, засиделся, — Олег спокойно поужинал. Хорошо дома… Никто не врывается, требуя подписать очередные бумаги, заверить проект или пожаловаться на субподрядчиков. Не звонит беспрестанно рабочий телефон, который он принципиально оставляет в офисе — все близкие и важные для него деловые партнёры знают личный. Красота!

Но подходя к комнате Вадика, увидел, что и сегодня брат остался дома — от чуть приоткрытой двери на пол ложилась тусклая полоска света. Ночник? И снова вспышка озарения — а ведь в последнее время мелкий постоянно по вечерам запирался! Как он не обратил на это внимания? Интересно… Неожиданно из комнаты донёсся тихий стон, но такой, что у Олега волосы на руках вздыбились и по позвоночнику прокатилась жаркая волна — до того он был низкий, долгий, чувственный. Неужели Вадька додумался какую шалаву домой притащить?! Почему тогда не слышно её стонов-криков?

Ладно, не его дело. Разнос можно и завтра устроить, заодно проверив, не пропало ли чего, а сегодня пусть парень расслабляется. Олег в самом деле собирался пройти мимо и запереться в своей комнате, благо звукоизоляция в квартире была сделана на совесть. Собирался, но не смог. Его словно пригвоздило на месте, стоило услышать несвойственные насмешливому и резковатому Вадьке молящие нотки. «Пожалуйста, леди, разрешите… Я не могу больше, хочу кончить». Чтооо? Во рту моментально пересохло, и Олег с усилием сглотнул. Какая, ять, леди? Какое «разрешите кончить»?! Нет, теперь он обязан убедиться, что это просто глюк.

Несколько крадущихся шагов на носочках, и рука потянулась к двери, чуть-чуть толкая, чтобы можно было хоть что-то разглядеть. От увиденного член моментально встал. Обнажённый парень стоял на коленях на кровати. Красиво прокачанные мышцы спины напряглись, на плечах гуляли блики от неяркого света, левая рука заведена за спину и пальцы сжаты в кулак, а правая спереди. При этом плечо характерно подрагивает, а поджарые ягодицы сокращаются с ним в одном ритме. И никакой женщины в обозримом пространстве, зато Вадим стоит лицом к дальней тумбочке, а на голове красноречиво расположились большие наушники.

— Не могууу… пожааалуйстааа…

Очередной тихий шёпот вновь вернул внимание к тому, от чего отвлекло тело. Кто? Почему? И как это прошло мимо его внимания?! Громкий стон облегчения и выгнувшееся, застывшее в напряжении тело заставили скрипнуть зубами. Через силу Олег сделал шаг назад, отвернулся и прижался спиной и затылком к слегка прохладной стене. Тишину соблюдать необязательно — брат всё равно ничего не услышит, но тело действовало на автопилоте, пока разум пытался осознать увиденное.

Чёрт, чёрт, чёрт, ну какие ему могут быть госпожи или леди?! Вадька же ни хрена в этом не понимает! Куда он лезет или уже влез? И ладно, если просто окрутят, но ведь могут же сломать, растоптать. Кто и как умудрился сделать из его ершистого и не признающего никаких авторитетов (без веских доказательств) братца такого… Да! Ласкового и радостного щеночка! Что делать? Как аккуратно поговорить, чтоб его не послали дальней тропой, решив, что вмешивается не в своё дело? И ведь оно действительно не его, но…

Даже не поварись он сам в этой каше определённое время, Олег всё равно испугался бы за мелкого, а уж зная кухню изнутри… Ведь он, весь такой открытый, — лакомая добыча для разного рода хищниц тематической среды. Несмотря на постулат, что в Теме всё добровольно и безопасно, и там встречались моральные уроды обоих полов. Люди везде одинаковы. Поговорить? Нет, сначала надо выяснить, насколько далеко всё зашло. Вдруг это просто игра, интерес к новому? Хотяааа. Слишком откровенными были эмоции Вадика, слишком говорящими поведение и фразы. Решено, завтра, когда брат уедет на занятия.

Утром голова соображала куда лучше. Ушли эмоции, вернулась логика и способность просчитывать свои действия. Сначала он поговорит с братом. Пусть более чем уверен, что смысла от разговора выйдет ноль целых хрен десятых, но попытаться надо. Вадька, конечно, если упрётся — хуже осла, но вдруг он просто не понимает, во что ввязывается? А вот если разговор не поможет, у него будут развязаны руки.

Брат вставал всегда немного позже, и Олег отправился на кухню — приготовить обоим завтрак. Так что когда Вадик умылся-оделся, по квартире летали самые великолепные для начала утра запахи: яичницы с беконом и свежесваренного кофе.

— Ни фига ты сегодня хозяюшка! А чего не уехал ещё?

Удивление мелкого вполне объяснимо: обычно к этому моменту Олег уже ехал на работу — офис за МКАДом это, конечно, достаточно недорого, но очень уж далеко, по московским утренним-вечерним пробкам так особенно. Олег только плечами передёрнул и расставил на столе тарелки и кружки.

— Ешь давай.

Вадька покосился недоумённо, но набросился на предложенное, словно несколько дней голодал. Здоровый растущий организм, блин. У самого аппетит резко пропал, и он только расковырял всё вилкой, съев от силы несколько кусочков. Заметив, как заинтересованно брат поглядывает на его тарелку, усмехнулся и пододвинул в его сторону. Тот промычал что-то с набитым ртом, отдалённо похожее на «спасибо». Но когда Вадик подмёл всё со стола и поднялся со словами: «Ну всё, пасиб, я погнал», Олег его остановил.

— Погодь, мелкий, разговор есть.

Вадима перекривило — он-то искренне считал себя взрослым. Впрочем, так его Олег называл только дома, наедине.

— Блин, а до вечера не терпит? Время-то уже поджимает.

— Да не чеши, времени у тебя ещё дофига, меньше с пацанами перед лекциями потрындишь, и только-то.

— Ну капец, Олег, вот ты время выбрал! Чего хотел?

Олег на мгновение задумался, а потом внутренне махнул рукой — что Вадька, девица, что ли, чтобы подбирать с ним слова?

— В общем, я вчера вернулся намного раньше, чем планировал, — брат тут же напрягся, а скулы вспыхнули слабым румянцем. — И теперь хочу знать, что это было?

— Что было, что было… А то ты не догадался. С девушкой я общался, что такого? И вообще, я уже совершеннолетний, и отчитываться перед тобой не обязан.

— Совершеннолетний, не обязан. Но ситуация несколько необычная, не находишь?

— Охренеть, какая необычная — с девушкой вирт-сексом заниматься!

— Вадь, к обычной девушке не обращаются «моя леди» и не просят разрешения кончить.

Брат покраснел сильнее и отвёл взгляд.

— Что, про эротические игры никогда не слышал, мамонт замшелый?

— Я много про что слышал, малолетка ты зелёная, и про БДСМ в том числе. Вот уж никогда не думал, что мой брат окажется из тех, кто готов перед бабой ковриком расстилаться и терпеть унижения!

Не сдержался, под конец уже орал. Напрасно, ой, напрасно — не любит Вадик, когда на него давят, не любит попыток прогнуть. Скулы теперь пошли пятнами, а парень вскочил, сжимая кулаки.

— Она не баба! И ты вообще ни фига не знаешь! Вопрос закрыт — это моя жизнь, и начхать, что ты там думаешь на этот счёт. Мне пора, вечером не жди.

Быстрое шебуршание в коридоре, грохот входной двери, и всё стихло. А Олег сидел, подперев голову обеими руками, и тупо смотрел прямо перед собой. Поссорились… Этого и следовало ожидать — будь он на месте брата, тоже не стерпел бы подобного вмешательства в личное, а он ещё и девушку задел. Ой, дурааак, хотел же поговорить спокойно, но характер-то тоже взрывной, немало проблем уже через него поимел, но всё никак не получается в нужный момент оставаться спокойным и выдержанным.

Ладно, что сделано, то сделано. Тряхнув головой, он позвонил на работу, предупредил, что сегодня не появится, встал и направился в комнату брата — всё равно уже поругались, так что в силу вступает первоначальный план: узнать, что за «ледя» (мало ли, может быть, кто из знакомых, пусть и среди Домин их не очень-то много), посмотреть, насколько глубоко Вадик во всём этом увяз, и подумать, что тут можно вообще сделать. Если получится, конечно.

Беглый осмотр комнаты не выявил ничего необычного. И слава Богу! Он не знал, как отреагировал бы, обнаружив что-нибудь этакое, вроде плети или фаллоимитатора — а то знает он этих Верхних дам с их больной фантазией. Ноут мирно лежал на краю всё той же тумбочки, и, поколебавшись несколько минут, походив вокруг да около, Олег вздохнул и решительно нажал пуск.